В начале сентября Россия и КНДР открыли автомобильный мост через пограничную реку Туманная. Аналитики отмечают, что он может стать ключевым каналом для переброски северокорейских солдат и вооружений для войны против Украины. После 2023 года поставки военной помощи России стали ключевым источником дохода северокорейского бюджета, обеспечив беспрецедентный подъем экономики страны. На фоне сближения Пхеньяна с Москвой в конкуренцию за влияние на КНДР включился и Китай, который еще в 2017 году вместе с Россией поддержал санкции против республики. Сочетание этих факторов укрепило позиции Пхеньяна достаточно, чтобы тот перестал нуждаться в смягчении отношений США. При этом Дональд Трамп демонстрирует готовность к переговорам. Если они произойдут, то могут закрепить статус КНДР как ядерной державы.
В июле Центральный банк Южной Кореи оценил рост экономики КНДР более чем в 3% уже третий год подряд. Страна преодолела пик кризиса, зафиксированный в 2017 году, незадолго до вступления в силу самого масштабного на тот момент пакета санкций ООН.
Еще недавно такой разворот казался невероятным. Из пандемии COVID-19 Северная Корея вышла более бедной и изолированной, чем когда-либо: страна надолго закрыла границы, международные санкции продолжали тормозить торговлю, а конфликты вокруг ядерной программы способствовали дальнейшему отчуждению не только от Запада, но и от традиционных союзников — Китая и России.
Однако возобновление торговли с Китаем, масштабные государственные программы развития и военное сотрудничество с Россией позволили развернуть эту тенденцию, обеспечив КНДР самый устойчивый экономический рост за многие годы.
Для Москвы Пхеньян превратился из обузы в полезного военного партнера, а возвращение Дональда Трампа на пост президента США вновь сделало возможными прямые дипломатические контакты с Вашингтоном. КНДР, пожалуй, представляет собой наиболее радикальный пример неприятия миропорядка, сложившегося после холодной войны, и ее стремительный выход из изоляции показывает, что этот порядок, похоже, начинает рушиться.
Непредвиденный рост
Восстановление экономики КНДР началось с постепенного открытия страны. Пхеньян отреагировал на пандемию COVID-19 практически полной самоизоляцией. Это обрушило его торговлю с Китаем с $2,8 млрд в 2019 году до $539 млн в 2020-м и всего $318 млн в 2021-м. В 2022 году грузовое сообщение постепенно возобновилось, а уже в 2023-м годовой объем двусторонней торговли достиг примерно $2,3 млрд.
Восстановление связей с внешним миром вновь обеспечило КНДР поставки топлива, удобрений, техники и потребительских товаров, а северокорейскому экспорту позволило вернуться на китайский рынок. Одновременно Пхеньян направил значительные ресурсы на строительство и промышленность, а рост сельскохозяйственного производства помог вывести экономику из вызванного пандемией спада.
Важную роль в этом развороте сыграла внутренняя политика. Лидер КНДР Ким Чен Ын сделал строительство и развитие регионов одними из главных государственных приоритетов. В 2021 году власти запустили программу по постройке 50 тысяч новых квартир в Пхеньяне за пять лет, а в 2024-м — еще более амбициозную «Политику регионального развития 20×10», которая предусматривает ежегодную модернизацию заводов в 20 городах и уездах на протяжении 10 лет. Основное внимание в рамках «20×10» уделяется производству продуктов питания, одежды и повседневных потребительских товаров.
Такой подход нехарактерен для КНДР, которая исторически отличалась крайне неравномерным экономическим развитием. Столица Пхеньян и стратегические отрасли тяжелой промышленности получали непропорционально большую долю государственных инвестиций по сравнению с провинцией, вынужденной выживать за счет устаревших производств и неформальной экономики.
