Дороги смерти: как украинские удары по транспортным коридорам уничтожают военную логистику России

Любая армия эффективна ровно до тех пор, пока на передовую бесперебойно поступают боеприпасы, топливо, продовольствие и подкрепления. Поэтому в последние месяцы украинские силы всё чаще атакуют не окопы и укрепления, а дороги, мосты, железнодорожные узлы, склады и грузовики в российском тылу. 

Весной 2026 года эти удары оформились в отдельную кампанию, которую в Минобороны Украины назвали «Логистическим локдауном». Ее цель — систематическое нарушение снабжения российских войск на оккупированных территориях.

«За последние месяцы мы вчетверо увеличили уничтожение вражеской логистики, складов, техники, командных пунктов и маршрутов снабжения на оперативной глубине. Уже заметна закономерность: чем больше уничтожается логистики россиян — тем меньше штурмовых действий происходит на линии боевого соприкосновения», — заявил украинский министр обороны Михаил Фёдоров. 

Дополнительные 5 млрд гривен ($113 млн) выделяются непосредственно военным на закупку современных средств «миддлстрайк» по системе электронных баллов. По словам Фёдорова, прямые закупки уже начались. Одновременно Минобороны централизованно запускает тендеры на приобретение крупной партии таких средств поражения.

Для ударов по российской логистике применяются дроны FP-2, «Булава», RAM-2X, «Дартс», а с весны 2026 еще «Бегемот», «Батон» и Hornet. По подсчетам OSINT-команды Tochnyi, СОУ используют не менее 14 различных типов беспилотников класса «миддлстрайк». Их главная задача в рамках нынешней кампании заключается не в разовых ударах по отдельным целям, а в систематической охоте на грузовики, топливозаправщики, железнодорожные составы и другие элементы снабжения, от которых напрямую зависит работа российской армии.

Логика здесь достаточно проста: чем дальше от линии фронта находится логистический объект, тем больше грузов в нем концентрируется и тем большую территорию России необходимо прикрывать средствами противодействия: РЭБ, антидроновыми сетями, наблюдательными постами, дронами-перехватчиками и мобильными группами ПВО. Если у ЛБС уничтожение машины с канистрами может означать потерю примерно 40 л топлива, то поражение автоцистерны в глубине уже оборачивается потерей нескольких тонн горючего. 

Именно поэтому удары по маршрутам, проходящим через Ростов-на-Дону, Мариуполь и Донецк, а также дорогам, ведущим в Запорожскую область и аннексированный Крым, уже приводят к перебоям с топливом и могут снижать общий темп российских операций.

Отдельного внимания заслуживает дрон Hornet, поступивший на вооружение СОУ весной 2026 года. Его производит компания Swift Beat LLC (она же Perennial Autonomy), основанная бывшим генеральным директором Google Эриком Шмидтом. В базовой конфигурации Hornet представляет собой тактический БПЛА с дальностью полета около 50 км, однако украинские подразделения дорабатывают системы связи и общую конфигурацию аппаратов, превращая их в средства оперативного уровня, рассказал офицер подразделения беспилотных систем 1-го корпуса Нацгвардии Украины «Азов».

При общей массе 15 кг дрон Hornet несет боевую часть весом 4–5 кг. Для связи используются терминалы Starlink и другие неназванные системы, а искусственный интеллект применяется на конечном участке полета, помогает с наведением, навигацией, ориентацией и распознаванием целей. 

Встроенный ИИ-модуль с машинным зрением повышает вероятность поражения цели даже при потере связи. Технически вся процедура может проходить и без участия человека, однако конечное решение об атаке разработчик оставляет за оператором. 

Пророссийский Telegram-канал «Военный Осведомитель» утверждает, что за май 2026 года зенитные дроны центра «Рубикон» сбили около 150 беспилотников Hornet, RAM-2X и «Батон». Абсолютное большинство (около 70%) среди сбитых составляют именно американские Hornet.

Масштабы нынешней кампании значительно шире, чем просто удары по логистике. С января 2026 года OSINT-исследователь под ником Clément Molin выполнил геопривязку более тысячи ударов по российским объектам (реальное число ударов значительно выше, поскольку на карту попадают только подтвержденные геопривязкой случаи). 

