Украинский «миддлстрайк». Как ВСУ научились массово бить по целям до 300 км от линии фронта и почему ВС РФ ничего не могут с этим поделать

Полномасштабная война России против Украины быстро эволюционировала от «классического» маневренного конфликта с опорой на артиллерию к позиционной войне, а затем — к войне, где ключевую роль играют операторы беспилотных систем и цифровые платформы управления. В условиях дефицита личного состава украинская армия одной из первых в мире системно внедрила дроны на всех уровнях боевых действий и попыталась частично заменять ими солдат в боевых и логистических задачах. 

В марте 2025 года Украина начала реализовывать новый оборонный проект «Линия дронов». Его целью было создание насыщенной беспилотниками «киллзоны», где противник не мог вести активные наступательные действия и продвигаться к позициям украинской пехоты. Для этого были усилены специализированные подразделения беспилотных систем, которые стали «второй линией», закрывающей уязвимые участки фронта и сдерживающей наступление противника. 

Однако чрезмерная концентрация на уничтожении российской живой силы зачастую приводила к игнорированию других критически важных задач. К тому же создать сплошную «стену дронов», которая в любую погоду и в любое время суток сдерживала бы всю российскую пехоту, физически невозможно. Без достаточного количества собственной пехоты, способной контролировать местность и удерживать позиции, даже значительные потери противника не гарантируют стабильности обороны. Нужно было искать новые решения, которые не только защищали саму линию фронта, но и позволяли бы действовать на территории противника на глубине от нескольких десятков до нескольких сотен километров (на военном языке это называется оперативно-тактическим уровнем). Дорогие и немногочисленные установки типа HIMARS и ATAСMS проблему не решали.

К концу 2025 года среди украинских операторов БПЛА и специалистов в области беспилотной авиации возросло осознание системных просчетов. Несмотря на сохранение высокой эффективности в поражении российской пехоты и приближение уровня невозвратных потерь к темпам пополнения ВС РФ, а также создание в прифронтовой полосе пристрелянных «киллзон», российские штурмовики продолжали продвигаться вперед, просачиваясь через разреженные украинские позиции и закрепляясь на тактической глубине, пусть и неся значительные потери. В дальнейшем они рассредотачивались в прифронтовой зоне, где уничтожали украинских операторов дронов, минометные расчеты и логистику, вынуждая СОУ отступать.

Еще до этого аналитики заговорили о том, что ВС РФ сократили, если не преодолели, отставание от Сил обороны в беспилотных технологиях. Инновационное использование дронов — преимущество, которое долгое время оставалось за СОУ и применялось для компенсации нехватки живой силы и техники, — в 2025 году начало постепенно сходить на нет. 

Сергей «Флеш» Бескрестнов писал в ноябре 2025 года о необходимости разработать и внедрить дешевые барражирующие боеприпасы с дальностью 50–100 км как более экономичную альтернативу дорогим системам типа HIMARS. Такая дальность крайне важна, поскольку именно в ее пределах сосредоточены ключевые прифронтовые цели, отведенные российскими силами вглубь. «Флеш» отмечал, что такие беспилотники требуют иных решений в области связи, навигации и конструкции.

Американский доброволец Райан О’Лири, оставивший летом 2025 года службу в ВСУ, написал в январе 2026-го тред (сейчас он удален), в котором поднял проблемы Сил обороны. По его мнению, Украина, не проигрывая войну дронов на тактическом уровне, проигрывала ее оперативно и стратегически, потому что «не определила контроль над глубиной как цель». 

Его главная мысль сводилась к следующему: войны выигрываются не в окопах, а на глубине 10–40 км за ЛБС. Если противник может свободно перемещать технику, топливо, боеприпасы и «дроноводов» — он контролирует сектор, даже если теряет больше солдат в окопах. Именно так действовали ВС РФ в 2025 году, в частности центр «Рубикон», стремительно наращивая применение таких беспилотников, как, например, «Молния».

Этот дешевый российский FPV-дрон самолетного типа используется и для разведки, и как дрон-камикадзе, и как носитель других FPV. В своем посте от 9 марта 2026 года Бескрестнов отмечал, что «Молнии» крайне сложно подавить с помощью РЭБ. Проблема, по его словам, состоит в том, что неизвестно, на какой частоте происходит управление: беспилотник только принимает сигнал пульта, но не передает никакой телеметрии в ответ.