Программа «20×10» — попытка сократить этот разрыв: наладить в провинции производство основных потребительских товаров, развивать пищевую промышленность, модернизировать сельское хозяйство и улучшать жилищные условия. Пока неясно, смогут ли новые предприятия работать при остром дефиците электроэнергии, оборудования и сырья. Так или иначе, разворот властей на развитие провинции уже дает первые результаты.
Спутниковые снимки показывают, что строительство началось уже через несколько недель после объявления программы «20×10», а в первый год ее реализации во всех участвующих населенных пунктах действительно появились заводы. В 2025 году в программу включили больницы, досуговые пространства, сельскохозяйственную инфраструктуру и другие локальные проекты. Все запланированные объекты были открыты в течение года.
В феврале 2026-го власти объявили об успешном завершении программы жилищного строительства в Пхеньяне. Бóльшая часть нового жилья сосредоточена в недавно созданном районе Хвасон, где на месте бывших сельскохозяйственных угодий возникла плотная многоэтажная застройка.
Иностранцы, которые побывали в столице в последние годы, рассказывали, что нынешний облик города разительно отличается от того, каким он был до пандемии. Стал заметнее онлайн-сектор экономики: появились мобильные приложения для заказа такси, оплата по QR-кодам, сервисы доставки продуктов и лекарств, новые магазины и рестораны. Широкие улицы впервые приблизились к пределу своей вместимости: в КНДР хлынул поток импортных автомобилей преимущественно из Китая, которые ввозятся в страну несмотря на санкции ООН.
Расширение внешней торговли и поворот в сторону развития регионов в значительной степени обеспечили основу для подъема экономики КНДР, однако главным источником ресурсов для этого стало военное сотрудничество с Москвой. С лета 2023 года Пхеньян стал одним из ведущих поставщиков артиллерийских боеприпасов и баллистических ракет для России.
Главным источником ресурсов для развития экономики КНДР стало военное сотрудничество с Россией
По данным разведки Южной Кореи, к августу 2026 года КНДР передала Москве более 15 млн снарядов. Институт стратегии национальной безопасности (INSS), связанный с южнокорейской разведкой, оценивает доходы Северной Кореи только от экспорта вооружений более чем в $10 млрд. Для страны с годовым ВВП около $27 млрд это чрезвычайно крупная сумма.
Последующая отправка в Россию около 15 тысяч военнослужащих принесла еще сотни миллионов долларов, хотя INSS подтверждает поступление в бюджет КНДР лишь небольшой части этих средств. Остальное, возможно, было компенсировано военными технологиями, компонентами или материалами либо пока остается задолженностью.
Однако суммы поступлений в бюджет в данном случае не самое важное. Куда большее значение имеет тот факт, что сотрудничество с Россией ослабляет воздействие санкций, наложенных на КНДР. Ограничения, введенные после 2016 года, были эффективны во многом благодаря готовности Москвы и Пекина участвовать в изоляции Пхеньяна, способствуя ограничению его доступа к топливу, технике, иностранным валютам, рабочей силе и экспортным рынкам, от которых тот зависел.
Теперь Россия играет практически противоположную роль: она стала крупным покупателем продукции северокорейского ВПК, против которого были направлены санкции, и поставщиком ресурсов, к которым они ограничивали доступ. Поэтому нынешний экономический рост КНДР не сводится к простому выходу из спада, вызванного пандемией, а отражает гораздо более глубокие изменения в международном положении страны.
Место Пхеньяна в новом мире
Проблема КНДР никогда не состояла в отсутствии сильных союзников. Когда во время Корейской войны страна оказалась почти полностью разрушена коалицией во главе с США, коммунистический Китай вступил в войну во многом из опасений, что у его границ появится лояльное Вашингтону государство. Сегодня союз с КНДР остается единственным обязательством Китая по взаимной обороне.
