Апостолы MAGA. Как евангелисты стали ключевым политическим инструментом Трампа

Год назад в Глиндейле, штат Аризона на стадионе, рассчитанном на 63 тысячи человек, состоялась поминальная служба, посвященная Чарли Кирку. Американский правый активист и сторонник Трампа был убит за несколько дней до этого. С раннего утра десятки тысяч людей, в том числе одетых в мерч движения MAGA (Make America Great Again), начали заполнять трибуны. На сцене выступали христианские музыканты, и само мероприятие напоминало мессу в мегацеркви: «верующие» закрывали глаза, поднимали руки и горестно завывали. 

На входе политическая организация Кирка Turning Point регистрировала сторонников, а христианские песнопения со сцены перемежались выступлениями Дональда Трампа, Джей Ди Вэнса, Марко Рубио и других официальных представителей государства. Эта смерть подавалась как мученическая и апостольская, способная сплотить и приумножить число сторонников движения, которое Кирк создавал для Трампа.

В Reuters назвали мероприятие «религиозным пробуждением, сросшимся с политическим маршем MAGA». The Guardian писал, что спикеры со сцены призывали правительство «поднять меч против зла», в то время как посетители обещали защитить тыл президента. 

Погибший Чарли Кирк, воспитанный как раз в лоне евангелистской церкви, — один из самых ярких примеров симбиоза между консервативными евангелистами и ярыми сторонниками Трампа. Но пример далеко не единственный. Это касается не только евангелистов, но и пятидесятников, и независимых харизматиков, и многих других религиозных групп, в которых в политическом смысле большинство составляют сторонники Дональда Трампа. 

Это сращивание заметно не только среди политических активистов, но и на государственном уровне. Например, еще в 2019 году Трамп назначил своей советницей телеевангелистку и активистку харизматического движения Полу Уайт, с которой он был знаком с нулевых. 

В феврале 2025 года администрация Трампа заявила об учреждении «Офиса веры», и президент назначил Уайт на пост ее руководителя. По сути, офис создавался специально под нее, так как именно проработкой этой инициативы телеевангелистка занималась в предыдущие годы работы с Трампом.

Спустя несколько месяцев, в мае 2025 года, министр обороны США Пит Хегсет открыл в Пентагоне ежемесячную «Христианскую службу молитвы и поклонения». Впервые в военном ведомстве проходят регулярные официальные богослужения, которые даже транслируются по внутренней телевизионной сети здания. Пастор Хегсета, первым проводивший службу, вознес молитву за Трампа и поблагодарил Бога за то, что тот использовал президента для «восстановления стабильности и моральной ясности» в стране. 

В феврале этого года Хегсет пригласил выступить на богослужении другого пастора, сторонника христианского национализма Дуга Уилсона. Он — один из основателей Общины реформаторских евангельских церквей и выступает за превращение США в исключительно христианское государство. В церковном объединении, которое он возглавляет, женщинам нельзя занимать руководящие посты, а собственные политические взгляды Уилсон описывает как «чуть правее», чем у генерала Конфедерации. Он не раз высказывал неоднозначные взгляды на рабство, а иммигрантов-мусульман и индуистов называл «паразитирующими» на Америке.

В ходе богослужения пастор Уилсон заявил, что хочет видеть «весь мир христианским». Министр обороны США Хегсет репостнул это видео, подписав цитатой из Уилсона: «Всего Христа — всей жизни» (All of Christ for All of Life). Эти слова отражают популярную у американских евангелистов идею о том, что авторитет Христа должен распространяться абсолютно на все сферы человеческой жизни, включая политику и государство.

И, похоже, местами этот тезис в США начинает воплощаться в жизнь. К весне 2026 года поддержка евангельских христиан уже помогала Трампу придавать его военным действиям сакральный статус. Почти два десятка лидеров христианских правых сил, включая евангелистку Полу Уайт-Кейн, пастора баптистской мегацеркви Роберта Джеффрисса и двух евангелистов Ральфа Рида и Гэри Бауэра, обступили Трампа 5 марта у стола в Овальном кабинете, возложили на него руки и помолились о божественной защите и победе США в войне против Ирана. 

Присутствовавший в этом кругу законодатель из Техаса заявил, что церкви будут мобилизованы для того, чтобы принести в Америку «Пробуждение и Реформацию», а Ральф Рид поблагодарил Трампа за его «мужественное решение» атаковать Иран и помолился о том, чтобы Бог даровал победу.