По подсчетам исследователя, около 7% ударов пришлись на системы ПВО, 20% — на транспортные средства и 35% — на склады. Атакам подвергались склады в различных населенных пунктах (1, 2), причем нередко по одному району наносилось несколько ударов. На этих складах могли размещаться системы ПВО, средства логистики, тыловые базы и боеприпасы. Целями украинских дронов становятся также объекты топливной и энергетической инфраструктуры (1, 2, 3).

На протяжении месяцев Силы обороны Украины поражали российские системы противовоздушной обороны, а также радары и комплексы РЭБ на оккупированных территориях. В результате из-за систематических потерь российские средства ПВО отодвинулись дальше в тыл. К тому же, опасаясь стать очередной жертвой украинского дрона, российские расчеты не жалели зенитных ракет, что истощало их и без того ограниченные запасы. К маю акценты сместились. Если раньше главной целью украинских дроноводов были средства ПВО, то теперь они массово охотятся на военный транспорт и бензовозы.

Статистика ударов за последние несколько месяцев подтверждает этот сдвиг. С начала мая 2026 года и по 20 июня украинские силы нанесли более 500 ударов по российским грузовикам и другим транспортным средствам, подсчитал Clément Molin. Согласно его оценкам, только за 19, 20 и 21 июня украинские беспилотники средней дальности уничтожили 90 российских грузовиков и другой техники — то есть по 30 единиц в сутки.

Одной из первых под удар попала трасса Р-280, которую в России называют «Новороссия». Она ведет из Ростова-на-Дону через оккупированные Мариуполь, Бердянск и Мелитополь в Крым. До недавнего времени она оставалась основным «сухопутным коридором» для доставки грузов в Крым и оказалась критически уязвимой для украинских дронов «миддлстрайк». Основная задача украинских сил здесь — нарушить военную логистику, фактически перерезав сухопутное сообщение с Крымом.

Первую попытку перерезать «сухопутный коридор» в Крым СОУ предприняли летом 2023 года во время так называемого контрнаступления, прежде всего его главного удара под Работиным в Запорожской области. Согласно докладу RUSI, первоначальный замысел контрнаступления заключался в прорыве российской обороны на участке фронта шириной 30 км, изоляции Токмака в течение недели и последующем выходе на оперативный простор с продвижением на юг в направлении Мелитополя. Поставленные цели не были достигнуты из-за сочетания стратегических, оперативных и тактических факторов.

Во-первых, западная военная помощь поступала медленнее и в меньших объемах, чем требовалось для реализации первоначального плана, а многие украинские подразделения не успели полноценно освоить новую технику. Во-вторых, украинское командование распределило силы по нескольким направлениям вместо концентрации на главном ударе, что снизило темп наступления. В-третьих, ВС РФ заранее подготовили глубоко эшелонированную оборону, обладали численным преимуществом на участке главного удара и были хорошо осведомлены о вероятном направлении наступления.

Также значительную роль сыграло массовое применение российскими военными FPV-дронов, о котором после поездки на фронт в 2023 году рассказали военные аналитики Майкл Кофман, Роб Ли, Конрад Музыка и Франц-Штефан Гади. После первых неудач украинские войска утратили оперативный темп, что позволило российской стороне перебросить резервы и сорвать попытку прорыва к Азовскому морю.

Теперь СОУ планомерно реализуют совсем другой подход, заключающийся в отрезании Крыма от путей снабжения. По словам командующего Силами беспилотных систем ВСУ Роберта «Мадяра» Бровди, до начала нынешней кампании среднесуточное движение по трассе Р-280 на юге Украины составляло 11 тысяч транспортных средств, включая 3800 грузовиков. К началу июня эти показатели снизились до 6500 и 1100 соответственно. Таким образом, трафик грузовиков по трассе снизился на 71%.

Постепенно география кампании расширяется. Кроме оккупированной Запорожской области и Крымского полуострова, ударам стали подвергаться дороги Донецкой, Луганской и Херсонской областей, а также мосты и железнодорожные пути, которые российские войска регулярно используют для перевозки военных грузов.

