Удар по потреблению. Убытки Wildberries и Ozon знаменуют конец покупательского «пира во время чумы»

В последние четыре года российская розничная торговля чувствовала себя лучше, чем экономика в целом. После 2022 года, когда розничный товарооборот в сопоставимых ценах обвалился на 6,7% по сравнению с падением ВВП на 1,2%, картина полностью переменилась, и обороты торговли стали опережать динамику совокупного производства товаров и услуг.

Статистика показывает, что в годы спада обороты розничной торговли снижаются резче, чем ВВП, а в годы роста повышаются быстрее. Волатильность российского ретейла выше даже, чем у строительства, что по мировым стандартам ненормально. В естественных условиях именно объемы строительных работ имеют в рамках делового цикла самую большую амплитуду; в России же они привязаны не к динамике общего выпуска, а к субсидиям на льготную ипотеку, и поэтому в 2022–2023 годах переживали искусственный бум, а в 2026-м стали эпицентром депрессии.

В 2023–2024 годах рост розничного товарооборота был просто фантастическим. В 2025 году он замедлился, но всё равно был в 2,5 раза больше, чем у ВВП. А в текущем году, когда ВВП стагнирует, розничные продажи вновь ускорились. По итогам первого полугодия они на 5,4% в реальном выражении больше, чем годом ранее, хотя прирост ВВП за этот же период оценивается в 0,3%, а прирост реальных располагаемых доходов — в 1,5%.

Розничный «пир во время чумы» объясняется двумя факторами. Во-первых, с 2022 года ресурсы в российской экономике стремительно перетекают от предпринимателей и капиталовложений к наемным работникам, а от них — в потребительские расходы. Государство поддерживает этот процесс, жертвуя будущим, чтобы смягчить недовольство простых людей прямо сейчас. 

Во-вторых, война совпала со стремительным развитием маркетплейсов и внедрением новых технологий в торговле, особенно непродовольственными товарами. Количество интернет-покупок растет лавинообразно, оборот стягивается на онлайн-платформы, логистика централизуется, ее себестоимость снижается, — а это позволяет продавцам выходить из тени и платить больше налогов, оставаясь рентабельными. Доля оплаты труда в ВВП выросла за четыре года с 40% до 55%, а интернет-продаж в обороте розничной торговли — с 5% до 17%.

Интернет изменил розничную торговлю во всем мире, особенно с появлением смартфонов. Однако в ряде стран произошла настоящая революция, тогда как в других — лишь умеренный сдвиг. И везде есть своя специфика онлайн-торговли.

Если зарплаты в стране не самые высокие, как в России или Китае, то широко распространяются трудоемкие форматы: армии курьеров доставляют покупки до двери, и чуть ли не в каждой третьей многоэтажке есть пункт выдачи заказов (ПВЗ) крупного маркетплейса. Этому способствует и расселение людей в городах с плотной застройкой. Китай по проникновению электронной коммерции существенно опередил Россию: там доля онлайн-покупок три года назад была около 28% и с тех пор уже не растет. Тогда как в России она — в районе 16%.

Другое дело США, где труд дорог, а потребители рассеяны по пригородам и ездят за покупками на машинах в ближайший гипермаркет. Там онлайн-продажи хотя и растут с опережением, на всё еще распространены не так широко. Зачастую они сводятся к тому, что заказ выносят из магазина на парковку. Доля электронной коммерции в общих розничных продажах — 16–17%, что очень близко к российскому уровню.

В континентальной Европе и Японии народ сосредоточен в городах, как в России, но там, как и в США, дороги работники, а жесткое регулирование и профсоюзы нередко мешают инновациям. В Великобритании нет европейских ограничений, и доля онлайн-ретейла там неожиданно достигает 28% — примерно на уровне Китая и существенно больше, чем в остальных развитых странах.

Розничную торговлю принято делить на традиционную офлайн и электронную. При этом традиционные офлайн магазины также представлены онлайн. А в рамках электронной коммерции уместно выделять доставку курьерами, самовывоз из ПВЗ и самовывоз из магазинов — «вырожденный» формат в духе США, когда покупатель идет в магазин, как при традиционных продажах, но освобождается от суеты у прилавков и на кассе.