На президентских выборах 2024 года 81% консервативных евангелистов и сходных с ними групп верующих отдали свои голоса за Дональда Трампа. Четырьмя годами ранее этот показатель составлял еще больше — 83%. Исследование Pew Research Center, основанное на верифицированных данных избирателей, подтвердило, что консервативные евангелисты остаются самой преданной и крупной электоральной группой Трампа. 

Их привязанность нынешнему президенту США носит не только сугубо политический, но и фактически религиозный характер. В послевыборном опросе 60% белых евангельских протестантов согласились с утверждением, что «победа Дональда Трампа на выборах была предначертана Богом». По данным Института исследований общественной религии (PRRI), ни одна другая крупная религиозная группа не была столь склонна считать исход голосования божественным промыслом. 

Причина в том, что сторонники христианского национализма убеждены, что Америка была основана как исключительно христианское государство и должна оставаться таковым на законодательном и институциональном уровнях. Грубо говоря, любой американец должен быть христианином и исповедовать ценности, ассоциирующиеся у сторонников этой идеологии с христианством. 

При этом данные PRRI за 2025 год показывают, что 29% белых евангельских протестантов являются убежденными приверженцами христианского национализма, а еще 38% можно классифицировать как симпатизирующих ему (в общей сложности 67%). В ходе своего масштабного опроса во всех 50 штатах исследователи PRRI определяли это не прямым вопросом о том, согласны ли респонденты с самим этим спорным термином, а через их отношение к конкретным тезисам. Среди них: должно ли федеральное правительство объявить США христианским государством, важно ли быть христианином, чтобы считаться «истинным американцем», и призвал ли Бог христиан осуществлять господство над обществом.

При этом сама категоризация верующих как «белых евангельских протестантов» в этом исследовании — некоторое упрощение. В отличие от традиционных церквей с жесткой иерархией, американское консервативное христианство — это децентрализованное и весьма пестрое религиозное сообщество. В нем тесно переплетены классические евангелисты, фундаменталисты, пятидесятники и независимые харизматы. Хотя они могут расходиться в богословских нюансах и вопросах признания современных пророков, в политическом смысле они действуют как единый организм. 

Их сила заключается не в догматике, а в горизонтальной инфраструктуре: это тысячи автономных общин и мегацерквей. Такая экосистема, не нуждающаяся в одобрении вышестоящего начальства, позволяет мгновенно превращать личный религиозный опыт в слаженный механизм мобилизации миллионов избирателей в обход традиционных партийных штабов. 

Понятие «евангелический» поэтому лучше всего воспринимать как проявление «семейного сходства» в религиозной сфере. Сам термин происходит от греческого слова, означающего «благая весть», или Евангелие. Евангелисты традиционно делают акцент на четырех вещах: авторитете Библии (а не столько церкви), смерти Христа как единственном пути к спасению, необходимости личного обращения и обязанности обращать в веру (евангелизировать) других. Многие из религиозных деятелей вовлечены в медиаинфраструктуру подкастов, стримингов, конференций, YouTube-каналов, книг и так далее.

При этом по многим вопросам бóльшее значение будет иметь расовая принадлежность прихожан, нежели то, евангелист он или лютеранин. В то время как 85% белых избирателей-евангелистов в 2024 году идентифицировали себя с Республиканской партией или склонялись к ней, 84% темнокожих протестантов поддержали демократов. 

Данные Pew Research Center о партийных предпочтениях указывают на то, что политический феномен, требующий объяснения, — это не евангельская вера как таковая, а именно белый консервативный евангелизм и выстроенные вокруг него институты, а также связь этих групп верующих с идеологией христианского национализма.

С демографической точки зрения, Соединенные Штаты действительно остаются преимущественно христианской, но при этом все более секулярной страной. Согласно исследованию Pew Research Center, проведенному в 2023–2024 годах, 62% взрослых американцев идентифицируют себя как христиане (для сравнения, в 2007 году этот показатель составлял 78%). При этом 29% опрошенных сейчас заявляют об отсутствии какой-либо религиозной принадлежности. 

Примерно 40% американцев называют себя протестантами. Из них 23% Pew относит к евангелической протестантской традиции, 11% — к старым церквям «мейнстрим-протестантизма» (историческим церквям) и 5% — к традиционно темнокожим протестантским группам. Католики составляют примерно одну пятую часть населения, православные христиане — около 1%. А баптисты составляют 12% взрослого населения США. На долю пятидесятнических деноминаций приходится около 4%, а еще чуть более 7% — остальные протестанты, вне любых деноминаций.

