Шиит и меч: почему Израиль оказался в ловушке в Ливане

26 июня Ливан и Израиль подписали промежуточное рамочное соглашение. Оно предполагает, что Бейрут разоружит «Хезболлу», а Израиль выведет войска с юга Ливана. С первого дня войны США и Израиля с Ираном официальный Бейрут подчеркивал свой нейтралитет. Когда 2 марта «Хезболла» все-таки атаковала Израиль, президент и правительство Ливана осудили этот шаг, вновь потребовали от шиитской группировки сдать оружие и начали прямые переговоры с Израилем.

Ливанское правительство и до марта 2026 года требовало от «Хезболлы» распустить военное крыло и обеспечить монополию государства на оружие и внешнеполитические решения. Президент Жозеф Аун говорил об этом в инаугурационной речи перед парламентом, который избрал его в январе 2025 года.

На протяжении всего прошлого года «Хезболла» отказывалась сдавать оружие. Когда в августе правительство поручило военным разработать план разоружения группировки, ее генсек Наим Касем пригрозил гражданской войной. Его слова осудили премьер-министр Наваф Салам и многие видные политики. Однако всё меньше ливанцев сомневаются в том, что «Хезболла» готова пожертвовать страной, чтобы сохранить оружие.

Этим оружием она убивает не только израильских военных. В Ливане шиитскую группировку подозревают в убийствах неугодных политиков, силовиков и журналистов, таких как экс-премьер Рафик аль-Харири (2005 год), близкий к нему генерал полиции (Сил внутренней безопасности) Висам аль-Хасан (2012 год), экс-министр финансов Мухаммад Шатах (2013 год) или шиитский публицист Локман Слим (2021 год).

Более того, в мае 2008 года боевики «Хезболлы» заняли западный Бейрут. Дело в том, что весной 2008 года кабинет министров покусился на систему связи группировки, неподконтрольную силовикам и правительству. В ответ «Хезболла» атаковала в Бейруте объекты, связанные с партией тогдашнего премьер-министра. А в ливанских горах шиитские боевики напали на друзов из числа сторонников другой партии, входившей в правительство. В итоге этих столкновений погибли десятки людей.

«Хезболла» также участвовала в гражданской войне в Сирии на стороне режима Асада, и это отнюдь не способствовало росту популярности группировки в Ливане. Еще в 1976 году, при Хафезе Асаде (президенте в 1971–2000 годах), сирийская армия вошла в Ливан и оставалась там до 2005 года. Дамаск вывел войска лишь на фоне массовых протестов в Ливане и под давлением США и Франции. За годы оккупации Ливана сирийцы отметились убийствами и похищениями ливанцев и палестинцев. Некоторые ливанцы, пережившие асадовские тюрьмы, были освобождены только после падения режима в Дамаске в декабре 2024 года.

На протяжении 2025 года новое руководство Ливана пыталось добиться, чтобы «Хезболла» распустила свое военное крыло. Президент и премьер-министр не раз подчеркивали, что сделать это можно только через диалог.

При этом до прошлого года сложно было себе представить, что правительство страны вообще поднимет вопрос о разоружении группировки. У последней было достаточно союзников и влияния, чтобы не допустить этого. Ситуация изменилась во многом из-за поражения «Хезболлы» в войне с Израилем в 2023–2024 годах. Осенью 2024 года Израиль резко эскалировал атаки на «Хезболлу», уничтожил значительную часть ее военного и политического руководства, включая ее харизматичного генсека Хасана Насраллу, и ракетного арсенала. Стало ясно, что несмотря на заявления Насраллы о «балансе устрашения» между группировкой и Израилем, ее возможности серьезно сократились.

Тем не менее «Хезболла» сохранила и тысячи боевиков, и часть арсенала, а также продвинулась в использовании FPV-дронов на оптоволокне (это стало заметно на поле боя весной 2026 года). Ликвидация руководства организации осенью 2024 года предсказуемо не привела к ее распаду: в отличие от других ливанских партий, она опирается на структуры, а не на личности. К тому же у группировки есть идеология, школы и пропагандистские СМИ, а также внешний спонсор.

Открыв «фронт поддержки» ХАМАС 8 октября 2023 года, «Хезболла» втянула Ливан в непопулярную и разрушительную войну. Это стоило ей многих союзников.

В прошлом ее влияние во многом строилось на союзах с различными партиями и политиками, причем не только шиитами. У нее было немало партнеров среди христиан, суннитов и друзов. А это крайне важно в ливанской политической системе, ведь она построена на квотах для представителей разных религий (и конфессий внутри них).