Россия в последние годы переживала именно бум курьеров и ПВЗ. Они бросались в глаза повсюду, но были лишь частью системы, включавшей также огромные сортировочно-складские комплексы вне больших городов или в промзонах. Главными столпами этой системы стали компании Ozon и Wildberries, которые вместе контролируют 73% электронной коммерции в стране. За первое полугодие 2026 года они обработали 3,8 млрд заказов – это 84% всех посылок, полученных в России.

В 2025 году онлайн-продажи в России достигли 13 трлн рублей, сообщает Ассоциация компаний интернет-торговли. Эта сумма включает не только физические товары, но и цифровые. Впрочем, доля последних — лишь 3,7% (0,48 трлн рублей). На продовольствие пришлось 14,8% (1,96 трлн рублей). Основной оборот — 10,8 трлн рублей — создают непродовольственные товары. Самые важные категории — «одежда и обувь», а также «мебель и товары для дома». В каждой из них продажи за год превысили 2 трлн рублей, причем по одежде и обуви получилось на 29% больше, чем годом ранее, а по мебели и товарам для дома — на 35%. К важнейшим категориям также относится «цифровая и бытовая техника» с годовым оборотом в 1,76 трлн рублей и ростом на 13%.

Больше половины всей одежды и обуви жители России купили онлайн еще в 2024 году. В 2025 году эта доля составила 62%, а в 2026-м ожидается 68%. Каждый четвертый рубль, потраченный в России на одежду или обувь, проходит через Wildberries; еще 11% — через Ozon. Традиционные брендовые магазины теряют рынок: 230 из них в 2025 году закрылись. Крупнейший офлайновый продавец в этом секторе — «Спортмастер» — за последние два года пережил падение прибыли в 4–5 раз: в 2023 году она составила 23 млрд рублей, а в 2025-м — только 5 млрд.

Маркетплейсы совершили настоящую революцию в дистрибуции и логистике. По сравнению с традиционным ретейлом их оборот запасов быстрее примерно в три раза. Раньше товар вроде худи на пути от производителя к покупателю проводил на складах и полках около 100 дней: один-полтора месяца — в распределительном центре и еще два-три месяца — в магазине. В Wildberries процесс занимает 30–40 дней: от 20 до 30 дней — на складе и еще несколько дней — по дороге на ПВЗ и в самом пункте. Цифровые витрины Wildberries по сравнению с обычными витринами позволяют покупателю гораздо быстрее найти желаемое, поэтому и продукция с них разлетается быстрее.

К тому же день хранения на гигантских, плотно забитых складах маркетплейса обходится в разы дешевле, чем на просторной полке торгового зала, где приходится выделить много места для прохода покупателей, располагать товары только на уровне человеческого роста, нести больше расходов на коммунальные услуги и охрану. Большая экономия также возникает на продавцах и кассирах. А еще экосистема онлайн-торговли обостряет конкуренцию между поставщиками, вынуждая их снижать маржу. 

Кроме того, модель маркетплейсов открыла доступ на рынок для множества мелких производителей, готовых давать за это существенные скидки. Такие поставщики нередко используют упрощенную систему налогообложения или ставку НДС в 5–7%, что позволяет экономить еще и на налогах.

В итоге условный свитшот с капюшоном стоит в Wildberries примерно 2200 рублей, а в традиционной рознице — 3200 рублей. Таким образом, более эффективная модель снижает цену одежды на 30–35%, и это примерно наполовину обеспечено экономией на аренде и хранении. На рынке товаров для дома, электронной и бытовой техники аналогичный эффект не настолько велик, но тоже значим.

Этого оказалось достаточно, чтобы перекрыть ущерб от санкций, повышения налоговых ставок, разрушения правил и прочие потери, вызванные войной. Катастрофические последствия «СВО» совпали во времени с благоприятными последствиями организационно-технологического переворота в розничной торговле. 

Если бы войны не было, этот переворот тоже произошел бы и ощущался бы как часть всемирного технического прогресса, несущего явный и крупный выигрыш для огромного количества людей. В реальных условиях он сыграл маскирующую роль, позволив потребителям не замечать, что у них отняла война.

Огромные региональные склады маркетплейсов — нервные узлы всей системы. Именно они обеспечивают централизацию логистики, убирая лишние звенья. Обычно товар поступает в эти мегахабы прямо с производства или с таможни, а оттуда едет уже на ПВЗ рядом с домом конкретного покупателя. В этом суть наиболее экономной модели FBO (Fulfillment by Operator, исполнение оператором). 