Согласно анализу украинского OSINT-проекта «КіберБорошно», с начала кампании в середине мая количество упоминаний из чатов и мониторинговых групп на оккупированных территориях о дронах на дорогах выросло в 10 раз. Украинские беспилотники не только атакуют российский транспорт, но и используются для дистанционного минирования дорог. 

Беспилотники «Баба-яга» и FP-2 сбрасывают на проезжую часть и у обочин трассы мины, которые срабатывают на движение. 29 мая из-за этого пришлось перекрыть участок «Новороссии» в районе границы Херсонской и Запорожской областей почти на целый день. «Массовое применение мин на дорогах грозит транспортным коллапсом и перекрытием трасс гораздо вероятнее, чем просто целенаправленные удары дронов-камикадзе по машинам», — прокомментировал инцидент пророссийский Telegram-канал «Военный Осведомитель».

Достичь большой интенсивности ударов «миддлстрайк» удалось и за счет роста числа вовлеченных подразделений. Если раньше в подобных операциях участвовали лишь специализированные структуры, например СБС и ГУР, то сейчас таких подразделений насчитывается уже не менее 26 (1, 2, 3, 4).

На видео, опубликованном в начале июня 475-м ОШП ВСУ Code 9.2, зафиксированы 40 ударов по нескольким целям в оперативной глубине. Большинство машин на кадрах — это не грузовики, а небронированные транспортные средства, используемые для логистики на передовой. Также можно насчитать около 34 пораженных российских солдат. 

Clément Molin делает вывод, что под удар попадают не только грузовые автомобили в оперативном тылу, но и техника, используемая подразделениями, расположенными ближе к линии фронта. Исследователь отмечает, что небронированные транспортные средства зачастую более смертоносны, чем MRAP. Интенсивность атак продолжает расти и, по оценке аналитика, уже усложняет российскую логистику, а скоро начнет влиять и на наступательные возможности ВС РФ.

Российское снабжение на оккупированных территориях опирается на несколько ключевых логистических коридоров, связывающих фронт с тыловыми базами и территорией России. Именно по ним на передовую доставляются боеприпасы, топливо, техника и подкрепления.

Одним из важнейших логистических узлов остается Луганск. Через него проходит значительная часть грузов для российских войск в районе Славянска, Краматорска и Константиновки, в том числе через Бахмут (до 2016 года — Артемовск). Поэтому удары по объектам в Луганске и в районе КПП «Изварино» призваны осложнить снабжение группировки, действующей на лиманском направлении, где российское командование рассчитывает создать угрозу Славянску с севера. 

Украинский военный Александр Солонько считает большим успехом начало ударов Третьего армейского корпуса по Изварину. По его словам, рядом проходит трасса М-4 — главная логистическая артерия российской армии. Она связывает Москву с Ростовом-на-Дону и Кавказом, проходит вдоль границы с Луганской и Донецкой областями и имеет многочисленные ответвления к оккупированным территориям Донбасса. 

Для снабжения российской армии не менее важную роль играют железная дорога, проходящая параллельно трассе, а также расположенные неподалеку от Изварино автомобильный и железнодорожный мосты через Северский Донец в Каменск-Шахтинском.

Один из основных маршрутов снабжения российских войск для наступления на Константиновку проходит через Енакиево, Горловку и далее к Торецку (до 2016 года — Дзержинск). Ключевое значение здесь имеет логистический узел в Горловке. 

В украинской 20-й бригаде беспилотных систем «К-2» показали удары по трассе Енакиево — Горловка и отчитались, что за 10 дней июня подразделение поразило 216 единиц легкой и тяжелой автомобильной техники, тогда как за весь май — только 344 единицы. Закрытие дороги из Горловки как минимум ослабляет давление на Константиновку с юга и позволяет украинским силам сосредоточиться на отражении атак с других направлений.

По мнению командира роты одной из бригад, обороняющих Константиновку, будущее города будет зависеть от того, «какие силы и средства готов выделить Сырский, чтобы удержать Константиновку». Впрочем, даже в случае потери города украинские защитники рассчитывают отрезать его и задержать врага внутри. «Мы способны посадить их группировку на голодный паек. В тех домах, где они сидят, уже почти нечего есть. Пехоту я бы в город не заводил. <...> Если обеспечить изоляцию Константиновки, российские подразделения могут оказаться в ловушке», — добавляет командир.