Война стала последней каплей, добившей союз «Хезболлы» с христианским Свободным патриотическим движением (СПД). В 2005–2022 годах СПД было крупнейшей христианской партией в парламенте. И с 2006 года оно состояло в союзе с группировкой. Во многом именно ее поддержка позволила основателю СПД, Мишелю Ауну, стать президентом в 2016 году.

Со своей стороны, СПД давало «Хезболле» «христианское прикрытие». Движение выступало против критиков «Хезболлы» и против разоружения группировки, а также поддерживало ее нарратив о «сопротивлении», цель которого — якобы защита от Израиля ливанцев всех конфессий. Это давало «Хезболле» аргумент в спорах с теми, кто считает, что она действует только в интересах шиитов и Ирана.

Союз трещал по швам еще до октября 2023 года. Новый председатель СПД, Джебран Басиль, — зять Мишеля Ауна — хотел сменить тестя на посту президента. Однако «Хезболла» поддерживала другого своего союзника — Сулеймана Франжье, с которым у Джебрана Басиля напряженные отношения. Так что лагерь союзников организации так и не смог сплотиться вокруг одного кандидата. Начавшаяся война с Израилем оказалась слишком непопулярной: большинство ливанцев сочувствовали жителям сектора Газа, но, судя по медиа и соцсетям, не хотели воевать с Израилем.

После поражения в войне 2023–2024 годов группировка также потеряла некоторых союзников-суннитов. Например, депутата от города Триполи Фейсала Карами — наследника одной из самых влиятельных ливанских династий ХХ века, много лет бывшего союзником Асадов и «Хезболлы». 

В 2025 году Карами отдалился от группировки. Он начал хвалить «мудрую политику» Саудовской Аравии, которая в последние пару лет стала снова проявлять интерес к Ливану. Она поддержала избрание Жозефа Ауна президентом и по-прежнему благосклонно настроена к нему. В этом смысле Карами стал больше похож на других суннитских политиков в Ливане: они скорее ориентируются на Эр-Рияд, чем на Тегеран. Так что куда интереснее слова Фейсала Карами о том, что он поддерживает курс президента и правительства, которые хотят добиться монополии государства на оружие — в первую очередь в отношении «Хезболлы», хотя есть и другие более мелкие вооруженные группировки.

Кроме того, по сообщениям ливанских СМИ, на похороны убитого в результате израильского удара генсека Хасана Насраллы не явились представители суннитского движения «Аль-Ахбаш» (хабашиты). Это исламское движение исторически связано с режимом Асадов и близко к «Хезболле». На выборах 2022 года движение впервые получило два мандата (из 128 в парламенте).

Идеологически «Аль-Ахбаш» враждует с салафитами и суннитскими исламистами, которые обычно также враждебны шиитам и алавитам. Это делало хабашитов удобным инструментом в противостоянии с исламистами. Вдобавок алавитская династия Асадов поддерживала суннитское движение «Аль-Ахбаш», чтобы ослабить своих оппонентов из числа суннитских политиков.

Движение выросло из числа последователей эфиопского шейха по имени Абдалла аль-Харари аль-Хабаши, который приехал в Ливан в 1960-х. В своих книгах Абдалла аль-Харари много и жестко критиковал исламистов (включая «Братьев-мусульман») и салафитов (выступающих за максимально буквальное и строгое толкование Корана).

По всей видимости, с 1980-х режим Асадов поддерживал хабашитов. Аднан Трабулси стал депутатом в 1992 году, но в 1996-м лишился мандата и сумел вернуться в парламент лишь в 2018 году. Помимо двух депутатов (Аднана Трабулси от Бейрута и Таха Наджи от Триполи), у движения есть несколько школ в Ливане.

Стоит также отметить, что еще на парламентских выборах 2022 года депутатского мандата лишился главный союзник «Хезболлы» в общине друзов — эмир Таляль Арслан, который проиграл независимому оппозиционному кандидату по имени Марк Дау. Последний не связан с династиями Джумблат и Арслан, которые уже несколько веков доминируют среди ливанских друзов.

Победа Марка Дау над эмиром Арсланом отражает важный тренд последних десяти лет: разочарование ливанцев в политических элитах. Недовольство выразилось сначала в массовых протестах осени 2019 года. Поводом послужил сбор на звонки в WhatsApp (в стране с дорогой мобильной связью), но причиной были повальные коррупция, кумовство и попытки залатать дыры в бюджете за счет граждан. На выборах 2022 года многие кандидаты представляли себя в качестве представителей протестного движения, охватившего все регионы и конфессии осенью 2019 года.

В итоге кандидаты от «гражданского общества» (вроде того же Дау) добились беспрецедентного успеха на выборах в 2022 году. