Среди сельских жителей России в 2025 году суммарный коэффициент рождаемости (СКР) опустился до 1,464 — это самое низкое значение с 1990 года. Такие цифры содержатся в обновленной статистике Росстата, размещенной в единой межведомственной информационно-статистической системе, пишут «Ведомости».
СКР показывает гипотетическое число детей у одной женщины за весь детородный возраст — с 15 до 50 лет, — при условии что возрастные показатели рождаемости останутся такими же, как в анализируемом году. От возрастного состава жителей этот индикатор не зависит и работает как обобщенная характеристика рождаемости за конкретный год. По стране в целом СКР в 2025 году составил 1,361, а среди горожан — 1,327. К прошлогодним значениям общий показатель потерял 0,039, городской — 0,03, сельский же сократился сильнее всего — на 0,06.
Лидерами по рождаемости среди сельских жителей оказались Ненецкий автономный округ с показателем 2,751, Ямало-Ненецкий автономный округ (2,619) и Тыва (2,526). На противоположной стороне — Ленинградская область (0,833), Севастополь (0,849) и Мордовия (0,855). Своего пика СКР для российских сел достиг в 1990 году на отметке 2,6, после чего почти десятилетие снижался и лишь к 2003 году чуть подрос. Следующий подъем пришелся на 2014 год — тогда коэффициент достигал 2,272, но с тех пор он падает каждый год.
Опрошенные «Ведомостями» эксперты указывают, что статистика по селам отражает реальность лишь отчасти. Директор Центра геодемографии и пространственного развития МГУ Александр Панин отмечает, что на юге страны сельский СКР держится в коридоре 1,8–2, а многодетных семей там в 3,5 раза больше, чем в крупных городах. Свою роль играет и феномен «гостевых рождений»: качественная медицина сосредоточена в крупных городах, поэтому женщины из деревень нередко приезжают рожать туда, и привязка статистики к месту жительства искажается. Гендиректор ВЦИОМ Валерий Фëдоров уверен, что деревня в большинстве регионов перестала быть главным источником пополнения населения: миграция трудоспособной и репродуктивной молодежи в города по большей части уже произошла, и сельские жители сегодня в среднем старше горожан.
С 2025 года 41 российский регион, где по итогам 2023 года СКР оказался ниже среднего по стране, реализует программы по стимулированию рождаемости в рамках нацпроекта «Семья». На эти цели в федеральном бюджете на 2025–2027 годы заложено по 12,5 млрд рублей ежегодно, всего до 2030 года предусмотрено 75 млрд рублей.
The Insider разбирал, почему остановить спад рождаемости в России не способны никакие государственные программы и президентские указы. После падения коэффициента ниже уровня воспроизводства в 2,1 ребенка на женщину сокращение численности населения становится неизбежным через несколько десятилетий, а сам СКР в России к 2023 году опустился до 1,41, притом что Владимир Путин поставил задачу довести его до 1,6 к 2030 году и до 1,8 — к 2036-му.
Как отметил в комментарии The Insider демограф Салават Абылкаликов из Регенсбургского университета, причина наблюдаемого явления вовсе не старение сельского населения, так как суммарный коэффициент рождаемости по определению не должен зависеть от возрастной структуры населения, потому что он считается как сумма возрастных коэффициентов рождаемости для женщин репродуктивного возраста 15–49 лет:
«Каждый такой коэффициент представляет собой отношение числа рождений у женщин каждого возраста по отдельности от 15 до 49 лет к численности женщин того же возраста, что устраняет влияние различий в возрастной структуре. Поэтому старение сельского населения может влиять на абсолютное число рождений, а также на довольно неинформативный общий коэффициент рождаемости, но не должно автоматически снижать именно СКР. При этом важно различать СКР (интенсивность рождаемости в пересчете на 1 женщину) и число рождений. Даже если СКР снижается умеренно или меняется мало, абсолютное число рождений может падать гораздо сильнее из-за сокращения числа женщин активных репродуктивных возрастов — а сейчас как раз рожают малые поколения 1990-х и начала 2000-х.
Но, думаю, здесь важны два основных момента. Первый связан с тем, что село действительно всё больше движется вслед за городом. Различия в репродуктивном поведении между городским и сельским населением сохраняются, но они уже не так велики, как раньше. Сельская молодежь живет в том же информационном и культурном пространстве, что и городская. Как следствие, сближаются возраст рождения детей, представления о желаемом числе детей и сами жизненные стратегии.
Второй момент касается учета, и здесь искажения могут быть весьма существенными. Рождения нередко приписываются не только к месту жительства родителей, но и к месту наступления рождения, а это часто городские роддома. Речь идет не только о родильном туризме в Москву, Московскую область, Санкт-Петербург и другие крупные центры, где есть дополнительные стимулы в виде наборов для новорожденных, выплат и в целом более качественной медицины. Не менее важны и перераспределения внутри самих регионов, когда жительницы сельской местности рожают в районных центрах, крупных городах или областных столицах. В результате числитель и знаменатель начинают расходиться по территории: рождения учитываются в одном месте, а женщины, на которых рассчитывается показатель, — в другом.
На общероссийском уровне это обычно не так критично, поскольку такие смещения в значительной степени взаимно компенсируются. Для небольших стран, регионов или муниципалитетов с высокой миграционной подвижностью ситуация может быть сложнее. Здесь уместен пример Молдовы и некоторых других постсоветских стран. Если многие фактически уехали, но продолжают числиться в постоянном населении, женщин в знаменателе оказывается больше, чем есть на деле. Если при этом часть рождений происходит за границей и учитывается неполно, числитель, напротив, оказывается занижен. В такой ситуации СКР может выглядеть ниже, чем он был бы для реально проживающего в стране населения. Впрочем, для России в целом это всё же не основной случай.
Но на уровне сельского населения регионов, отдельных муниципалитетов или даже городского и сельского населения внутри одного субъекта такие перекосы могут быть вполне заметны. Поэтому низовые территориальные коэффициенты рождаемости всегда стоит интерпретировать с осторожностью. Например, сельское население Москвы – в отдельные годы сельский СКР там поднимался до 3,778 ребенка на женщину, а это примерно уровень нынешних Либерии, Сенегала или Южного Судана.
Что касается сельских нацпроектов и различных стимулов, какой-то эффект от них, вероятно, есть. Сельское население в среднем беднее, а значит, материальные меры поддержки теоретически должны действовать там сильнее. Но и они могут не только повышать рождаемость как таковую, но и смещать сроки рождения ребенка – когда рожают не больше, а смещают рождение последующего ребенка на более ранний или более поздний срок.
Но возникает и более широкий вопрос — если значительная часть молодежи не хочет жить в селе, а хочет жить в условиях городского комфорта и возможностей, то, вероятно, государству стоит не столько бороться с этим процессом, сколько помогать людям проходить его с меньшими потерями. Урбанизация сама по себе не является отклонением, но важный вопрос — насколько хорошо социальная и семейная политика умеет сопровождать этот переход. Дополнительные жизненные трудности, в том числе связанные с переездом, рождаемость скорее всего не повысят».
