Воду выпили ИИ. Как пресная вода стала одним из главных ресурсов цифровой экономики

За быстрыми ответами ИИ-чат-ботов скрываются центры обработки данных (ЦОД) — крупные промышленные объекты. С виду они напоминают склады маркетплейсов. 

Для питания и охлаждения расположенных в них серверов, непрерывно обучающих и поддерживающих нейросети, сегодня требуются большие объемы чистой пресной воды. И с каждым годом ее нужно будет всё больше. По прогнозам, в период с 2025-го по 2030 год потребность ИИ в пресной воде удвоится и достигнет 9 трлн литров в год. Это сопоставимо с годовым потреблением таких стран, как Греция (~9,6 трлн литров) или Польша (~10,5 трлн литров).

Чем сложнее вопрос, тем больше расходуется воды. Так, водный след поискового запроса в Google Gemini сравним с объемом миниатюрного пробника парфюма (2,37 мл). А создание короткого видеоролика требует уже более 4 литров, как показал расчет The Insider на основе исследования Института по вопросам воды, окружающей среды и здоровья при Университете Организации Объединенных Наций (UNU-INWEH).

В индустрии проявляется парадокс Джевонса: рост эффективности использования ресурса ведет не к уменьшению, а к увеличению его потребления. Когда инженеры делают алгоритмы и системы охлаждения эффективнее, затраты на отдельный запрос снижаются, а сама технология становится дешевле и доступнее.

Однако без жестких ограничений на объем генерации это удешевление провоцирует взрывной рост числа пользователей и операций. В результате локальная экономия полностью перекрывается масштабами массового применения ИИ. Стремление сделать технологию более экологичной приводит к обратному эффекту — еще более высокому расходу воды.

Водный след искусственного интеллекта принято разделять на три взаимосвязанных уровня: прямое и косвенное водопотребление инфраструктурой, а также расход воды, связанный с цепочкой поставок. 

Прямое водопотребление — это расход пресной воды на территории дата-центров для отвода тепла от серверов. Чаще всего для этого используются воздухообрабатывающие установки, в которых около 80% забираемой влаги теряется в виде пара и исключается из местной гидрологической системы. Для восполнения испарившейся влаги в ЦОД организовывают постоянную подпитку систем свежей водой. 

Также часть воды расходуется на обязательную продувку контура, чтобы предотвратить кристаллизацию солей и засорение труб известковым налетом. Объем прямого водопотребления зависит от климата: в засушливых зонах нагрузка на локальные водные бассейны значительно возрастает.

Косвенное водопотребление отражает скрытый расход воды — на генерацию и использование электроэнергии для ЦОД. Традиционные тепловые электростанции, сжигающие уголь или газ, требуют значительных объемов пресной воды для охлаждения паровых турбин.

Масштаб косвенного следа напрямую определяется структурой локальной энергосети и типами используемого топлива. Самые «прожорливые» — угольные ТЭС. Они расходуют около 70 тысяч литров воды на один мегаватт-час выработки, что сравнимо с объемом стандартной железнодорожной цистерны. Электростанции, работающие на природном газе, потребляют в 7 раз меньше воды на мегаватт-час. По сравнению с этим солнечная и ветровая генерация практически не требует водных ресурсов: 200 и 10 литров воды соответственно.

И, наконец, третий уровень. Здесь учитывается вся цепочка поставок: производство аппаратного обеспечения, особенно высокопроизводительных микрочипов, требует применения тысяч литров чистой воды для промывки кремниевых пластин на каждом этапе создания.

Корпорации могли бы полностью отказаться от использования готовой питьевой воды и очищать воду из промышленных и канализационных стоков. Так, Илон Маск строит завод в Мемфисе для очистки городских сточных вод с использованием керамических мембран и последующего использования этой воды для нужд компании xAI. Однако это требует многомиллионных начальных инвестиций в оборудование и постоянных расходов на его обслуживание. Вообще, IT-гиганты идут на построение полного цикла глубокой очистки, только встретив сопротивление местных властей или при остром дефиците ресурсов в регионе.

