Журналист, политзаключенный Иван Сафронов рассказал в письме из колонии, что после полутора лет незаконного отказа в трудоустройстве ему предоставили работу в швейном цеху, но отправили в ОСУОН — отряд со строгими условиями отбывания наказания. С письмом смог ознакомиться журналистский расследовательский проект All Exclusive.
«Я работаю в швейном цехе ОСУОНа, шью куртки и всякую другую лабуду. Шью на вполне достойном уровне — получил 2-й разряд даже. Никогда бы не подумал, что так смогу. Но жизнь — непредсказуемая штука!» — пишет Сафронов.
С 2023 года, после вынесения приговора осенью 2022 года, Сафронов находился в ИК-7 села Арейское Красноярского края. В мае 2024 года в связи с расформированием колонии его перевели в ИК-17 Красноярска. В январе 2024 года в издании «Собеседник» вышло интервью Сафронова, где он рассказывал, что руководство колонии не дает ему работать, аргументируя это слишком большим сроком заключения:
«На работу меня никто не определял. Для того чтобы выйти на работу в промышленную зону в первую смену, до конца срока отбывания наказания должно остаться менее 15 лет, во вторую смену — менее 7 лет. По крайней мере, мне так объясняли люди, отвечающие за производство. В ИК-7 (которую, кстати, с большой долей вероятности скоро закроют) есть швейные цеха, лесоцех — сборка домиков из дерева и прочее. Я бы пошел работать на ту же швейку. Каких-то предубеждений на этот счет у меня нет. Но пока не срастается. Лично для меня жизнь в колонии без работы напоминает день сурка, но тут хочешь не хочешь, а учишься откусывать срок. Дни тянутся медленно…»
В комментарии «Собеседнику» член Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека Ева Меркачёва назвала отказ в трудоустройстве по таким основаниям незаконным:
«Впервые о таком слышу — в российских зонах работают все, даже „пожизненные“ зэки. Согласно статье 103 УИК РФ, „каждый осужденный к лишению свободы обязан трудиться в местах и на работах, определяемых администрацией исправительных учреждений“. Только пенсионеры и инвалиды I и II групп привлекаются к труду по их желанию. То, о чем сообщил Ваня, — самодеятельность его колонии. Мало того что не соблюдается Уголовно-исполнительный кодекс, так еще и в отношении заключенного нарушено его конституционное право на труд. Работать в колонии необходимо еще и потому, что зачастую только это помогает не сойти там с ума и иметь возможность платить по многим счетам».
В ОСУОН содержатся осужденные, признанные «злостными нарушителями порядка отбывания наказания». Пребывающие там осужденные круглосуточно находятся в запертых камерах, едят отдельно от остальных, имеют право на меньшее количество свиданий, передач и урезанный лимит расходования денег с лицевого счета по сравнению с заключенными, отбывающими наказание в обычных условиях.
Иван Сафронов, работавший журналистом в «Коммерсанте» и «Ведомостях», а также занимавший пост советника главы «Роскосмоса», был задержан в июле 2020 года. ФСБ заявила, что журналист, «выполняя задание одной из спецслужб НАТО, собирал и передавал ее представителю составляющие гостайну сведения о военно-техническом сотрудничестве, обороне и безопасности РФ». 5 сентября 2022 года суд признал Сафронова виновным в «госизмене» и приговорил его к 22 годам колонии строгого режима. Сафронов свою вину не признает.
Основного адвоката Сафронова Ивана Павлова Россия признала «иностранным агентом», а затем он стал фигурантом уголовного дела о разглашении данных следствия. Другого защитника Сафронова — Дмитрия Талантова — задержали и обвинили в возбуждении ненависти и распространении «фейков» по мотивам политической ненависти или вражды. В итоге его приговорили к 7 годам колонии.