Есть и альтернативная модель — FBS (Fulfillment by Seller, исполнение продавцом), когда поставщик хранит товары где-то у себя сам, а маркетплейс дает ему цифровую витрину и сеть пунктов выдачи, но она скорее подходит крупным торговцам. Поэтому когда украинские дроны начали систематически жечь склады Wildberries, это стало тяжелым ударом по самой бизнес-модели компании и ее партнеров.

Первые удары по логистическим центрам маркетплейса случились 18 июля, как только Украина поменяла министра обороны. С тех пор было не менее 23 атак, 14 человек при этом погибли. Полностью уничтожены склады в Новосемейкино Самарской области и в Котовске под Тамбовом, еще 9 объектов приостановили работу, 6 — ограничили, еще 6 — быстро вернулись к нормальному режиму. 

По оценкам российских деловых СМИ, на начало августа компания потеряла 17% своих складских площадей, а на 24 августа — уже 22% (около 1,8 млн м²); «Вёрстка» насчитала даже 43%. Финансовые потери самого маркетплейса оценивали суммами порядка 200 млрд рублей, а у его партнеров-селлеров — около 450–500 млрд рублей, из которых 200–300 млрд приходится на себестоимость сгоревших товаров, а остальное — на упущенную выгоду.

Насколько удары чувствительны для компании? Чтобы понять это, надо не просто обратиться к финансовым показателям, но и учесть особенности корпоративного управления в группе Wildberries. За последние 4–5 лет всё драматично изменилось. 

Прежняя Wildberries росла почти органически. В 2021 году чистая прибыль компании (14,1 млрд) практически совпала с чистым денежным потоком от текущих операций (13,6 млрд рублей). Впрочем, 2021 год был самым успешным из довоенных. Отрицательный денежный поток от основной деятельности бывал у Wildberries и раньше, например в 2016-м, 2019-м и 2020 годах. А отношение капитала к долгу неблагоприятным было едва ли не всегда. Тем не менее, тогда компания сама по себе приносила деньги.

На следующем этапе, в первые годы полномасштабной войны, денежный поток был уже отрицателен (-17 млрд и -8 млрд рублей соответственно), компания росла только за счет заемных денег. Сумма краткосрочных долгов выросла за два года в четыре раза: с 40 млрд до 164 млрд рублей, а общий долг вырос в три раза и достиг 282 млрд рублей.

Показательны сдвиги в структуре баланса ООО «Вайлдберриз» — так называлась главная компания группы до реорганизации, когда полный контроль принадлежал Татьяне Ким (Бакальчук). В составе активов за два года доля запасов снизилась с 57% до 28%, а доля дебиторской задолженности (то есть долгов перед компанией) выросла с 19% до 36%, также в четыре раза увеличилась доля «прочих активов» (в основном это финансовые вложения). В пассивах доля капитала снизилась с 20% до 16%, кредиторской задолженности — тоже, с 42% до 27%. А совокупный краткосрочный и долгосрочный долг перед банками вырос с 35% до 56% суммы баланса.

В 2022–2023 годах «Вайлдберриз» по-прежнему показывала чистую прибыль, но лишь потому, что всё чаще учитывала в составе выручки еще не оплаченные заказы, которые увеличивали не денежные средства, а дебиторскую задолженность. Такую прибыль называют бумажной. 

Попросту говоря, с началом войны компания перестала приносить деньги и потеряла за два года 25 млрд рублей, заняв 140 млрд рублей и вложив в агрессивное расширение 93 млрд. Нехватка своих денег и много долгов в сочетании с сильным брендом и большим потоком чужих средств часто делают бизнес мишенью недружественного поглощения.

Применимо ли это понятие к тому, что случилось с «Вайлдберриз» в 2024 году, можно спорить. Почти сразу за новостями о слиянии «Вайлдберриз» с оператором наружной рекламы ООО «Русс Аутдор» стало известно о разводе супругов-владельцев маркетплейса и обвинениях в рейдерском захвате. Слияние состоялось, хотя и ознаменовалось перестрелкой у главного офиса, причем с двумя убитыми, чью гибель никому не инкриминировали, и заявлениями о кровной мести между главой Чечни и сенатором от Дагестана. 

В объединенной структуре ООО «РВБ» старая «Вайлдберриз» получила 65%, а ООО «Стинн» (структура владельцев «Русс») — 35%. Выручка «Вайлдберриз» за год перед слиянием была в 20 раз больше, чем у «Русс», чистая прибыль — в 4 раза больше, капитал – в 7 раз больше. 

