Разоружение сирийских курдов, объявленное главой Сирийских демократических сил (SDF) накануне, было достигнуто спустя несколько месяцев после длительных переговоров с нынешним правительством Ахмеда аш-Шараа. В обмен на интеграцию в сирийские институты и военные структуры курды получили признание их языка и праздника Навруз национальными. Эти договоренности, однако, всё еще находятся в зоне риска, считает эксперт.
О роспуске SDF «как независимой военной силы» ее лидер Мазлум Абди сообщил в телеобращении накануне вечером. Он связал это с «завершением процесса интеграции в бригады сирийской армии». Еще в начале года курдские силы уступили правительственным войскам значительную часть своих территорий на севере страны, а затем согласились на перемирие.
Его результатом стало соглашение об интеграции курдских военных и гражданских учреждений в состав сирийских вооруженных сил и институтов. Ахмед аш-Шараа также подписал указ, признающий курдский национальным языком и дал такой же статус празднику Навруз.
Для курдов эти соглашения в обмен на интеграцию всё равно выглядят скромными на фоне того, от чего пришлось отказаться, отмечает в разговоре с The Insider старший аналитик International Crisis Group Нанар Хавач:
«Курды теперь зависят от Дамаска в том, что раньше во многом обеспечивали себе сами. Гражданство, курдоязычное образование и посты для их лидеров — это значимые достижения после десятилетий отказа, но они приходят взамен администрации, вооруженных сил и нефтяных доходов, которые курдское руководство ранее контролировало самостоятельно. Ничто из предоставленного пока не закреплено в Конституции и может быть отозвано той же властью, которая это предоставила».
Договоренность, впрочем, вероятно, продержится, считает эксперт. Продлится она как минимум до тех пор, пока сохраняются стоящие за ней интересы: Дамаск хочет восстановления страны, Анкара — завершения собственного мирного процесса, а Вашингтон — подтверждения правильности своей ставки на Сирию. Более реальный риск — это «тихое недовыполнение обязательств, а не разворот назад», резюмирует Хавач.
Право на образование на курдском языке отдельно упоминал в своем выступлении и Абди. Он подчеркивал, что Аш-Шараа гарантировал его соблюдение во время переговоров. Впрочем, статус национального языка страны курдский действительно пока получил лишь специальным указом, его не гарантирует Конституция страны. Общественники сейчас пытаются добиться и конституционного признания.
Предсказать дальнейшее развитие событий трудно еще и потому, что многое зависит от развития событий, находящихся «вне контроля» обеих сторон, говорит Анри Барки, старший научный сотрудник Совета по международным отношениям (Council on Foreign Relations, CFR):
«Во-первых, мы имеем дело с бывшим (?) лидером ХТШ в лице аш-Шараа, чьи идеологические установки ещё не проявились в полной мере. У него мало опыта в том, что мы бы назвали "демократическим" управлением <...> Мазлуму он дал должность, не имеющую большого веса, и то, как он будет обращаться с курдским лидером, будет иметь очень большое значение.
С другой стороны, у аш-Шараа есть стимул сохранять договорённость с курдами, поскольку он не хочет возвращения к конфликту с ними. По-настоящему решающим фактором в победе Шараа стало изменение позиции США — Мазлуму пришлось уступить, поскольку у него не было внешней поддержки, а были, по сути, только противники».
Примечательно, что этот процесс шел практически параллельно с разоружением Рабочей партии Курдистана (РПК) в соседней Турции. Ранее в этом месяце турецкий парламент гарантировал ее членам частичную амнистию. Сама РПК объявила о разоружении и завершении своей «исторической миссии» в конце весны прошлого года. В таком региональном контексте каждое разоружение «облегчало» другое, отмечает Хавач:
«Роспуск РПК ослабил аргументы в пользу сохранения отдельной курдской армии в Сирии. Январская сделка включила требование Анкары о выводе иностранных кадров РПК; а [лидер РПК Абдулла] Оджалан теперь заявляет, что интеграция ускорит мирный процесс в Турции. Таким образом, два процесса, рожденные разными обстоятельствами, — один согласованный, другой вынужденный поражением — усилили друг друга».
Аналитик CFR Анри Барки называет эти процессы и вовсе связанными друг с другом:
«Именно Оджалан вынудил Мазлума пойти на уступки. Он по-прежнему сохраняет значительное влияние внутри курдского движения и курды видят в нём человека, который "поставил их на карту", и поэтому будут следовать его требованиям. Но не забывайте, что процесс в Турции всё ещё может развалиться.
Как ни парадоксально, но аш-Шараа пока пошёл на более значимые уступки курдам, чем Эрдоган, который не проявляет к этому ни желания, ни интереса. До завершения процесса в Турции ещё далеко, и если Эрдоган решит просто "положить в карман" уже полученное и объявить победу, это закончится плохо. Особую тревогу вызывает вероятность того, что турецкое правительство пойдёт на символическое "признание" Оджалана — в ущерб курдскому движению и столь необходимым структурным и культурным реформам».