Есть и альтернативы испарительному водному охлаждению, способные снизить потребление пресной воды. Например, система холодных пластин, где по трубкам внутри металлических пластин, прикрепленных к процессорам, циркулирует смесь воды и пропиленгликоля. Жидкость забирает тепло от чипа, нагревается и течет к специальному теплообменнику. Там она отдает свое тепло и, уже остывшая, возвращается обратно к процессорам. Поскольку жидкий хладагент забирает тепло прямо с чипов гораздо эффективнее, чем это делает воздух, общее потребление воды у такого дата-центра сокращается на 52% по сравнению с системами воздушного охлаждения.

Еще один вариант — однофазное иммерсионное охлаждение, при котором серверы погружаются в синтетические углеводородные масла. Однако на оборудовании появляется трудноудаляемый липкий налет, который серьезно затрудняет любой ремонт и замену деталей.

Внедрение этих технологий также требует от корпораций больших капитальных затрат, изменения архитектуры серверов и перестройки зданий дата-центров.

В итоге корпорации используют неэкологичное двухфазное иммерсионное охлаждение. В этой технологии серверы погружаются в специальную жидкость, которая закипает от тепла процессоров, превращается в пар, а затем конденсируется обратно, отводя колоссальные объемы тепла. 

Экологический вред этой технологии — во фторсодержащих соединениях PFAS, «вечных химикатах». Они высокотоксичны, способны провоцировать рак, заболевания печени и проблемы с иммунитетом. PFAS не разлагаются, накапливаются в окружающей среде и могут распадаться на еще более опасные компоненты. Из-за таких рисков эта технология охлаждения, скорее всего, вскоре окажется вне закона.

Сегодня более 90% всех специализированных вычислительных ИИ-мощностей контролируются всего двумя государствами — США и Китаем. Более 150 стран мира не имеют собственной суверенной инфраструктуры. 

Стремясь максимизировать прибыль, транснациональные технологические корпорации всё чаще размещают ресурсоемкие дата-центры в странах Глобального Юга, где пресная вода и электроэнергия стоят значительно дешевле, а экологические стандарты менее жесткие. В итоге развивающимся странам достаются лишь небольшая часть доходов и огромные экологические издержки: истощение водных запасов и миллионы тонн токсичных отходов электроники (физически устаревшего серверного оборудования дата-центров), экспортируемых в развивающиеся страны.

Латинская Америка стала одной из ключевых арен борьбы за воду. 

В Уругвае в 2023 году, на фоне самой сильной за 74 года засухи, выяснилось, что новый проект дата-центра Google в департаменте Канелонес будет потреблять 7,6 млн литров пресной воды ежедневно. Этот объем эквивалентен суточным бытовым потребностям 55 тысяч уругвайцев. Массовое возмущение общественности, заявившей, что питьевая вода важнее серверов, заставило корпорацию пересмотреть планы и согласиться на внедрение воздушного охлаждения.

Похожий протест разразился в Чили, где в пригороде Сантьяго Google планировала забирать 169 литров воды в секунду, несмотря на многолетний водный дефицит в регионе. Местные жители довели дело до экологического суда, который частично заблокировал разрешение, заставив корпорацию приостановить проект стоимостью $40 млн. «Мы все любим интернет, но не ценой наших водных ресурсов», — говорит активист из Чили Родриго Вальехос. Он рассказал, что из-за местных ЦОД, которых там очень много, в болоте Киликура уровень воды заметно снизился и оно засыхает.

«Нам не нужно больше дата-центров, которые крадут нашу воду здесь, чтобы люди на Глобальном Севере могли делать забавные картинки в ИИ», — заявила The Guardian Таня Родригес, основательница Mosacat, чилийского общественного движения за землю и воду.

В Мексике Google, Microsoft и Amazon инвестировали около $10 млрд в строительство сразу 32 новых ЦОД в засушливом штате Керетаро. В то время как местный водоносный горизонт уже испытывает дефицит в 60 млн литров в год, одна только Microsoft получила право на забор 25 млн литров. Это вызвало резкое возмущение жителей города Колон. Поэтому компания Amazon была вынуждена заранее пообещать использовать там только воздушное охлаждение.

В Аргентине правительство привлекает ИИ-проекты в Патагонию специальным режимом налоговых льгот для крупных инвестиций. При этом полностью игнорируются вопросы экологических гарантий, лимитов потребления воды и долгосрочного планирования.