Судя по этим цифрам, сделка выглядела действительно невыгодной для Татьяны Ким, последовательно утверждавшей, что действует добровольно и не имеет претензий к новым партнерам. Долги «Вайлдберриз» тоже были примерно в 7 раз больше. А главное в том, что «Русс» приносил не только бумажную прибыль, но и положительный денежный поток от основной деятельности, хотя и скромный: около 2 млрд рублей в 2022 году, около 5 млрд — в 2023 году.

За два года между слиянием и началом ударов по складам финансовое положение «Вайлдберриз» лучше не стало. Если операционный денежный поток маркетплейса в последний год перед слиянием составил -8 млрд рублей, то у объединенной компании РВБ -30 млрд рублей за 2024 год и -377 млрд — за 2025 год. Еще до начала украинских атак компания стала не более чем пустой оболочкой, через которую проходят триллионные потоки чужих денег. Об этом говорит отчетность РВБ по российским стандартам и пояснение к ней. 

За 2024 год капитал РВБ утроился по сравнению с объединенными капиталами «Вайлдберриз» и «Русс», достигнув 179 млрд рублей, но за 2025 год — испарился: осталось только 2,4 млрд рублей. Долги же достигли 1,3 трлн рублей, в 534 раза превысив сумму собственного капитала. Из этих долгов 1,25 трлн рублей — краткосрочные. Примерно 70% долгов возникли за 2025 год. Только за счет этих займов РВБ и сохранила платежеспособность.

Более того, деньги кредиторов позволили не только закрыть дефицит в операционном финансовом потоке, но и получить избыток в несколько сот миллиардов рублей, которые тотчас были выведены.

В отчетности видно,  как выводились деньги, — просто невообразимые обороты в непрозрачных сделках с компаниями-учредителями РВБ, дочерними хозяйственными обществами и прочими аффилированными лицами. РВБ заняла у этих структур 492 млрд рублей, а вернула им 567 млрд. Сама одолжила им 151 млрд рублей, а назад получила 80 млрд. Закупки у этих организаций были сделаны на 506 млрд рублей, а встречные закупки составили 271 млрд рублей. Дебиторская задолженность связанных структур выросла со 170 до 422 млрд рублей, а кредиторская задолженность РВБ перед ними, наоборот, снизилась со 111 млрд до 80 млрд рублей. И еще 51 млрд рублей ушел на дивиденды, причем все 100% дивидендных выплат получил акционер, чья доля в РВБ — лишь 35% (структура изначальных владельцев «Русс»). 

Итого, вывод средств на 715 млрд рублей за год. Меньшая часть этого оттока — примерно 175 млрд рублей — возврат денег учредителей, которые забрали из капитала компании всё, что внесли в нее до 2025 года. Большая часть — около 540 млрд рублей — была предоставлена банками, которые назад эти деньги живьем уже не получат. Ведь компании-акционеры РВБ, забравшие эти деньги, являются пустышками. 

Структура Татьяны Ким, владеющая 65% объединенной компании, имеет уставный капитал в 10 млн рублей, а собственный — в 67 млрд, из которых чуть больше половины — неликвидные основные средства, а остальное — ненадежные обязательства других пустых компаний. 

ООО «СТИНН», владеющее остальными 35% и принадлежащее акционерам «Русс», еще хуже: уставный капитал 29 тысяч рублей, собственный — отрицательный, долги — 28 млрд рублей, денежных средств нет, из активов — только неизвестно чьи обязательства, а выведенные из РВБ 51 млрд рублей дивидендов сразу ушли учредителям самого «СТИНН».

Не улучшают картину и «ключевые показатели по международным стандартам финансовой отчетности» (МСФО) «Вайлдберриз». Консолидированные цифры за 2025 год не публиковались в полном виде и не прошли аудит, не объявлена даже выручка. Компания представила в качестве «результатов по МСФО» лишь отдельные показатели, да и то не на официальном сайте, а лишь в рассылке для информационных агентств, давших свои пересказы 1 апреля 2026 года. Трудно понять, почему успешная растущая компания, пусть и непубличная, составив отчетность по МСФО, раскрывает ее столь обрывочно и неубедительно.