Альтернативный маршрут снабжения группировки, наступающей на Константиновку, пролегает со стороны Донецка, оттуда же снабжение идет на Покровск (до 2016 года — Красноармейск), из которого российские войска продолжают попытки наступления на Доброполье и вглубь Днепропетровской области. Также от Донецка через Курахово можно добраться до участка фронта на стыке Донецкой и Днепропетровской областей, где контратакуют украинские войска. В мае, по информации DeepState, они освободили 46 км² территории на этом участке, и удары по Донецкой окружной автодороге должны помочь им в дальнейшем продвижении.

Существует и альтернативный маршрут из России до Курахова, который пролегает сначала от границы до Мариуполя, в небе над которым в мае 2026 года появились дроны 1-го корпуса Нацгвардии Украины «Азов», а дальше сворачивает на трассу Мариуполь — Донецк, где Clément Molin тоже отметил несколько ударов по российским грузовикам. О ситуации на этой трассе позднее рассказал «военкор» Владимир Романов.

Этой же дорогой можно добраться и под Покровское, где украинские войска продолжают контратаковать на стыке Днепропетровской и Запорожской областей, или же под Гуляйполе, где ведется одна из главных российских наступательных операций. Именно здесь ВС РФ пытаются выйти к северо-востоку от Орехова, чтобы, обойдя Малую Токмачку, захватить город и дальше развить наступление на Запорожье.

Поскольку группировка войск «Днепр» увязла под Ореховом, а под Степногорском и вовсе отступает, российское командование возлагает основные надежды на группировку войск «Восток», которая пробивается со стороны Гуляйполя, попутно отражая украинские контратаки севернее. Вся логистика этой группировки завязана на Великую Новосёлку, часть пути до которой лежит через трассу Донецк — Мариуполь, причем чем ближе к линии фронта, тем легче подразделениям беспилотных систем наносить удары по движущемуся по ней транспорту.

Как считает Clément Molin, если атаки на эти трассы продолжатся или усилятся, к концу лета российские войска на передовой могут столкнуться с серьезным кризисом снабжения боеприпасами, топливом, продовольствием, медикаментами и средствами связи. Это напрямую повлияет на боеспособность подразделений, их возможности по удержанию позиций или ведению наступательных действий.

В ответ на усилившиеся удары по логистике российские военные используют как традиционные методы противодействия (дроны-перехватчики, глушилки, дополнительные МОГ, сопровождающие бензовозы, и засады на маршрутах пролетов дронов), так и нестандартные: окрашивают грузовики в черно-белую полоску (такие машины уже прозвали «зебровозами») в попытке обмануть «машинное зрение» беспилотников, обшивают бензовозы досками, маскируют армейские «Уралы» под гражданские авто (забывая поменять армейские номера) и используют гражданский транспорт для поставок топлива военным (1, 2).

Также они передвигаются в темное время суток и ищут объездные пути, над которыми дроны еще не летали. Впрочем, эффективность таких мер невысока: ночью машины хорошо видны через тепловизионные камеры, установленные на дронах, а нарисованная для обмана ИИ «зебра» не работает, особенно если БПЛА управляется оператором. В то же время «безопасные» объездные пути становятся известны украинской разведке в течение трех–пяти суток, а логистическое плечо при их использовании нередко увеличивается в 1,7–2,1 раза, подсчитал Telegram-канал |"Dark forest outcome"|.

Удары по логистике рано или поздно скажутся на боеспособности российской армии. Сокращение поставок топлива и техники приводит к снижению интенсивности перевозок в ближнем тылу, а дефицит горючего затрагивает даже те системы, которые, на первый взгляд, не связаны с транспортом. 

Например, для зарядки аккумуляторов FPV-дронов необходимы генераторы, которым, в свою очередь, требуется топливо. Поэтому нарушение логистики со временем приведет к уменьшению количества беспилотников в небе и снижению возможностей российских подразделений вести разведку и наносить удары. 