Специально для The Insider аналитики CIT подтвердили, что ВС РФ начали концентрировать усилия на ударах по оперативному тылу Сил обороны раньше и добились определенных результатов. В битве за Покровск (до 2016 года — Красноармейск) в 2025 году это проявилось особо отчетливо. Однако, по их мнению, ключевое различие между сторонами заключается в качестве разведки: в этом компоненте Россия заметно уступает. Практика, при которой удары по заведомо невоенным целям всё равно «засчитываются» и передаются по цепочке наверх как успешные, дополнительно замедляет и без того небыстрый прогресс в этой сфере. По этой причине, в частности, наблюдаются регулярные удары по объектам вроде зданий ферм в оперативном тылу, которые в реальности оказываются именно сельскохозяйственными объектами со скотом или зерном, а не, например, ангарами с техникой, как это, вероятно, отражается в отчетах. 

В то же время за счет бóльших возможностей даже при сравнительно низкой эффективности российских ударов наносимый ущерб остается значительным. Военный эксперт Кирилл Михайлов также считает, что на эффективность российского «миддлстрайка» негативное влияние оказало «отключение нелегальных терминалов Starlink, поскольку это ограничивает управление дронами на большой глубине и вынуждает прибегать к до сих пор несовершенным системам «машинного зрения», которые, в частности, не отличают военные цели от гражданских».

Новый министр обороны Украины Михаил Фёдоров, назначенный на этот пост в январе 2026 года, отдельно выделил проблему поражения целей на оперативной глубине. В выступлении в Верховной раде перед назначением он определил технологическую трансформацию армии в качестве ключевого приоритета. 

«Нам нужно срочно внедрить новые средства, в том числе дроны, позволяющие увеличить глубину поражения врага. Мы это решение уже приняли на позапрошлой Ставке и теперь воплощаем в жизнь. То есть аналоги российских „Молний“ должны появиться у нас, у нас большое количество производителей, которые этим занимаются», — заявил Фёдоров. 

В той же речи Фёдоров подчеркивал важность работы с иностранными партнерами. И уже с начала марта этого года стали появляться (1, 2, 3) сообщения о применении украинскими операторами дронов HX-2 производства немецкой компании Helsing. HX-2 с Х-образным крылом, скоростью до 220 км/ч, весом 12 кг, дальностью до 100 км и наличием донаведения с помощью «машинного зрения» способны действовать в условиях РЭБ и объединяться в рой.

Они выполняют подлет к цели без связи с оператором и выключают двигатель на финальном участке траектории, что затрудняет их выявление. HX-2 позиционируется как высокотехнологичный аналог российского «Ланцета» и предназначен для поражения бронетехники, артиллерии и других военных целей, в том числе инженерных сооружений. Примечательно, что ранее сообщалось об отказе украинской стороны от размещения заказов на эти беспилотники из-за выявленных дефектов (1, 2). По всей видимости, производителю удалось их устранить.

Одновременно с этим в Украине развивалось собственное производство беспилотников самолетного типа «миддлстрайк». В сентябре 2025 года украинская компания Fire Point представила аппарат этого класса для поражения прифронтовых целей со 105-килограммовой боевой частью. 

Речь о дроне FP-2, который в целом повторяет конструкцию дальнобойного беспилотника FP-1, но обладает возможностью управления оператором и способен летать по сложной траектории к цели на расстояние до 200 км. Главная его особенность — управление через Starlink, что практически делает дрон нечувствительным к российским системам РЭБ. 

Когда имеются собственные средства в виде БПЛА типа FP, дорогостоящие баллистические ракеты, в том числе ATACMS, уже не играют такой важной роли, как два года назад, констатирует украинский военнослужащий, ведущий Telegram-канал «Офіцер». Отмечается, что за последние пять месяцев дронами FP-2 было нанесено ударов больше, чем дальнобойными «Рубаками» за всё время наблюдений.

Помимо FP-2, с прошлого года для ударов по «среднему тылу» используется беспилотник RAM-2X — украинский аналог «Ланцета», имеющий Х-образную форму и благодаря ретранслятору способный поражать цели на расстоянии более 100 км. Также СОУ применяют барражирующий боеприпас «Булава» с рабочей дальностью свыше 100 км и гарантированным временем полета 75 минут.