Проблема была в другом: Пхеньяну не хватало влиятельных партнеров, которым был бы нужен он сам. С конца холодной войны Северная Корея мало что могла предложить России и Китаю в обмен на экономическую и дипломатическую поддержку: скудные трудовые ресурсы, внутренний рынок, слишком бедный для потребления дорогостоящего импорта, а также постоянный поток международных скандалов, связанных с развитием ядерной программы и регулярными внешнеполитическими провокациями. Переломным моментом стала война в Украине. Те черты КНДР, которые прежде делали ее дипломатической обузой для партнеров, теперь стали преимуществами.
Этот сдвиг хорошо заметен на примере отношений Пхеньяна с Москвой. В 2017 году Владимир Путин заявлял, что Россия «однозначно осуждает» ядерные испытания КНДР и «полностью соблюдает резолюции Совбеза ООН» в ее отношении. В 2024-м российский президент приехал в Пхеньян подписывать договор о взаимной обороне, а Москва закупила северокорейские боеприпасы на миллиарды долларов.
Эти перемены сказались и на международных институтах, которые изначально создавались для сдерживания КНДР. В марте 2024-го Россия заблокировала продление мандата Группы экспертов ООН, следившей за соблюдением санкций против Северной Кореи. Это фактически ликвидировало один из главных механизмов контроля Совбеза ООН над санкционным давлением на Пхеньян.
В марте 2024 года Россия заблокировала один из главных механизмов соблюдения санкций против КНДР
Для КНДР выгоды от сотрудничества с Россией не ограничиваются доходом от экспорта боеприпасов. Москва предоставляет Пхеньяну дипломатическую поддержку в ООН, а также обеспечивает доступ к топливу, материалам и современным вооружениям.
По данным некоторых южнокорейских и западных структур, партнерство предусматривает и передачу военных технологий — от средств противовоздушной обороны до ракет и спутников. Корейская народная армия (КНА) по-прежнему опирается в основном на советские разработки и их самостоятельно усовершенствованные версии. Партнерство с Россией для Пхеньяна — один из немногих реальных способов развить свой военный потенциал в отсутствие возможности сделать это собственными силами.
Растущая самостоятельность КНДР, судя по всему, побудила Китай активнее заботиться о сохранении своего влияния, которое снижалось с начала пандемии и по мере укрепления связей Пхеньяна с Москвой. В июне 2026 года председатель КНР Си Цзиньпин впервые за семь лет приехал в Северную Корею. Он пообещал, что Китай продолжит поддерживать республику, и договорился об углублении сотрудничества между республиками в различных сферах.
По сути, Москва вынудила Пекин конкурировать за влияние на Пхеньян, предоставив последнему реальный альтернативный источник поддержки. Теперь Ким может получать экономическую поддержку от Китая и военные и дипломатические преимущества от России, одновременно снижая зависимость от каждой из этих держав и не позволяя ни одной из них воспринимать свое влияние как само собой разумеющееся.
В таких обстоятельствах Пхеньян уже не так остро нуждается в смягчении отношений с США, как это было в 2018 году, когда состоялись первые переговоры между Дональдом Трампом и Ким Чен Ыном — и первая в истории встреча лидеров США и КНДР. Тогда Северная Корея была практически отрезана от внешнего мира, а США могли предложить ей привлекательные условия: ослабление санкций и нормализацию отношений в обмен на уступки.
Теперь возможностей для такого обмена у США существенно меньше. Пхеньян сохранил ядерный арсенал, расширил ракетную программу, восстановил значительную часть внешней торговли и наладил отношения с Москвой и Пекином, что дает ему возможность получить многие экономические и стратегические преимущества, которые прежде позволяла нормализация отношений с США. Это не исключает ни переговоров, ни возможных шагов к сближению. Однако стартовые позиции явно сместились в пользу Кима: Трамп снова хочет разговаривать с Северной Кореей, но Пхеньян нуждается в этом куда меньше.
Гамбит Трампа
Дональд Трамп подчеркивал готовность к возобновлению переговоров с Пхеньяном практически с момента переизбрания на второй президентский срок. Самый серьезный шаг в этом направлении он сделал 16 августа, когда всего за несколько часов до начала ежегодных совместных с Южной Кореей военных учений «Щит свободы Ульчи» распорядился существенно сократить их масштаб.