Исследование Pew наглядно демонстрирует, почему такие понятия, как «евангелист», «баптист», «пятидесятник» и «внеденоминационный протестант», нельзя рассматривать как взаимоисключающие: один и тот же человек может одновременно быть белым евангелистом, южным баптистом и членом автономной местной общины. Большинство евангелистов не признают иконы, культ святых, сложное церковное облачение или фиксированную литургию.

Еще одна группа — фундаменталисты. Это более узкое понятие, которое описывает консервативных протестантов, в начале XX века вступивших в борьбу с «либеральными ценностями». Фундаменталисты настаивали на фактической истинности библейских чудес и склонялись к сепаратизму, создавая обособленные церкви, школы, университеты и пр. При этом после Второй мировой войны некоторые фигуры пытались сделать фундаментализм более открытым, стали называть себя евангелистами и существенно повлияли на нынешние евангельские группы верующих.

Другое пересекающееся множество — это пятидесятники (в английском pentecostals). В целом, пятидесятничество не является синонимом белого консерватизма. Движение породило как преимущественно «белую» Ассамблею Бога, так и традиционно темнокожую Церковь Бога во Христе. Однако в США больше белых пятидесятников (от 65 до 67%), которые больше склонны к христианскому национализму.

Харизматики — они же «харизматические» христиане — верят в те же современные дары Святого Духа (исцеление, пророчество, глоссалия), однако не обязательно принадлежат к пятидесятнической деноминации. Это скорее еще одна описательная категория, нежели связанная группа церквей. Начиная с 1960-х годов практика говорения на иных языках, исцеления и пророчества распространилась на католическую, епископальную, баптистскую и другие церкви. 

Так, католик-харизмат может оставаться в Римско-католической церкви, посещать мессу и признавать авторитет епископов, но при этом участвовать в молитвах об исцелении. В то же время независимый харизмат может вообще не принадлежать ни к одной деноминации. Проще говоря, слово «харизматический» описывает скорее определенный тип религиозного опыта, нежели конкретный институт.

Границы между всеми этими группами крайне размыты: ту же Полу Уайт, которая теперь благодаря Трампу возглавляет «Офис веры», можно одновременно охарактеризовать как евангелистку, харизматку, находящуюся под влиянием пятидесятников, внеденоминационную христианку и телепроповедницу «теологии процветания» (prosperity gospel).

«Теология процветания» — это тоже течение мысли, а не религиозная деноминация. Ее проповедники учат, что вера, позитивное мышление (позитивная речь) и финансовые пожертвования способны принести человеку здоровье, успех и материальное благополучие. Прихожанам часто предлагают «посеять семя» — сделать пожертвование, которое, как ожидается, вернется к ним в будущем в виде божественной награды. 

Проповедники теологии процветания создали одни из самых влиятельных телевизионных служений и мегацерквей, хотя многие баптисты, реформатские евангелисты и даже другие пятидесятники открыто осуждают их учение, называя его эксплуатацией верующих. При этом богатство и успех человека воспринимаются и как доказательства его божественного принятия. Неудивительно, что Трамп вписался в это течение. 

Многие из этих групп и религиозных течений пересекаются в мегацерквях. По описанию Хартфордского института исследований религии, типичную мегацерковь отличает сильная единоличная власть старшего пастора. Она часто имеет большое количество социальных (и в том числе политических) проектов, большие медиаресурсы и штат профессиональных сотрудников. Сейчас их популярность растет. Они функционируют как социальные вселенные для прихожан, что можно эффективно использовать в привлечении электората. Зачастую, когда пастор такой церкви выражает поддержку какому-либо кандидату, это не просто формальное одобрение, а мобилизация ресурсов этой общины. 

Например, община Роберта Джеффрисса, который благословлял президента на войну с Ираном, стала для Трампа источником авторитетных защитников на телевидении. Другие пасторы могут открывать свои кампусы для предвыборных мероприятий или распространять политические тезисы через проповеди, подкасты и общие молитвенные созвоны. Это не означает, что каждый прихожанин слепо подчиняется пастору, но это делает мегацерковь мощнейшим институтом для политической мобилизации.