В 412-й бригаде Сил беспилотных систем Nemesis используют одноименные дроны семейства тяжелых украинских беспилотников «Баба-яга», способные поражать цели на расстоянии до 60 км. Запускают их преимущественно в темное время суток. Среди целей БПЛА Nemesis — бронетехника, системы ПВО, склады с боеприпасами. Его постоянно совершенствуют в зависимости от задач. Интегрированный в Nemesis терминал Starlink позволяет управлять дроном из любой точки.

Еще одним элементом технологической трансформации стала массовая перенастройка частот управления. Это изменение вызвало тревогу в рядах пророссийских военкоров. По словам одного из них, Андрея Филатова, украинские дроны начали работать на нестандартных частотах в диапазоне 9–10 ГГц и «долбить логистику на 50–60 км». 

Большинство средств РЭБ на них не рассчитаны, а разработка новых занимает от месяцев до года, пишет российский мобилизованный, автор канала «Vault 8. Убежище № 8». В свою очередь Z-канал «ЗИМОВСКИЙ» в посте от 13 марта 2026 года отмечает нарастающий технологический кризис российских сил в «малом небе». Его суть — резкое снижение эффективности РЭБ из-за перехода украинских БПЛА на новые частоты, внедрение автономного наведения с «машинным зрением», а также появление дронов-перехватчиков, системно уничтожающих российские разведывательные БПЛА. 

По его мнению, в результате формируется зона высокой угрозы до 15 км от линии фронта, где логистика и передвижение техники сильно затруднены, а общее преимущество всё больше определяется не количеством дронов, а качеством технологий и скоростью их адаптации. Российский военнослужащий Святослав Голиков приводит сообщения нескольких своих коллег о том, что из-за «зашкаливающей активности» тактических дронов в 15 км от передовой «логистика умерла» даже в пешем порядке.

Украинским войскам удалось трансформировать подход не только к обороне, но и к наступлению. В начале марта (1, 2) Голиков уже отмечал усилия СОУ, направленные на форсированное повышение дронно-ударных возможностей общевойсковых соединений для формирования «воздушно-ударных кулаков», способных к оперативной реализации маневра и концентрации беспилотных воздушно-ударных средств. С ним согласен автор Telegram-канала «Белорусский силовик 🇧🇾», который пишет, что украинские силы научились компенсировать отсутствие авиации дронами.

Вот так автор описывает подготовку СОУ контрнаступательных действий на стыке Днепропетровской и Запорожской областей: при запуске на узком участке роя из 300–400 дронов одновременно на глубину около 20 км создавался «воздушно-ударный кулак», иными словами, наносился массированный авиационный удар. Проводилась своего рода огневая подготовка, после чего выполнялся заход мобильных групп и групп закрепления. За ними продвигались расчеты операторов беспилотников — и всё повторялось снова. 

Украинский военный обозреватель Богдан Мирошников отмечает, что, хотя контрнаступательные действия не смогли создать угрозу российским войскам в Успеновке и снабжению Гуляйполя, Силам обороны удалось отбросить российских военных, сбив темп продвижения, и тем самым получить передышку для организации обороны и предотвратить выход ВС РФ на оперативный простор по направлению на Запорожье.

Стоит отдельно отметить, что одна из целей украинских наступательных действий — выиграть время, чтобы построить больше укреплений к моменту, когда российские силы снова начнут продвигаться. За десять дней в середине марта украинские бойцы вырыли 22 новые системы окопов и почти 186 км рвов, а также натянули 100 км колючей проволоки, выяснил исследователь под ником Playfra по спутниковым снимкам. Все эти препятствия нужны, чтобы замедлить российскую пехоту и сделать ее удобной мишенью для дронов.

Судя по всему, технологическая трансформация уже начала приносить плоды. Из-за новой украинской тактики российской армии не удается повысить свои чрезвычайно низкие темпы продвижения, и она испытывает серьезные трудности с переброской личного состава и материально-технического обеспечения на линию фронта. В связи с этим показателен опыт 412-й бригады СБС Nemesis, которая в конце марта провела операцию по срыву российской логистики в районе Гуляйполя. Бойцы батальона Asgard, входящего в состав бригады, выявили ключевые маршруты и временные окна снабжения противника, после чего стали наносить концентрированные удары, постоянно меняя тактику. В результате российская техника не доходила до фронта, срывались ротации и поставки боеприпасов, что существенно усложнило для ВС РФ какие-либо продвижения на этом участке. А когда в 20-х числах марта на южно-донецком направлении была зафиксирована попытка наступления колонной техники от северной окраины Гуляйполя, украинские военные обнаружили ее еще на выезде из города и ударили по ней.