В частности, по информации ISW, основанной на анализе материалов движения сопротивления оккупации «АТЕШ», из-за нарушения снабжения в результате украинских ударов по логистическим маршрутам российские военные, а именно подразделения 337-го десантно-штурмового полка группировки войск «Днепр», эвакуируются с Кинбурнской косы. Представитель украинских Сил обороны юга Украины Владислав Волошин не подтвердил, но и не опроверг эту информацию, однако заявил, что российские силы на косе действительно испытывают перебои с подвозом топлива и генераторов.

Уничтожение одного топливозаправщика — это не просто потеря отдельной машины, а дополнительная нагрузка на целое подразделение, вынужденное распределять ограниченные ресурсы между различными задачами. В результате войска уже не могут действовать с прежней интенсивностью.

Пока последствия украинской кампании ударов наиболее заметны в тыловых районах. Там уже введены ограничения (1, 2, 3) и талоны на покупку бензина для населения на оккупированных территориях, а также в Белгородской и Курской областях. В Краснодарском крае продажа топлива временно приостанавливалась на 15 АЗС. 14 июня «военкор» Романов написал об отсутствии бензина на заправках в «ДНР». Но острее всего ситуация ощущается в Крыму, где из-за украинских ударов «миддлстрайк» и «дипстрайк» (по целям в глубоком тылу на расстоянии от 300 км) возник дефицит топлива.

Существуют два основных способа завоза топлива в Крым: паромами или через новые территории по трассе «Новороссия» и реконструированной железной дороге из Таганрога до полуострова, рассказал пропагандист и советник «главы» Крыма Александр Талипов. «Через Крымский мост цистерны по соображениям безопасности не идут», — добавил он.

С начала полномасштабного вторжения этот мост (в Украине предпочитают название «Керченский мост») был одной из главных целей ВСУ и неоднократно подвергался атакам: ракетным ударам, минированию опор, атакам надводных БЭК и подводных дронов. В ходе самой первой атаки на мосту был подорван грузовик со взрывчаткой, в результате чего загорелись топливные цистерны железнодорожного состава и частично обрушились два автомобильных пролета. 

Все эти атаки мост выдержал, но его конструкция, возможно, получила повреждения, которые ограничивают допустимую нагрузку на опоры. В настоящее время по нему разрешено ездить только легковым автомобилям и грузовым массой не более 1,5 тонны, как утверждается, чтобы «обеспечить безопасность проезда для людей и сохранность самого транспортного перехода», а железнодорожное сообщение функционирует с ограничениями.

Единственный значимый регулярный маршрут морской логистики — это Керченская паромная переправа, которая продолжает функционировать с ограничениями преимущественно в светлое время суток, зависит от погодных условий и отсутствия ограничений безопасности.

Первые попытки нарушить ее работу были предприняты еще в 2024 году: ракетными ударами были повреждены грузовые паромы «Авангард» и «Славянин», а в августе был потоплен грузовой паром «Конро Трейдер РОРО» в момент перевозки 30 топливных цистерн. Поскольку два оставшихся парома находились в ремонте, регулярное грузовое сообщение через переправу было фактически остановлено. Весной 2026 года атаки возобновились. 

В марте украинские беспилотники вновь повредили «Авангард» и «Славянин», а в апреле последовал новый удар по «Славянину», который к тому моменту оставался единственным действующим грузовым паромом на линии. После ударов в ночь на 21 июня власти объявили о временном прекращении всех паромных перевозок через Керченскую переправу, рекомендовав водителям грузового транспорта использовать альтернативный маршрут через Ростов-на-Дону, Таганрог, Мариуполь, Мелитополь и Симферополь.

Украинские силы также наносят (1, 2, 3) удары по портовой инфраструктуре Азовского моря. Несмотря на то что морские перевозки не могут полностью заменить железнодорожный или автомобильный транзит через «сухопутный коридор», они обеспечивают важную резервную логистическую возможность. Поэтому удары по паромам и портам представляют собой последовательную попытку сократить количество альтернативных маршрутов снабжения, доступных российской группировке на юге.

В ночь на 11 июня Силы обороны Украины поразили под Армянском колонну из 50 российских грузовиков, перевозивших топливо и боеприпасы. Из-за того, что ранее в Херсонской области были повреждены Чонгарский мост и мост, ведущий из Геническа на Арабатскую стрелку (1, 2), российские военные сконцентрировали большое количество грузовиков на участке трассы через Армянск, которые стали легкой целью для дроноводов 1-го ОШП. 