Наконец, в этой экосистеме существуют независимые сети, которые исследователи часто приписывают к движению «Новая апостольская реформация» (New Apostolic Reformation/NAR). Точнее всего их можно описать как «независимых сетевых харизматов». Участники в них связаны между собой в первую очередь горизонтально: через конференции, подкасты, взаимную поддержку и личные отношения лидеров. В этой части религиозного спектра американских евангелистов некоторые группы признают, что называют некоторых современников «апостолами» и «пророками». Это люди, как считают верующие, обладают духовной властью над сетями церквей и получают прямые послания от Бога. «Апостолов» не назначают епископы — их авторитет основывается на признании их заслуг другими лидерами и последователями.

Хотя, на первый взгляд, такая структура может казаться не очень эффективной, она способна очень быстро распространять идеи: пасторы ходят друг к другу на стримы; пророчество, сказанное одной фигурой, распространяется на христианском телеканале другой; ролики попадают в соцсети и рилсы; активисты организуют конференции.

Одновременно такая структура делает движение практически неуязвимым для регулирования и контроля со стороны. Например, когда в 2020 году среди верующих распространилось пророчество, ложно предсказывавшее победу Трампа, даже для верующих оказалось невозможным каким-либо образом привлечь автора этого пророчества к ответственности.

Религиозные высказывания консервативных евангелистов в США защищены от проверки фактами еще двумя концепциями: идеей духовной войны (spiritual warfare) и учением о «семи горах» (Seven Mountains). 

Идея духовной войны означает, что события в видимом мире отражают параллельно идущий сверхъестественный конфликт между ангелами и демонами, добром и злом. Причем это касается не только уровня жизни отдельного человека, но и политики — контроля над городами, правительствами, СМИ, университетами, целыми государствами. Молитва воспринимается как «оружие» в этой войне, связывающее духов и возвращающее земные институты Богу, а политические оппоненты становятся оружием демонов.

С этой идеей тесно связана евангелическая концепция «семи гор», согласно которой общины имеют мандат на активное преобразование общества. Христиане, по их мнению, должны взять в свои руки ключевое влияние на семь ключевых сфер жизни земного мира: правительство, СМИ, образование, бизнес, семью, религию, искусство и индустрию развлечений.

Лэнс Уоллнау — евангелист и харизматик, активно продвигающий на своих платформах концепцию «семи гор», — еще в 2016 году сравнил Трампа с персидским правителем Киром Великим. В Библии этот язычник называется божьим помазанником. Писание говорит, что он был выбран для того, чтобы позволить вернуться евреям в Иерусалим. 

Именно через это сравнение Уоллнау смог объяснить религиозной аудитории, почему можно закрыть глаза на недостатки Трампа, в том числе тянущиеся против него иски о сексуальном насилии и домогательствах. Согласно этой концепции, моральный облик президента не имеет значения, поскольку он избран для другого — для спасения верующих из плена светских либералов, феминизма, прав ЛГБТ, иммиграции и якобы антихристианского правительства.

При этом ритуалы по типу благословения Трампа на войну с Ираном, в которые теперь активно вовлекаются разные пасторы-евангелики, только подтверждают эту идею и ретранслируют «месседж» для верующих. А пророчества еще больше подкрепляют нарратив: через них любые провалы нынешнего президента США можно описывать как битву между добром и злом. Именно так, например, некоторые телепроповедники описывали судебные преследования Трампа.

С позиционированием его как «помазанника божьего» прочно связана и идеология христианского национализма. Подобно трампизму, эта идеология считает, что Америку украли либералы и ее надо вернуть в христианство, христианам и на путь традиционных семейных ценностей, отсутствия иммиграции, запрета абортов и прочее. Такие верующие считают, что Трамп нужен именно для этого возвращения «украденного», чтобы сделать Америку исключительно христианской страной.

Альянс между консервативным христианством и трампизмом держится не только на организационных структурах и деньгах, но и на общем понимании того, что именно пошло не так с Америкой. Последние десять лет на трампистских митингах торговцы регулярно продают кепки с надписями «Бог, оружие и Трамп» и «Иисус — мой спаситель, Трамп — мой президент».

В политическом лексиконе и трампистов, и евангеликов — приверженцев христианского национализма объединяет одно главное понятие: «семейные ценности». При этом использование этого словосочетания отнюдь не означает, что политик сам должен вести образцовую христианскую семейную жизнь (ведь он «богоизбранный»). Это означает, что от него ждут, что он защитит определенный социальный порядок: ограничение абортов, единственно доступный гетеросексуальный брак, традиционное распределение ролей между мужчинами и женщинами при лидерстве мужчин, неприятие транс-людей, публичное главенство христианства и защиту нации от «чужаков».