Основатель CIT Руслан Левиев предполагает, что с улучшением погодных условий ВС РФ возобновят наступление в зарекомендовавшей себя тактике «просачивания» с применением штурмовой пехоты и под прикрытием беспилотников «Рубикона» для изоляции украинской логистики. Тактику «просачивания» военные аналитики Майкл Кофман, Роб Ли, Конрад Музыка и Франц-Штефан Гади отметили как новую для этой войны после поездки на фронт летом 2025 года. Новая тактика Сил обороны призвана сломать эту тактику: чтобы пехота противника не могла просачиваться через разреженные боевые порядки, надо уничтожать ее еще до выхода к линии фронта.

Z-«военкор» Юрий Котенок в пространном посте среди прочего признал успехи СОУ в этом начинании. «Любой подвод/подход резервов на ЛБС и попытка их накопления для наступательных действий, связанных с прорывом обороны противника, становятся <...> проблематичными, а в большинстве случае и невозможными», — пишет он.

В частности, на лиманском направлении у украинских сил в марте наблюдались локальные успехи, обусловленные целенаправленной сменой тактики. По словам офицера планирования батальона БПЛА «Мара» 66-й ОМБр, украинские подразделения несколько месяцев назад изменили подход к ведению боевых действий: акцент был перенесен с уничтожения пехоты противника на системное поражение операторов дронов и инфраструктуры БПЛА, артиллерийских позиций, логистических маршрутов и районов сосредоточения. 

Такой подход дал ощутимые результаты: сократилось число штурмовых действий, ухудшились снабжение и возможность ротации, что позволило постепенно возвращать ранее утраченные позиции. Как подчеркивает офицер, в условиях, когда противник готов нести значительные потери в живой силе, плоды приносят удары по технике и логистике.

По мнению Кирилла Михайлова, «недавние украинские успехи объясняются скорее не технологической, а организационной составляющей. Те же FP-2 представлены еще полгода назад, но стали действительно массово применяться для поражения целей в „среднем тылу“ только в последние месяцы».

В команде CIT считают, что успехи СОУ обеспечены совокупностью факторов. 

• Разведка. Силам обороны удается эффективно выявлять значительное количество целей в оперативном тылу российских сил. Такая способность отмечалась и ранее — об этом регулярно говорили как сами военные, так и аналитики, посещающие фронт, например Майкл Кофман. Однако в то же время указывалось на нехватку средств поражения целей на такой дальности. В последнее время ситуация начала меняться. 
• Средства поражения. Долгое время Украина концентрировала усилия либо на тактических целях в прифронтовой зоне (малые БПЛА-«сбросы», FPV-дроны), либо на ударах по стратегическому тылу (дальнобойные беспилотники, поражающие объекты в глубине России). Для работы по оперативно-тактическому тылу подходящих средств фактически не было, за исключением ракет GMLRS, которые ограничены и по количеству, и по дальности. Сейчас же заметно наращиваются мощности по производству БПЛА с дальностью от 50 до нескольких сотен километров — именно они, по всей видимости, становятся основой «миддлстрайка».
• Организационная структура. Речь идет о создании эффективного разведывательно-ударного контура (как это называют в ВС РФ) — системы, обеспечивающей выявление целей и их оперативную передачу подразделениям, непосредственно наносящим удары. Такие подразделения должны быть изначально ориентированы на выполнение подобных задач, а не заниматься ими по остаточному принципу. До недавнего времени этот элемент если не полностью отсутствовал, то был недостаточно развит. 

Если по уничтожению логистики противника у сторон наблюдается своего рода паритет, то по поражению ПВО Силы обороны в марте 2026 года определенно вырвались вперед, считает Михайлов. «Превосходство ВС РФ в „миддлстрайке“ отмечал тот же О’Лири, что проявлялось еще во время изоляции логистики украинской группировки в Курской области и продолжилось в ходе захвата Покровско-Мирноградской агломерации. Сейчас Силам обороны удалось по крайней мере выйти на паритет в этом отношении, а в некоторых аспектах, таких как уничтожение и подавление ПВО, даже превзойти россиян», — отмечает аналитик.