Дональд Трамп показывал готовность к контактам с Пхеньяном с момента возвращения в Белый дом
Трамп заявил, что учения обходятся дорого и посылают Северной Корее «совершенно неуместный и враждебный» сигнал, а в период его президентства Пхеньян вел себя «безобидно и уважительно». Продолжительность маневров сократили с 11 до 5 дней, урезав при этом срок полевой подготовки.
Позднее Вашингтон отменил и совместные с Сеулом десантные учения, которые должны были пройти в сентябре. На фоне позиции Пхеньяна, который считает маневры репетицией вторжения и требует их прекратить, а также вывести американские войска из Южной Кореи, решение Трампа выглядит жестом доброй воли, притом что он даже не потребовал личной встречи с Кимом.
Неясно, повлияло ли на отмену учений очевидное недовольство Трампа тем, что Сеул не поддержал Вашингтон в войне против Ирана, но подобные шаги президент США уже предпринимал. После первой встречи с Кимом в Сингапуре в 2018 году Трамп объявил о приостановке учений «Щит свободы Ульчи» и нескольких менее крупных маневров.
Тогда он также аргументировал свое решение дороговизной учений и повторял нарративы Пхеньяна о «провокациях». Внешние обстоятельства, однако, принципиально отличались: в 2018 году началось, вероятно, самое значительное потепление в отношениях между Северной и Южной Кореей с момента их разделения.
Еще до отмены учений президент Республики Корея Мун Чжэ Ин и Ким Чен Ын подписали декларацию о том, что «между двумя Кореями больше не будет войны» и стороны будут стремиться к примирению, экономическому сотрудничеству и даже возможному воссоединению.
Сегодня сближение двух стран сменилось официальным отказом Пхеньяна от воссоединения, объявлением Республики Корея враждебным государством и даже разрушением участков автомобильных и железных дорог, которые Мун и Ким когда-то обещали соединить.
В потенциальные переговоры КНДР вступает с растущим ядерным арсеналом, новым договором о взаимной обороне с Россией и гораздо меньшей зависимостью от санкционного режима — в прошлом главного дипломатического козыря Вашингтона. Если раньше Вашингтон мог бы требовать от Пхеньяна значительных уступок в ответ на прекращение американо-корейских учений, то теперь оно становится лишь стартовой точкой для диалога. При этом Ким пока не предложил даже тех расплывчатых обязательств, которые предшествовали встрече в 2018 году.
Впрочем, Пхеньян, судя по всему, не отказывается от возобновления переговоров. По данным южнокорейской разведки, новая встреча Трампа и Кима может быть организована «в любое время», но на принципиально иных, чем в прошлом, условиях: теперь КНДР рассматривает свой ядерный арсенал не как предмет торга, а как неотъемлемый элемент государства и главную гарантию суверенитета.
По мнению аналитиков, война США с Ираном подтвердила уже сделанный Пхеньяном вывод: нападение на Тегеран стало возможным из-за отсутствия у последнего надежного ядерного сдерживания, и, следовательно, арсенал необходимо сохранить. Учитывая курс США на полное ядерное разоружение КНДР, который поддерживает и Южная Корея, масштабные компромиссы все менее вероятны, а возможное будущее соглашение, скорее всего, будет связано с ограничениями на дальнейшее наращивание и применение самого ядерного арсенала.
Корейская перебалансировка
При всех этих новых и весьма значительных преимуществах КНДР расстановка сил на Корейском полуострове пока явно складывается в пользу Южной Кореи. Несмотря на огромную численность и центральное положение в государственном устройстве, Корейская национальная армия (КНА) уступает Вооруженным силам Республики Корея в технологической сфере, опираясь на значительно устаревшие арсеналы.