Сама идея «семейных ценностей» не является библейским догматом, а была политически сконструирована в США в 1960–1970-х годах. Тогда одновременно шли процессы разных социальных трансформаций: десегрегация, борьба за гражданские права, распространение феминизма, легализация абортов, ЛГБТ-активизм, сексуальная революция, отмена обязательных молитв в госучреждениях (например, школах).

Не существует единого мнения, что именно стало причиной развития консерватизма среди евангеликов в это время. Даже решение по абортам, которые позже стали мобилизационным фактором для телеевангелистов, поначалу не объединяло лидеров движения. Одна из теорий называет катализатором мобилизации действия федеральных властей против налоговых льгот для христианских школ, практиковавших расовую сегрегацию.

Так что наиболее вероятно, что разные факторы влияли на разные общины: несколько конфликтов вокруг понятий расы, гендера, сексуальности, образования и споры о границах компетенции федеральных властей постепенно срослись в единую концепцию «защиты семьи». Этот религиозно-политический язык оказался очень эффективным, так как переводил масштабные политические процессы на уровень личных, даже интимных страхов. Феминизм подавался не как равноправие женщин, а как угроза авторитету отцов; права геев — как угроза детям; аборт — как убийство невинных новорожденных; секс-просвещение — как вмешательство государства в отношения родителей и детей. 

Одной из самых ярких фигур, повлиявших на формирование консервативных правых христиан, стал даже не пастор, а психолог. Его звали Джеймс Добсон, а его программа на телевидении называлась «Фокус на семье» (Focus on the Family). В упадке нации он винил либеральный подход к воспитанию детей и изменение гендерных ролей. Его передача — один из первых примеров сплетения республиканизма и христианского консерватизма. Как отмечала газета The Washington Post, Добсон представлял работу женщин по найму, контрацепцию, сожительство, аборты и однополые браки как составляющие единой «моральной катастрофы». 

Это была не только идеология, но и коммерчески успешный проект. К 2005 году годовой доход «Фокуса на семье» приближался к $140 млн. «Семейные ценности» стали в интерпретации Добсона одновременно теологией, медиапродуктом и электоральной идентичностью Республиканской партии.

Ставка евангелистов на Трампа как защитника «семейных ценностей» сыграла еще в его первый президентский срок. В 2016 году он обещал назначить судей Верховного суда, которые отменят решение по делу «Роу против Уэйда», ставшего основой в американском прецедентном праве для легализации абортов в целом по стране. В итоге трое назначенных им судей Верховного суда действительно обеспечили большинство в 2022 году, что привело к отмене единого федерального конституционного права на аборт. Таким образом решение было передано на уровень штатов, чем немедленно воспользовались власти наиболее консервативных из них. Когда Трампа спросили, его ли это заслуга, он ответил: «Это решение принял Бог!»

Неудивительно, что евангелисты поддержали Трампа и в следующих предвыборных кампаниях. Его концепция «семейных ценностей» продолжает реализовываться и на втором сроке. В первый же день возвращения в офис Трамп постановил признавать только два биологических маркера пола. Кроме того, он не оставляет попытки ограничить права транс-людей, стремится к сокращению финансирования школьных программам секс-просвещения и так далее. 

В США есть законы, которые запрещают церквям, освобожденным от налогов, официально поддерживать конкретных кандидатов на выборах. Однако децентрализованная инфраструктура евангелистов — с их отдельными НКО, комитетами и активистками группами — позволяет эти законы обходить.

Например, в ходе избирательного цикла 2024 года организация Ральфа Рида (еще одного проповедника, благословившего Трампа на войну с Ираном) «Коалиция веры и свободы», которая связывает консервативных евангелистов и избирателей-католиков с Республиканской партией, потратила десятки миллионов долларов на мобилизацию электората в поддержку Трампа. Позже руководство коалиции заявило, что в рамках их операционного бюджета, составившего $60 млн, велась работа через 13 тысяч церквей, а активисты посетили примерно 10 млн хозяйств. Накануне голосования организация планировала охватить от 17 млн до 18 млн избирателей в ключевых колеблющихся штатах.