Согласно этим данным, через платформу было продано товаров на 6,1 трлн рублей, с ростом на 49% к 2024 году. Чистая прибыль заявлена как 175 млрд рублей (+68%), инвестиции — 300 млрд рублей, отношение чистого долга к EBITDA — не более двух. Если принимать эти цифры всерьез, выходит, что от украинских атак за месяц с небольшим РВБ потеряла сумму, сопоставимую с годовой прибылью маркетплейса и рекламного агентства вместе взятых. Не считая потерь партнеров.

В совокупности отчетность по РСБУ и «ключевые показатели» по МСФО свидетельствуют, что проблемы «Вайлдберриз» были очень серьезными еще до ударов ВСУ. Маркетплейс годами работал в минус, а развивался только за счет займов. В последний год отрицательный денежный поток составил 377 млрд рублей, а чистые займы — около 700 млрд рублей. Практически вся разница между этими суммами была выведена из компании туда, где кредиторам РВБ ее не достать.

Пояснение к бухгалтерской отчетности РВБ: 

«Некоторые кредитные договоры содержат ограничительные условия (ковенанты) в отношении финансовых и нефинансовых показателей. Несоблюдение Обществом ряда из них может привести к появлению у кредитора права досрочного истребования суммы задолженности. По состоянию на 31 декабря 2025 года Общество нарушило ряд финансовых ковенант, установленных в кредитных соглашениях. Нарушение ковенант не привело к закрытию кредитных линий или требованию банков досрочно погасить обязательства и не повлияло на ухудшение позиции ликвидности Общества».

Если бы банки-кредиторы воспользовались своим правом истребовать долги досрочно, РВБ оказалась бы неплатежеспособной. И этот скандальный результат публично поставил бы вопрос: как вообще столь большие суммы могли быть выданы столь ненадежному заемщику? Кто персонально принимал такие решения?

Какой именно банк выдал РВБ около 700 млрд рублей в виде необеспеченных кредитов, в открытых источниках не сообщается. Вероятно, это был консорциум, ведь такая сумма слишком велика даже для крупнейших банков. По косвенным же признакам можно судить, что ключевую роль сыграл ВТБ.

Во-первых, 26 мая этот банк объявил о стратегическом партнерстве с Wildberries, включая покупку миноритарной доли в цифровых активах маркетплейса и перспективу «масштабных инвестиций». В связи с этим наблюдательный совет ВТБ даже объявил о дополнительной эмиссии акций банка, их количество должно вырасти почти в полтора раза. И хотя еще за пару месяцев до этого Татьяна Ким категорически отрицала возможность подобной сделки, вскоре появились подробности: ВТБ запланировал покупку 5% в капитале «ВБ Банка», входящего в структуру Wildberries, и в других финтех-активах группы.

Во-вторых, заместитель председателя правления ВТБ Дмитрий Пьянов особенно гордится тем, как умело банк использует дополнительные условия при кредитовании (ковенанты). Отвечая на вопрос о рисках по корпоративным кредитам ВТБ, он сказал: «Дополнительную защиту дают уникальные компетенции команды корпоративного блока в структурировании сделок, использовании ковенантов и моделировании стрессовых сценариев».

ВТБ предполагает эмитировать новых акций на 314 млрд рублей при оценке акций по номинальной стоимости, или 547 млрд, если продать их по 87 рублей, как задумало руководство банка. Это слишком много для покупки 5% акций «ВБ Банка», активы которого — лишь 186 млрд рублей. Даже если в «ВБ Банк» перейдут все финансово-технологические активы РВБ, а приобретаемая доля будет увеличена до 50% (в интервью от 5 июня Пьянов употребил выражения «Войдет всё» и «До неконтрольной доли»).

Складывается следующая картина. Wildberries работала в минус, да еще и страдала от плохого корпоративного управления, накачивая баланс долгами компаний-пустышек. ВТБ спас ее, одолжив сотни миллиардов рублей. Показательно, что почти все эти ссуды — беззалоговые, хотя РВБ могла бы заложить под них какие-то свои активы. 

Однако просто списать эти вложения в убыток банк не готов. И сделка, которую он планирует, позволяет получить не только «финансово-технологические», а вообще все реальные активы Wildberries. Это не вернет деньги назад и не окупится в разумный срок, поскольку денежный поток от основной деятельности маркетплейса был отрицательным еще до воздушных ударов. Однако Wildberries — сильный бренд, а контроль над шеститриллионным потоком платежей на маркетплейсе имеет ценность. 

