Дефицит федерального бюджета по итогам января–марта этого года достиг 4,6 трлн рублей — это больше запланированного дефицита на весь 2026 год. Такие данные содержатся в отчете Минфина.
Расходы бюджета за этот период составили 12,9 трлн рублей (на 17% выше уровня прошлого года), доходы — 8,3 трлн рублей (на 8,2% ниже уровня прошлого года).
В итоге первые три месяца года завершились с дефицитом бюджета в 4 576 трлн рублей. Это больше значений за аналогичный период прошлого года более чем на 2,6 трлн и примерно на 20% больше, чем дефицит бюджета, заложенный на весь 2026 год. Последний заложен на уровне 3 786 трлн рублей, или 1,6% ВВП (сейчас уже 1,9% ВВП).
Минфин по традиции объяснил эти цифры «опережающим финансированием расходов». Ведомство еще в марте сообщало, что только за первые два месяца Россия потратила порядка 91% заложенного в бюджет годового объема дефицита. Это тогда также объяснили «опережающим финансированием» — оперативным заключением контрактов и авансированием отдельных статей, заверив, что это не помешает выдержать плановые параметры структурного баланса по итогам года в целом.
Минфин ранее также отмечал падение российских доходов от нефтяных налогов, что снова подтвердилось в обновленном отчете. Нефтегазовые доходы за январь–март этого года в ведомстве оценили на уровне примерно в 1,4 трлн рублей, что на 45% меньше, чем за аналогичный период прошлого года.
В разговоре с The Insider экономист Рубен Ениколопов объясняет логику Минфина тем, что ведомство «вливанием» бюджета («опережающим финансированием расходов») пытается «разогать экономический рост»:
«Всё потому, что это первый год сокращения ВВП с учетом военного сектора, и тут может быть какая-то кейнсианская логика в духе: "Вольем еще больше денег и заработает". Но это вряд ли будет так, потому что на самом деле сокращение ВВП идет и идет оно из-за того, что бюджетные вливания могут только временно стимулировать рост экономики. Это уже не работает».
Кроме того, больше вложений может идти и в военный сектор, отмечает эксперт.
При этом ранее агентство Bloomberg писало, что доходы от энергоносителей могут вырасти уже в апреле из-за увеличившегося на них спроса на фоне войны на Ближнем Востоке. По состоянию на начало месяца цены на российскую нефть марки Urals уже достигли максимальных значений за последние 13 лет. На фоне заключенного между США и Израиля с Ираном перемирия цены на нефть на мировых рынках, однако, резко упали.
Мартовские нефтяные сверхдоходы, которые Минфин соберет в апреле, вряд ли исправят ситуацию, считает финансовый аналитик Максим Блант:
«При среднемесячной цене российской нефти на уровне $77 за баррель дополнительные поступления нефтегазовых доходов, по самым оптимистичным оценкам, не превысят 250 млрд рублей. Это едва покроет только мартовский недобор нефтегазовых доходов.
Сейчас фактически повторяется ситуация 2025 года, когда при дефиците первого квартала меньше 2 трлн пришлось переписывать бюджет, менять основные параметры и расширять допустимый дефицит со всеми вытекающими, как говорят в Банке России, „проинфляционными“ последствиями. План заменить бюджетный стимул денежно-кредитным — то есть снижение бюджетного дефицита разменять на снижение ключевой ставки — пока реалистичным не выглядит».
Ениколопов в то же время отмечает, что эффект роста цен для российского бюджета зависит во многом от того, как долго будут держаться повышенные цены на нефть: если они продержатся месяц, это не решит проблему дефицита бюджета, он всё равно будет существенным, хоть и станет меньше: «Если мы выйдем в какое-то новое равновесие из того, что возросла напряженность, и цена на нефть останется повышенной, то это поможет», — резюмирует экономист.
Традиционное объяснение роста дефицита «опережающим финансированием расходов» тоже вызывает вопросы, отмечает Блант. А точнее, вопросы вызывает эффективность этих расходов:
«При росте расходов на 17% вице-премьер Марат Хуснуллин жалуется на катастрофическое состояние жилищно-коммунального хозяйства. Износ инфраструктуры в регионах, по его оценке, составляет 50%. Число аварий в январе этого года почти вдвое превысило показатель января 2025 года. При этом регионы массово сокращают расходы на поддержание коммунального хозяйства. Тут самое время вспомнить, что деньги идут на войну. Но война идет уже пятый год, дефицит с начала года ставит рекорд за рекордом, а никаких радикальных изменений в лучшую сторону для оккупационных войск не происходит.
Если и говорить о качественных изменениях, то они для России не в лучшую сторону. Украинские удары по российским НПЗ и портам, обеспечивающим экспорт, радикально расширили географию и стали куда более болезненными и разрушительными по сравнению даже с прошлым годом. Российская экономика погружается в структурный кризис, который начинает фиксировать официальная статистика».