Экспансия сверхмощных ЦОД идет в экстремально засушливых регионах Ближнего Востока (Саудовская Аравия, ОАЭ), а также в Индии и ЮАР, где проблема нехватки водных ресурсов усугубляется глобальным изменением климата.

Компромисс ищут с помощью водной дипломатии, договоров совместного управления трансграничными гидроресурсами. Процесс объединяет самых разных акторов, от транснациональных технологических корпораций до муниципальных властей, научных институтов и местных сообществ. Пока они справляются с тем, чтобы предотвращать локальные ресурсные войны и интегрировать прожорливую цифровую экономику в рамки экологического права. Однако напряжение будет нарастать.

Но и внутри развитых государств с мощной экономикой растет напряжение. За пресную воду с технологическими гигантами конкурируют сельскохозяйственный сектор и местное население. 

Так, США — мировой лидер по числу дата-центров. Но около двух третей всех новых ЦОД, построенных или находящихся в стадии разработки в США с 2022 года, располагаются в регионах, где уже высок уровень водного стресса. Например, в Техасе ожидается, что водопотребление дата-центров достигнет к 2030 году 1,51 трлн литров, что составит 7% от всего водопотребления штата. В засушливой Аризоне, ставшей крупным ИТ-хабом, суровые засухи не останавливают корпорации. Один только дата-центр Google в городе Меса имеет разрешение на потребление 5,5 млн кубометров воды в год, что сопоставимо с бытовыми нуждами 23 тысяч местных жителей. 

«Размещение водопотребляющих дата-центров в жаркой пустыне — не лучшая отправная точка… А размещать их в жаркой пустыне в разгар засухи — еще более абсурдно, потому что эта вода бесценна», — считает Эд Хендел, президент Sky Island AI, базирующейся в Аризоне. Бизнес, которым он управляет, опирается на ЦОД, но, по его словам, их следует строить в других местах.

Как показывают августовские опросы 2026 года, перспектива строительства дата-центров по соседству с домами американцев вызывает всë большее отторжение общества. Всего за год уровень поддержки таких инфраструктурных проектов стремительно рухнул: 75% американцев заявили, что выступят против строительства ЦОД рядом с местом своего проживания, а 61% сказали, что категорически выступят против такого предложения. Среди республиканцев поддержка упала с 14% до –43%, а среди демократов недовольство усилилось с –8% до критических –75%.

Серьезной угрозой становится химическое загрязнение водных систем. Поскольку в охладительных башнях испаряется только чистая влага, то в оставшейся продувочной воде постоянно накапливаются растворенные минералы, соли и химикаты. Многие дата-центры располагаются в сельскохозяйственных регионах, где грунтовые воды уже содержат нитраты от десятилетий использования удобрений. После системы охлаждения ЦОД концентрация этих веществ многократно усиливается, превращая сбрасываемую воду в токсичный поток, отравляющий местные экосистемы.

В марте 2026 года Amazon согласилась выплатить $20,5 млн для урегулирования коллективного иска в штате Орегон. Местные жители доказали, что высококонцентрированные стоки с охлаждающих установок компании привели к критическому повышению уровня нитратов в подземных водах округов Морроу и Юматилла, сделав воду в колодцах десятков тысяч жителей непригодной для питья. 

Теперь в судебной практике существует прецедент, что дата-центр может квалифицироваться как активный генератор опасных отходов. Таким образом, инфраструктура ИИ начинает подпадать под законы об обращении с токсичными веществами (например, под Федеральный закон США о сохранении и восстановлении ресурсов). А это открывает новый сложный юридический фронт для водной дипломатии и защиты прав местных сообществ.

Люди, живущие рядом с дата-центром Meta в Джорджии, жалуются, что строительство и эксплуатация объекта привели к деградации частных скважин забора воды. Они отмечают, что вода теперь становится грязной даже при самом слабом дожде.

В Европе экологическая обстановка заметно обостряется, особенно в Испании, где 75% территории подвержено высокому риску опустынивания. В северном сельскохозяйственном регионе Арагон компания Amazon планирует масштабное расширение. Три проектируемых дата-центра корпорации получили лицензии на забор примерно 755 720 кубических метров воды ежегодно. Этого объема хватило бы для орошения более 200 гектаров кукурузы, одной из главных сельскохозяйственных культур региона. 

Подобная агрессивная экспансия вызывает сопротивление местного населения. Испанские фермеры прямо заявляют, что вода, забираемая серверами ИИ, буквально отнимается у их полей. В ответ на действия корпораций возникли общественные движения, такие как Tu Nube Seca Mi Río («Твое облако сушит мою реку»), требующие ввести мораторий на строительство новых ЦОД в условиях ресурсного дефицита. 

Их главный аргумент становится универсальным лозунгом для многих развитых стран: хотя ни люди, ни данные не могут существовать без воды, человеческая жизнь и продовольственная безопасность критически необходимы для выживания, а бесконтрольная обработка данных — нет. 

Государства уже начали вводить новые законы, ограничивающие строительство дата-центров. Так, власти Нью-Йорка ввели первый в стране годовой мораторий на выдачу экологических разрешений для новых дата-центров мощностью от 50 МВт. Во время этой паузы чиновники обязаны разработать четкие стандарты оценки влияния таких объектов на климат и водные ресурсы.

Похожие инициативы по заморозке строительства уже вносились на рассмотрение по меньшей мере в 15 штатах. В городе Монтерей-Парк (Калифорния) избиратели через референдум добились полного и бессрочного запрета на возведение ЦОД в городской черте. Политики федерального уровня, такие как сенатор Берни Сандерс и конгрессмен Александрия Окасио-Кортес, пошли еще дальше, предложив «Акт о моратории на ИИ-дата-центры» на всей территории страны. Документ призван заморозить строительство объектов мощностью свыше 20 МВт до принятия всеобъемлющего законодательства.

В Ирландии в 2023 году дата-центры потребили 21% всей электроэнергии — это больше, чем все ее городские домохозяйства, вместе взятые. Из-за высокой нагрузки на сети и угрозы отключений Комиссия по регулированию коммунальных услуг приостановила возможность подключения новых дата-центров в районе Дублина до 2028 года, поскольку столица и агломерация были обозначены как регион с ограниченными ресурсами.

В Амстердаме власти также запретили строительство крупных дата-центров, законодательно определив их как объекты площадью более 10 гектаров и мощностью от 70 мегаватт. Однако в начале 2026 года Microsoft обошла этот запрет. Корпорация получила разрешение на строительство вместо одного одноэтажного комплекса трех 85-метровых башен с энергопотреблением по 26 мегаватт каждая. Благодаря вертикальному проектированию застройка не превысила допустимый лимит по занимаемой территории, а каждый корпус юридически стал считаться отдельным объектом, не подпадающим под критерии регулятора.

Расследование Investigate Europe в апреле 2026 года вскрыло агрессивный лоббизм IT-гигантов в Евросоюзе. Как выяснилось, корпорация Microsoft и отраслевая группа DigitalEurope (представляющая интересы Amazon, Google и Meta) добились включения в нормативные акты Евросоюза специальной нормы, скрывающей реальный экологический урон от ЦОД. 

После публикации проекта поправок в Директиву ЕС об энергоэффективности в конце 2023 года корпорация Microsoft и лоббисты из DigitalEurope направили чиновникам свой вариант. Представители американского бигтеха предложили классифицировать все индивидуальные показатели дата-центра как коммерческую тайну. 

Примечательно, что, когда в марте 2024 года Еврокомиссия опубликовала финальный документ, предложенный лоббистами пункт появился там практически дословно. Закон обязывает Еврокомиссию и государства — члены ЕС держать в строгой конфиденциальности всю индивидуальную информацию о ЦОД, включая количество расходуемой воды.

Обсуждение и принятие этого закона проходило по упрощенной процедуре «делегированных актов» в Еврокомиссии. Это значит, что в процессе не принимали участие гражданское общество, СМИ и профильные комитеты Европарламента. При такой процедуре Еврокомиссия сама принимает закон своим решением, а Европарламент и Совет ЕС не голосуют, не вносят поправки и могут лишь наложить вето на готовый текст целиком. Но этого не случилось. Отсутствие открытых многоуровневых дебатов позволило корпорациям избежать широкой огласки.