Постоянно действующая религиозная инфраструктура способна годами накапливать базы данных и выстраивать тесные связи с верующими. Аналогичный мост между религией и политикой строила и организация Чарли Кирка Turning Point благодаря своему проекту TPUSA Faith. Как сообщало издание The Guardian, на саммите пасторов в 2024 года Чарли Кирк настойчиво призывал священнослужителей выступать в роли неофициальных доверенных лиц Трампа и отправлять своих прихожан агитировать по домам в колеблющихся штатах. Через специальный онлайн-портал Кирк снабжал пасторов готовыми планами проповедей, графическими материалами и другими электоральными материалами.

Есть и еще одно измерение MAGA-евангелизма. За спинами церквей скрывается влиятельный слой крупных спонсоров. Один из таких примеров — компания Ziklag, закрытая сеть доноров, финансируемая очень состоятельными христианскими семьями, включая, например, владельцев таких гигантов, как Hobby Lobby или Uline. Документы, попавшие в распоряжение расследовательских проектов ProPublica и Documented, раскрыли в 2024 году планы сети потратить около $12 млн на мобилизацию прореспубликанских избирателей и оспорить регистрацию более миллиона избирателей в колеблющихся штатах.

Кроме того, Ziklag в 2024 году выделил $700 тысяч на финансирование «Тура мужества» евангельского проповедника Лэнса Уоллнау. Того самого, который называет Дональда Трампа «помазанником божьим» и активно продвигает идею «семи гор». Ziklag, кстати, ее тоже поддерживает. На одной из остановок тура в Пенсильвании официальное предвыборное мероприятие Джей Ди Вэнса было буквально встроено между религиозными сессиями. Экран за сценой синхронно менял эмблему религиозного тура на логотип кампании Трампа — Вэнса и обратно. 

Кроме Ziklag, есть и отдельные миллиардеры, выстраивающие целые локальные экосистемы. Причем для Америки исторически типично соседство евангелизма и богатства: существуют целые исследования на тему связи евангелизма и нефтедобывающей индустрии в южных штатах. Например, в Техасе нефтяные магнаты-миллиардеры могут по совместительству быть проповедниками-мирянами, как Тим Данн и Фэррис Уилкс. Последние финансируют в своем штате гигантское количество комитетов политического действия, аналитических центров, СМИ и НКО и тем самым мобилизуют республиканцев и электорат для них. Согласно расследованию ProPublica, с 2000 года Данн и его супруга пожертвовали более $29 млн техасским кандидатам, а Уилкс с женой — еще $16 млн. Впоследствии Данн вышел на общенациональный уровень, внеся в 2024 году $5 млн на поддержку президентской кампании Трампа.

Финальная стадия этого процесса — направление ресурсов движения на формирование кадрового состава правительства и госполитики. Самый яркий пример — «Проект 2025». Возглавлявший его фонд Heritage Foundation и собранная им коалиция, куда вошли как светские консервативные, так и ультрарелигиозные организации, вместе создавали масштабную базу данных потенциальных назначенцев и программу их подготовки. Позже эти идеологически надежные кадры должны были занять ключевые позиции в аппарате федерального правительства. Подобным образом в правительстве, например, и оказалась телевангелистка Пола Уайт.

Американские правые евангелисты-консерваторы — часть более широкого транснационального движения. Близкие им идейно движения не всегда контролируются напрямую из США и могут заметно отличаться. Универсален политический метод: харизматичные лидеры и пасторы, преподносящие политику как священную войну; церковные и медийные сети, распространяющие фейк-ньюс и политические пророчества; авторитарные лидеры, которые обещают вставать на сторону консервативных верующих взамен на абсолютную лояльность.

Опасность для демократий в этом случае заключается не в самом росте пятидесятничества (пятидесятнические и евангельские общины политически разнообразны) или харизматического течения в евангелизме. Риск в том, что их необычайно плотные социальные сети используются правыми, представляя конкретные политические силы орудиями Бога, а их поражение на выборах — победой зла в духовной войне.

Наиболее яркий пример использования подобной схемы правыми за пределами США — это Бразилия. Согласно переписи 2022 года, 47,4 млн человек в стране относили себя к евангелистам — около 26,9% всего населения, показатель, сравнимый с США. Многие из них принадлежат к пятидесятникам и харизматикам. Их общины часто обеспечивают социальную помощь, например поддержку наркозависимым, и выступают в некоторых местах как социальные институты, особенно там, где государство слабо. У видных пасторов в таких сообществах очень сильный авторитет, который выходит за рамки обычных богослужений.

