Новый проект приказа Минобороны о сборе «досье» на военнообязанных затронет назначение лишь на некоторые должности — в частности особо чувствительные — связанные с защитой, например, стратегических объектов. Он не означает, что более широкие полномочия относительно обычных призывников получат военкоматы. The Insider вместе с юристами разобрался в документе.
Что случилось
Речь идет о проекте приказа военного ведомства, опубликованном на этой неделе. Он предусматривает раскрытие практически полного досье на граждан для должностных лиц ВС РФ. В досье, которое они могут запросить:
- данные о судимостях;
- сведения о трудовой деятельности;
- кредитная история и задолженности по займам и платежам;
- сведения об участии в деятельности «общественных объединений, преследующих политические цели»;
- сведения о постановке на учет в психо- и наркодиспансере;
- данные о получении средств из-за рубежа или включении в реестр «иноагентов».
ВС РФ при этом сможет запрашивать эту информацию не только о самих военнообязанных, но и о их родственниках — вплоть до шуринов и своячениц.
Говорить о том, что такие сведения военкоматы будут запрашивать об обычных призывниках, однако, ошибочно.
Кого затрагивают эти меры?
Такая углубленная система проверки затронет назначения на отдельные должности в системе Вооруженных сил РФ, поясняют The Insider правозащитники. В первую очередь она относится к тем военнослужащим, которых, например, вместо войны могут отправить на защиту военных объектов стратегического назначения, поясняет Артём Клыга, руководитель юротдела «Движения сознательных отказчиков»:
«Давно была идея у российского правительства создать требования для таких военнослужащих, потому что оно хочет понимать, кого туда можно направлять. Есть определенный скепсис, потому что там объекты в том числе ядерные: кого угодно туда отправлять не хотят. Вот и придумали: будем проводить полиграф, будем делать экспертизу медицинскую на наркотики, а затем — запрашивать еще огромное число данных у всех государственных органов по конкретным кандидатурам.
Этот приказ, который вышел, — это, собственно, тот перечень данных, которые нужно запрашивать. Если есть у вас какой-нибудь действующий военнослужащий, которому повезло, например, отправиться в закрытый городок какой-нибудь или просто на какую-нибудь ядерную установку, то его вот так будут проверять. Или если ты какой-то уникальный гражданин, который поступает на военную службу на контракт, и тебя распределяют тоже куда-нибудь — защищать всякие ядерные объекты, — тебя так будут проверять. Вот в этом логика».
Как поясняет руководитель юридического отдела «Школы призывника» Тимофей Васькин, такая практика для проверки безопасности при приеме на отдельные должности в целом вполне обычна:
«По сути это часть контрразведывательной деятельности. Похожие проверки проводятся, например, в ГУСП Президента РФ. Здесь нельзя говорить, что это механизм, который военкоматы будут использовать для давления на обычных кандидатов на военную службу».
Какие конкретно должности это затронет, впрочем, министерству еще только предстоит определить, так же, как и обозначить тех, кто будет иметь право запрашивать эти данные. Будут там военкоматы или нет — неизвестно, подчеркивает Васькин.
Запрашиваемые данные
При этом Артём Клыга из ДСО отмечает довольно высокую глубину исследования данных о военнослужащих:
«Там как будто всё подряд, на самом деле: и трудовая деятельность, и сведения по кредитам тоже важны. Они ищут как будто каких-то идеальных военнослужащих. Тут можно оговориться о проблеме, которая есть в современной российской армии: какого-то офицерства, которое еще существовало в России в 2022-м, — военнослужащих, у которых не было проблем с наркотиками, с долгами, и которые из тюрьмы вербовались на войну, сейчас очень мало.
Это попытка проверить, что там [на чувствительных объектах] будет человек, который не будет употреблять наркотики, потому что это несовместимо никак с военной службой, хотя на войне этого полно; что у человека не будет никаких долгов, из-за чего большинство поступает на военную службу добровольно. Забавная такая попытка найти все минусы контракта армии, которые есть, и отобрать среди поступающих самых идеальных, чтобы доверить им защиту чувствительных специальных объектов ВС РФ».
Соответственно проверку родственников — не только родителей и супругов, но даже сестер и братьев последних — тоже можно рассматривать как еще один способ Минобороны «перестраховаться»:
«Мне кажется, у них есть опасение: а вдруг там какой-то завербованный украинцами военнослужащий, а вдруг там какой-то агент, и у него будет доступ прямо к объекту, где, например, есть сведения о ядерном потенциале. Поэтому они здесь „перебдели“ очень хорошо. То есть логика такова: мы должны сделать верификацию такой, чтобы там никакой агент американский, британский или украинский вообще не смог прошмыгнуть».
А могут ли собирать такие данные военкоматы?
Хотя приказ не касается еще обычных военкоматов и их рутинных призывных кампаний, нельзя исключать, что в отношении остальных военнообязанных военкомы тоже могут запрашивать такие данные, сходятся во мнении эксперты.
По словам пресс-секретаря проекта «Идите лесом» Ивана Чувиляева, подобный пласт информации собирают с момента, когда стали строить единый реестр воинского учета. В него, отмечает Чувиляев, включают и «вообще ненужные» военкомату данные.
Оценить это наверняка, однако, сложно, отмечает Тимофей Васькин из «Школы призывника»:
«Если мы сравниваем именно публичные нормативные акты, которые определяют список данных, которые могут запрашивать, то предлагаемый приказ Минобороны значительно отличается от того, что имеют право запрашивать военкоматы. Однако многие вещи в системе Минобороны и Вооруженных сил регулируются закрытыми приказами и указаниями. Мы не можем исключать, что военкоматы могут запрашивать какие-то дополнительные данные, которые не определены открытыми нормативными актами».
При этом для военкоматов не составит труда запросить многие данные самостоятельно: данные ФССП открыты, «иноагенские» списки открыты, данные о членах семьи можно тоже купить в специальных ботах для пробива. Полномочия получать некоторые данные — например, об обысках у человека или о получении им предостережений от силовиков — военкоматам вряд ли дадут, считает Васькин: слишком они чувствительны:
«Классическая проблема российских властей — как и властей других государств — органы скрывают свои данные от других органов. Поэтому допущение, что военкоматы могут прямо всё-всё запросить без явных полномочий, – явное преувеличение. Они не всегда знают, где человек официально учится и работает, не говоря уже про то, у кого там были обыски и так далее».