В начале 2025 года высокопоставленный чиновник Еврокомиссии разослал властям стран — членов ЕС письма с указанием отклонять любые запросы общественности и СМИ на раскрытие этих данных. Профессор права Ежи Йендроска, работавший в органах надзора за Орхусской конвенцией, которая гарантирует право общественности на доступ к экологической информации, считает, что это прямое нарушение требований конвенции. Он не припомнит ни одного подобного случая за два десятилетия работы.

IT-корпорации, планирующие инвестировать более 176 млрд евро в расширение своей европейской инфраструктуры в ближайшие пять лет, добиваются дальнейшего смягчения регуляторных барьеров. Так, в опубликованном предложении по Регламенту Европейского парламента и Совета об ускорении проведения экологических экспертиз предлагается ввести 90-дневные лимиты на проведение общественных слушаний и сократить сроки экологических экспертиз, что способствует ускорению выдачи разрешений на строительство новых дата-центров. 

Запрошенные в Европейской комиссии журналистами документы показывают, что незадолго до публикации законопроекта Microsoft встречалась с представителем Еврокомиссии, чтобы обсудить и упростить «процесс получения разрешений».

Закон, который вступил в силу, не предусматривает строгих механизмов, обязывающих представлять отчеты об использовании ресурсов непосредственно в Европейскую комиссию. В итоге данными поделились лишь около 36% европейских ЦОД. При этом Европейская комиссия признает, что лишь небольшая часть этих данных была проверена и является достоверной.

В рамках нового плана развития ИИ Брюссель планирует к 2030 году утроить мощности дата-центров в Европе.

Столкнувшись с угрозой регуляторных запретов и массовыми протестами, ведущие технологические корпорации перешли к активной стратегии корпоративной водной дипломатии. Такие гиганты, как Google, Microsoft и Amazon, взяли на себя амбициозные публичные обязательства достичь положительного водного баланса к 2030 году. Они обещают возвращать в природу больше воды, чем они потребляют.

Компании инвестируют сотни миллионов долларов в различные экологические и инфраструктурные проекты по всему миру: это ремонт протекающих городских трубопроводов, внедрение систем умного орошения в сельском хозяйстве, использование очищенных сточных вод и восстановление экосистем. 

Например, Google заявляет, что в 2025 году компания восполнила более 7 млрд галлонов воды в рамках 165 проектов в 97 речных бассейнах. Microsoft также отчитывается об успешном выполнении планов, утверждая, что в 2025 финансовом году корпорация уже восполнила больше воды, чем изъяла в глобальном масштабе.

Однако подобная практика часто называется «гринвошингом». Ее критикуют исследователи и экологи. Они отмечают, что, в отличие от выбросов углекислого газа, вода — это сугубо локальный фактор. Снижение выбросов углекислого газа или покупка квот на чистую энергию в любой точке планеты приносит пользу глобальному климату, тогда как изъятие пресной воды имеет критические последствия только для конкретной территории. 

Тот факт, что корпорация успешно восстанавливает заболоченные земли в Ирландии или финансирует ремонт водопровода в другом полушарии, никак не помогает фермерам в Испании или жителям Латинской Америки, чьи водные запасы истощаются, обеспечивая работу дата-центров.

Вода может изыматься из уязвимого источника для обслуживания глобальных запросов ИИ со всего мира, но компенсируется лишь в усредненных международных отчетах корпораций.

В ответ европейские регуляторы требуют разделять реальное потребление воды на местах и разрозненные компенсационные программы. Европейский союз уже внедряет механизмы обязательного раскрытия данных с привязкой к конкретным локациям. Такой подход призван гарантировать, что технологические гиганты будут смягчать последствия своего присутствия именно в тех районах, где они забирают ресурсы, а не использовать глобальные инвестиции для создания иллюзии экологической ответственности.

Чтобы цифровая революция не обернулась глобальным ресурсным кризисом, необходимо взаимодействие гражданского общества и государства, а также законы, по которым базовые потребности людей и продовольственная безопасность будут выше наращивания вычислительных мощностей. Технологический прогресс неизбежен, но он должен быть интегрирован в рамки экологического права. Иначе цена каждого нашего поискового запроса к нейросети окажется непомерно высокой для планеты.