Экономический разрыв еще серьезнее: в 2025 году номинальный валовой национальный доход Южной Кореи превысил северокорейский в 56 раз. Один только годовой оборонный бюджет Республики Корея больше оценочной стоимости всей экономики КНДР. Это дает Южной Корее возможности модернизировать армию, восполнять потери и поддерживать современные системы вооружений в масштабах, недоступных Пхеньяну.
Единственная область, где разрыв между двумя странами начинает терять значение, — людские ресурсы. В 2025 году коэффициент рождаемости в Южной Корее составил всего 0,8 ребенка на женщину. Демографический спад, который десятилетиями представлял собой лишь потенциальную экономическую проблему, теперь затронул и потенциальный призывной контингент.
С 2019 по 2025 год численность 20-летних мужчин в Южной Корее сократилась на 30%, а действующая армия — на пятую часть, до 450 тысяч человек. Нехватка личного состава достигла, по разным оценкам, около 50 тысяч солдат. Сеулу удалось смягчить последствия за счет реорганизации вооруженных сил, расширения набора контрактников и женщин, а также технической модернизации. Но эти меры не меняют базовой арифметики призывной системы: в каждом новом поколении значительно меньше новобранцев, чем в предыдущем.
В 2019—2025 годах численность молодых мужчин в Южной Корее сократилась на 30%, а состав действующей армии — на 20%
Для Северной Кореи эта проблема пока выглядит не такой острой лишь в сравнении с Южной. По оценке ООН, в 2025 году коэффициент рождаемости в КНДР составил 1,8 — значительно больше, чем у соседей, но все равно ниже уровня простого воспроизводства населения. Когда малочисленное поколение, родившееся во время и после голода 1990-х годов, стало достигать призывного возраста, власти, как сообщалось, смягчили физические требования к военнослужащим и начали все активнее привлекать в армию женщин.
После 2020 года численность населения трудоспособного возраста стала сокращаться почти на 1% ежегодно. Государство все чаще направляет молодежь на работу в шахты и на сельскохозяйственные предприятия, а замужних женщин мобилизует на заводы и другие производственные объекты, где начинает ощущаться дефицит кадров.
Демографический баланс между странами меняется в двух направлениях одновременно. Сеул теряет население призывного возраста значительно быстрее Пхеньяна, что позволяет последнему сохранить одно из немногих преимуществ, не нивелированных экономическим превосходством соседа.
Однако в долгосрочной перспективе КНДР столкнется с той же проблемой, имея гораздо меньше возможностей для ее смягчения. Нынешнее устойчивое на первый взгляд демографическое преимущество Северной Кореи правильнее понимать как отсрочку. Однако это может существенно изменить военный баланс за время, пока темпы сокращения населения в КНДР не сравнятся с Южной Кореей.
В долгосрочной перспективе КНДР столкнется с демографическим спадом, не имея достаточных возможностей для его смягчения
С конца 1980-х практически все долгосрочные тенденции складывались в пользу Южной Кореи: ее экономика росла, а вооруженные силы модернизировались, тогда как КНДР лишь беднела и все больше изолировалась. Разрыв между двумя странами и сегодня остается огромным, но уже нельзя сказать, что время однозначно играет в пользу Сеула. Республика Корея начинает сталкиваться с демографическими последствиями развития экономики, которое сделало ее значительно сильнее соседа. Для КНДР же наступил редкий момент, когда начали ослабевать сразу несколько факторов, прежде работавших против нее.
Экономический подъем, военное партнерство с Россией, вновь возникший интерес со стороны Китая и снижение уязвимости к западным санкциям вывели КНДР, вероятно, на наиболее сильные международные позиции с конца холодной войны. Если Дональд Трамп и Ким Чен Ын вновь сядут за стол переговоров, США придется иметь дело уже не с изолированной страной-изгоем, как в 2018 году, а с государством, которое в эпоху слома прежнего миропорядка обнаружило возможности выживания на своих условиях.