Уже несколько месяцев СОУ ведут системную кампания по выводу из строя российской ПВО. По подсчетам автора мониторингового проекта Dnipro Osint ⟨ Гарбуз ⟩, с марта 2025-го по март 2026 года зафиксировано не менее 365 ударов по целям в «среднем тылу», причем более трети из них пришлись на последние три месяца. Начиная с ноября 2025 года в операциях стали участвовать подразделения ГУР, ССО, СБС и СБУ, а география ударов расширилась на весь фронт и оперативный тыл. Почти половина всех ударов приходится на российские радиолокационные станции, пусковые установки и другие элементы системы противовоздушной обороны на оперативной глубине.

Согласно информации Генштаба ВСУ, за три зимних месяца удалось поразить 55 российских систем ПВО. Командующий СБС ВСУ Роберт «Мадяр» Бровди сообщил, что в рамках «весеннего ПВОцида» за половину марта дроноводы поразили еще 27 единиц ПВО противника. Ежемесячно наблюдается рост числа пораженных и уничтоженных ЗРК и ЗРПК. «Противник нашел возможность выбивать FPV ПВО (сразу комплексно), <...> что мы можем противопоставить? А ничего», — сокрушается Филатов. «Есть ощущение, что если ничего не придумать для противодействия массовым украинским дронам на „Старлинке“, то за год как минимум в Крыму система ПВО либо просто выйдет из строя, либо начнет вытягивать на себя всё больше ЗРК и РЛС из других регионов, обнажая уже их», — вторит ему автор Z-канала «Военный Осведомитель».

Вероятно, утверждение о применении в Крыму украинских беспилотников, оснащенных терминалами Starlink, основано на данных интерфейса БПЛА, которые видны на кадрах ударов, — а именно зеленом крестике в центре экрана, пишут аналитики CIT. Очевидно, что видеосигнал был стабильным, — видео не прерывается. В Крыму Starlink не работает, поэтому вполне возможно, что использовались терминалы Starshield, разработанные SpaceX для нужд военных и секретной связи и не имеющие таких ограничений, как гражданские терминалы. ВСУ получили Starshield в 2024 году.

Z-канал «Осведомитель», анализируя недавние атаки на территорию РФ, предполагает, что украинские беспилотники могли использовать спутниковую связь Starlink за пределами ранее установленных зон покрытия. В качестве аргументов приводятся случаи ударов по объектам, удаленным на десятки и сотни километров от границы, а также наблюдения дронов с оборудованием, похожим на терминалы спутниковой связи. На этом основании делается вывод о расширении фактической зоны работы Starlink над рядом российских регионов — над Белгородской, Курской, Орловской, Брянской областями и Краснодарским краем.

В середине марта Clément Molin нанес на карту удары по объектам в Крыму за последние два с половиной месяца. Среди них — склады боеприпасов, плавсредства, ракетные установки, системы ПВО и РЛС. Всего за последние три месяца аналитик насчитал более 300 успешных украинских «миддлстрайков» по российским тыловым районам. 

В то же время исследователь под ником Daniele из OSINT-команды Tochnyi опубликовал инфографику с 553 целями украинских «миддлстрайк», атакованными за последние девять месяцев. OSINT-исследователь под ником Vitaly отметил на карте зафиксированные удары по российским ЗРК и РЛС на оперативной глубине. Всего он насчитал 72 таких удара за последние три месяца, из них 41 — в марте 2026 года.

В течение февраля и марта командование Сил обороны регулярно сообщало о поражении таких ЗРК, как С-300ВМ (под Мариуполем), С-400 «Триумф» (в Крыму), С-300В (в Луганской области). Также под удар попадали ЗРК «Оса» (в Запорожской области), ЗРК «Тор» (1, 2, 3, 4), ЗРК «Бук» (1, 2, 3, 4) и ЗРПК «Панцирь-С1» (1, 2, 3). 