«Эта операция не была бы возможна, если бы другие подразделения не наносили удары по Мариуполю и дороге на Бердянск. Именно это привело к тому, что подразделения, стоящие на гуляйпольском направлении, начали снабжаться не через автодороги Мариуполя, а через Крым», — подчеркнул командир полка Дмитрий Филатов.

«Глава» оккупированной Херсонской области Владимир Сальдо подтвердил удары в ночь на 11 июня по четырем мостам, соединяющим область с Крымом: мосты через Северо-Крымский канал в районе Преображенки и Мирного, автомобильный мост Перекоп — Армянск и мост у села Ставки. Позднее он опубликовал два альтернативных логистических маршрута в сторону Крыма, пролегающих через мост из Мирного к трассе М-17. Их близость к украинским позициям упрощает задачу для дроноводов СОУ.

С начала июня мосты между Крымом и Херсонской областью регулярно подвергаются ударам. Некоторые из них повреждены довольно сильно, другие же получили множество небольших сквозных «пробитий», не позволяющих перевозить по ним тяжелые грузы.

Провоенный канал «ZАПИСКИ VЕТЕРАНА 🇷🇺» пишет, что атакованные мосты используются южной группировкой ВС РФ для военно-логистического снабжения. «Фактически систематическими ударами противника по мостам на Крымском перешейке сухопутный путь на полуостров как минимум сильно затруднен, как максимум временно невозможен», — сетует пророссийский Telegram-канал «Осведомитель». 

Clément Molin отмечает, что рядом с поврежденными мостами в Армянске и Чонгаре возвели понтонные переправы. Аналитик указывает, что движение по понтонам гораздо медленнее, чем по обычным мостам. В результате образуются заторы, облегчающие новые украинские атаки, в том числе нацеленные и на сам понтонный мост.

По состоянию на середину июня 2026 года три ключевых маршрута между Крымом и оккупированной частью Херсонской области — через Армянск, Геническ и Чонгар — оказались серьезно повреждены. По мосту через Северо-Крымский канал в районе Армянска, который получил четыре «пробития», организована временная насыпная переправа, движение по мостам в Геническе и Чонгаре ограничено, часть полос закрыта на ремонт, а основная грузовая логистика переведена на понтоны. Одновременно рядом с этими мостами строятся дополнительные насыпные маршруты. 

Таким образом, «сухопутный коридор» в Крым не перерезан полностью, но его пропускная способность постепенно снижается: снабжение сохраняется за счет временной инфраструктуры, которая увеличивает время доставки и делает логистику более уязвимой для дальнейших ударов.

Под украинские удары попадают также железнодорожные пути, связывающие Крым с Россией. После атаки на тепловоз поезда Москва — Симферополь 8 июня «власти» Крыма ввели запрет на движение пассажирских поездов в ночное время. Оккупационные «власти» «ЛНР» и «ДНР» позже сделали то же самое.

В целом, с марта по конец мая 2026 года на оккупированных территориях зафиксировано 28 ударов по локомотивам и грузовым поездам, в том числе восемь — в Крыму, 11 — в оккупированной части Луганской области, шесть — в оккупированной части Донецкой области, пять — на оккупированной территории Запорожской области и пять — в приграничных районах (три — в Брянской области и два — в Курской), подсчитал проект Tochnyi. В результате атак в мае железнодорожное движение было временно приостановлено на участке между Донецком и Ясиноватой. Это вызвало перебои в движении на нескольких направлениях: Дебальцево, Иловайск, Мариуполь.

Топливный кризис, удары по инфраструктуре и военным объектам в Крыму уже бьют по туризму, на котором держится значительная часть местной экономики. По данным систем бронирования, с конца мая до начала июня число новых броней в крымских отелях упало примерно на треть, а до 80% уже оплаченных путевок было отменено. 

Как пишет «Коммерсантъ», количество гостиничных бронирований с 24 мая по 6 июня сократилось на 31% год к году, в Севастополе — на 40%, следует из данных системы управления гостиничными бронированиями Travelline. За этот же период в Крыму были отменены 79% бронирований, в Севастополе — 71%. Чтобы «не распугать последних туристов», «власти» Севастополя изменили порядок подачи сигнала о воздушной тревоге — теперь он звучит три коротких раза, а в Крыму и вовсе оставили только оповещение по СМС.