В итоге получилось бы довольно закономерное поглощение, хотя всё равно слишком дорогое для ВТБ. И значительную долю потраченных денег банк вернул бы себе через допэмиссию своих акций на 300–400 млрд рублей. Возможно, удалось бы даже кулуарно договориться о возврате части средств, выведенных из РВБ в структуры Татьяны Ким и акционеров «Русс».

Именно на покупателей новых акций ВТБ тогда легли бы потери от отчаянного демпинга, которым годами занимался маркетплейс на заемные деньги. И это был бы не первый случай, когда второй по размеру российский госбанк решает свои проблемы подобным образом. «Народное IPO» ВТБ 2007 года происходило с личным участием Владимира Путина. Вскоре после размещения акции резко обвалились, и убытки инвесторов превысили 100 млрд рублей. В этот раз розничных покупателей к сделке привлекать не планируют. А чье участие подразумевается — до сих пор загадка.

Фондовый рынок оценивает действия руководства ВТБ крайне негативно: акции банка обвалились с 96 рублей в апреле до 50 рублей в сентябре 2026 года. Причем, акции других российских банков так сильно не падали. Впрочем, Сбер тоже перестал считать надежными кредиты, которые он выдал Wildberries, и увеличил соответствующие резервы.

Расходы российских потребителей на маркетплейсах за последние недели «стали на 15% ниже, чем месяц-два назад», по данным Сбера. Объемы больше, чем год назад, но темпы роста снизились вдвое — «и это пока только первые признаки».

Платформы онлайн-торговли ответили на рост своих издержек и рисков повышением и без того высоких комиссионных сборов: у Ozon — с 19% до 48%, у Wildberries — с 32% до 43%, у «Яндекс Маркета» — с 25% до 40%. Удорожание логистики и страхования вынуждает продавцов поднимать цены на маркетплейсах — по некоторым оценкам, до 15%. Модель FBS, когда поставщик товара использует свой собственный склад, теперь выбирают в 10 раз чаще. Эта схема менее экономна, но зато более безопасна, поскольку товар не идет через логистические центры.

Даже Банк России в очередном бюллетене «О чем говорят тренды» отметил, что проблемы Wildberries и Ozon ведут к росту цен: 

«Возникшие перебои в работе крупнейших маркетплейсов создают риски локального повышения цен на отдельные непродовольственные товары из-за сокращения предложения, отмены скидок и удорожания логистики». 

Центробанк предупреждает, что «из-за временного выбытия мощностей в производстве и логистике» рост российской экономики может вновь замедлиться (после и так очень скромных 0,6% в первом полугодии). Росстат по итогам августа зафиксировал, что всего за месяц смартфоны подорожали на 3,55%, пеленки для новорожденных — на 1,5%, детские спортивные костюмы и мужские футболки — более чем на 1%.

Власти объявили сразу о нескольких новых мерах реагирования на удары беспилотников по логистическим центрам. Примечательна несогласованность этих решений. Правительство по предложению Минфина дало 12-месячную отсрочку по уплате основных налогов предприятиям, потерявшим более 5% годового дохода. 

Банк России рекомендует кредиторам реструктурировать долги малого и среднего бизнеса, пострадавшего «в результате террористических актов на территориях логистических центров, складских, производственных, торговых, офисных и других помещений», не брать с такого бизнеса неустойки за просрочки платежей по долгу, не требовать досрочного возврата ссуд и не повышать по ним процент; бюро кредитных историй не должны снижать рейтинг заемщиков, прошедших такую реструктуризацию. При этом правительство не принимает в расчет размер пострадавших компаний, а ЦБ безразличен к масштабу ущерба.

Путин же подписал указ, позволяющий правительству во внесудебном порядке брать во «временное управление» все активы собственников «критической инфраструктуры», насчет которых будет решено, что об их сохранности или восстановлении недостаточно позаботились. 

Неопределенность и возможности произвола, внесенные этой мерой, добавили крупному бизнесу пессимизма, показал опрос РБК. И словно стараясь возместить это, российский лидер пообещал, что с 1 октября бюджетные образовательные учреждения смогут «приобретать товары напрямую, что называется с полки отечественных маркетплейсов».

Локальные льготы вряд ли способны перевесить системное неблагополучие. Торговое чудо России было аномалией, теперь сказка заканчивается.