Именно этим воспользовался бывший президент Бразилии Жаир Болсонару: в июле и августе 2022 года 40% его публичных выступлений за пределами столицы страны пришлись на религиозные мероприятия. Согласно социологическим опросам, его электоральная поддержка среди евангелистов составляла больше 60%. 

В то же время пасторы и религиозные инфлюенсеры нагнетали обстановку: пророчили, что оппонент Болсонару, Лула да Силва, закроет все церкви, будет преследовать христиан и продвигать сатанинские силы. Одна из бразильских евангелистских деноминаций, Всемирная церковь (Igreja Universal do Reino de Deus/ IURD), и вовсе выпустила манифест, в котором заявила: невозможно одновременно быть христианином и придерживаться левых взглядов.

На самом деле Лула да Силва — католик. Он неоднократно опровергал высказывания о том, что собирается закрывать церкви. Но сторонников Болсонару уже было не переубедить, поэтому его проигрыш они посчитали незаконным. 8 января 2023 года тысячи сторонников экс-президента разгромили здания Конгресса, президентского дворца и Верховного суда. Некоторые из них пели псалмы, выбивая окна и уничтожая мебель. 

Внутри захваченных зданий демонстративно выставлялись Библии, а среди нападавших, по некоторым сообщениям, были даже пасторы. Это насилие стало эхом нападения на Капитолий в Вашингтоне, США, двумя годами ранее — 6 января 2021 года. Ситуация была аналогичная: избранник правых христиан проиграл, и те посчитали выборы незаконными. Как и в Бразилии, в США в нападении на Капитолий участвовали среди прочих сторонников Трампа большое количество правых евангелистов.

Подобную смесь евангелистов, христианских националистов и трампистов можно встретить и за пределами обеих Америк. Например, в, казалось бы, неожиданном месте — Южной Корее. После того как в декабре 2024 года президент Южной Кореи Юн Сок Ёль объявил чрезвычайное военное положение, а после подвергся импичменту, радикальные протестантские пасторы сразу же назвали этот процесс священной борьбой против коммунистов и «сил зла». 

На один из подобных митингов религиозная организация Save Korea собрала более 50 тысяч человек. Верующие держали плакаты с надписями, повторяющими трампистский лозунг «Остановите кражу [голосов]» (Stop the Steal). Позже активисты, поддерживающие Юна, ворвались в здание суда в Сеуле, а один известный евангельский проповедник пригрозил «стереть в порошок» судей, если те отстранят президента от должности. 

Агентство Reuters подробно задокументировало, как молитвенные собрания, ультраправые YouTube-каналы и политики правящей партии подпитывали и усиливали риторику друг друга, несмотря на полное отсутствие доказательств в поддержку их заявлений о фальсификациях на выборах. И хотя в итоге Конституционный суд утвердил отстранение корейского президента от власти, этот эпизод продемонстрировал, насколько быстро подобная американская лексика и технология могут быть адаптированы к совершенно другой христианской традиции и контексту.

При этом идеи идут рука об руку с методами работы и финансовыми потоками. Расследование независимой медиаплатформы OpenDemocracy показало, что, начиная с 2007 года, 28 преимущественно христианских американских организаций потратили за рубежом более $280 млн, включая почти $90 млн в Европе. Связанные с Трампом юридические и религиозные группы вмешивались в суды, касающиеся абортов и прав ЛГБТ, в разных странах Европы: в Австрии, Италии, Польше, Франции и в Европейском суде по правам человека.

При этом влияние не является односторонним. Венгрия при Викторе Орбане, Бразилия при Болсонару и другие эксперименты по выстраиванию «нелиберальной демократии» в свою очередь снабдили американских и европейских консерваторов готовыми моделями контроля над судами, СМИ, образованием и гражданским обществом при формальном сохранении электорального процесса.

Подобные движения несут угрозу демократиям по всему миру, поскольку меняют сам смысл политической конкуренции. Если политика описывается в терминах сверхъестественной битвы добра и зла, то любой компромисс начинает восприниматься как вероотступничество, а насилие легко оправдывается «духовной борьбой». В итоге формально демократическая система постепенно сама себя разрушает, изгоняя плюрализм мнений, подотчетность власти и саму возможность мирной смены власти.