В частности, по сообщению бойцов 429-й бригады «АХІЛЛЕС», за февраль 2026 года только на белгородском направлении было поражено пять ЗРПК «Панцирь-С1». По сведениям СБУ, российский ВПК производит до 30 таких комплексов в год. Согласно статистике, которую ведут СБС, в марте число уничтоженных ЗРК/ЗРПК заметно выросло.

Украинский OSINT-проект «Око Гора ✙ Новости и аналитика» опубликовал инфографику ударов «миддлстрайк» по оккупированным территориям Украины за март 2026 года. Согласно этим данным, в марте силами СБС, СБУ, ССО, ГУР и ВМС было поражено как минимум 28 систем ПВО и 14 единиц РЛС. «Онлайн-табло» СБС показывает, что в марте заметно выросло число пораженных и уничтоженных портативных РЛС. По итогам марта сообщалось о 55 пораженных радиолокационных станций, 47 из которых портативные. Подавляющее большинство были атакованы в Крыму.

Здесь отдельно нужно отметить и удары по дорогостоящим ракетным комплексам на вооружении ВС РФ, таким как ОТРК «Искандер», в том числе в Крыму. За февраль и март 2026 дроны Силы обороны поразили три позиции пусковых установок этих комплексов и три позиции комплекса «Бастион». Под удары «миддлстрайк» попадают и базы российского подразделения «Рубикон» на оккупированных территориях (1, 2). 

В целом за март 2026 года украинскими БПЛА были поражены такие российские РЛС, как «Подлет-К1», «Сопка-2», «Небо-У», «Ястреб-АВ», «Надгробие», «Противник», «Имбирь», «Каста» и другие. В результате этих действий, вероятно, российские силы были вынуждены перебросить в Украину часть маловысотных РЛС «Каста-2Е2» и «Подлет» от границы с Финляндией, обратил внимание OSINT-аналитик Athene Noctua.

Очевидно, что украинское командование стремится создать коридор в российском радиолокационном поле, через который дальнобойные ракеты и беспилотники ВСУ смогут проникать вглубь российской или оккупированной украинской территории. Неудивительно, что для реализации этой задачи выбраны Крым и юг Украины. В этом регионе российская военная логистика уже продолжительное время испытывает трудности: Крымский мост использовать небезопасно (российская армия перестала перевозить по нему горючие и взрывчатые вещества после атак 2022 и 2023 годов), подвергаются атакам паромы (1, 2) и железнодорожные линии (1, 2). 

Всё это создает объективные трудности для замены и ремонта систем ПВО, в том числе на месте. Так, в результате атаки по Севастополю в ночь на 19 марта было повреждено здание российского оборонного концерна «Алмаз-Антей» — центра по обслуживанию и ремонту комплексов ПВО РФ. При этом оставить полностью беззащитным оккупированный полуостров российские власти себе позволить не могут.

Передислокация РЛС и систем ПВО из других районов облегчает нанесение ударов украинскими дальнобойными дронами и ракетами по крупным объектам (1, 2). Кроме того, применение средств «миддлстрайк» позволяет СОУ затруднять ВС РФ переброску личного состава и техники для поддержки наступательных операций. С учетом темпов развития и масштабирования производства можно ожидать дальнейшего роста числа ударов по оперативным тылам. 

Пока сложно однозначно оценить, насколько эти атаки уже повлияли на оперативно-тактическую обстановку на фронте. Однако очевидно, что в 2026 году развернется соперничество в сфере ударов по оперативным тылам и обе стороны сделают ставку на «миддлстрайк», считает эксперт CIT, попросивший об анонимности. В настоящий момент, по его оценке, СОУ действуют эффективнее, однако ситуация продолжает развиваться, и баланс меняется практически ежемесячно.

«В 2026 году действительно можно ожидать дальнейшего развития „миддлстрайка“ в рамках перехода от тактического применения дронов к оперативно-тактическому, что важно, поскольку обе стороны стремятся вернуться к маневренным операциям вместо политически невыгодной войны на истощение. Украинцы уже продемонстрировали наступательные действия оперативного уровня, обеспеченные дронами, на стыке Днепропетровской и Запорожской областей. Можно ожидать, что ВС РФ в той или иной мере постараются повторить эти успехи, например в рамках наступления на Запорожье или Славянско-Константиновскую агломерацию», — полагает военный эксперт Кирилл Михайлов.