С начала июня в Крыму регулярно вводились жесткие лимиты на продажу бензина: на большинстве АЗС можно было купить не более 20 л в одни руки, были введены талоны, ограничена продажа за наличные. Последние же удары и вовсе привели к остановке продаж бензина гражданским. В дефиците не только топливо: в продуктовых сетях часть товаров — сахар, мука, крупы и масло — отпускались с ограничениями. Правда, по мнению властей (1, 2), это всё — беспочвенный ажиотаж. 

Тем не менее «министр промышленности и торговли Крыма» Анушаван Агаджанян признался, что после атак на трассу «Новороссия» властям пришлось в ручном режиме обеспечивать топливом компании, занимающиеся доставкой продуктов и лекарств. Для этого был создан специальный координационный механизм: дистрибьюторы передавали данные о своих автомобилях и потребностях в горючем, а чиновники согласовывали их заправку с АЗС. По словам Агаджаняна, именно эти меры позволили избежать перебоев с поставками продовольствия на полуостров.

Clément Molin ожидает, что подразделения ВС РФ на передовой могут столкнуться с нехваткой продовольствия, боеприпасов и резервов уже к концу лета, если атаки продолжатся или усилятся. Мадяр в интервью Reuters озвучил амбициозные планы на ближайшее будущее: «Мы изолируем Крым. Мы создадим условия, которые сделают крайне сложным для любого военнослужащего или работника оборонной промышленности оставаться в Крыму, на временно оккупированных территориях, или использовать подъездные пути к ним».

Эксперт CIT, попросивший об анонимности, считает, что говорить о заметном влиянии этих атак на ситуацию на линии фронта пока преждевременно. По его словам, основная цель ударов — нарушение транспортного сообщения с Крымом, через который снабжается прежде всего группировка войск «Днепр», а также, вероятно, часть подразделений группировки «Восток» на запорожском направлении.

Эксперт отмечает, что наиболее интенсивные боевые действия сейчас ведутся на других участках фронта, снабжение которых осуществляется через Донецк, Горловку и более северные маршруты, по которым удары наносятся значительно реже. Кроме того, российская армия с начала года сталкивается с целым комплексом проблем, поэтому даже в случае появления эффекта от ударов по тыловой инфраструктуре его будет сложно выделить среди других факторов.

По мнению эксперта, ощутимые последствия могут проявиться лишь при кратном увеличении интенсивности атак, особенно по дорогам и логистическим узлам, обеспечивающим снабжение наступающих российских группировок на Северском выступе и покровском направлении. В нынешних масштабах кампания, по его мнению, пока недостаточна.

Авторы канала |"Dark forest outcome"| дают более оптимистичную оценку потенциала подобных действий СОУ. Согласно их расчетам, нарушение логистики противника на отдельном направлении может быть достигнуто за 25–34 дня непрерывной кампании ударов барражирующими боеприпасами по объектам в глубине от 0 до 30, от 30 до 100 и от 100 до 200 км от ЛБС при сохранении эффективности ударов на уровне 41,5–55,5% и интенсивности — около 120 миссий в сутки.

Вместе с тем эксперт CIT подчеркивает, что нынешняя кампания по изоляции Крыма преследует прежде всего политические, а не сугубо военные цели. По его мнению, блокада полуострова не способна существенно повлиять на положение российских войск на передовой. Гораздо важнее в данном случае демонстрация уязвимости Крыма, создание экономических и транспортных трудностей, а также срыв туристического сезона и рост недовольства среди населения.

Военный аналитик Кирилл Михайлов не согласен с этой оценкой и считает, что удары по логистическому коридору в Крым имеют непосредственное военное значение. По его мнению, они ограничивают альтернативные маршруты снабжения группировки войск «Днепр» на ореховском участке запорожского направления, который остается одним из ключевых, особенно в связи с украинскими контратаками в районе Степногорска. Российские подразделения продолжают наступательные действия к югу от Орехова, в том числе в районе Малой Токмачки, поэтому устойчивость логистики здесь приобретает особое значение.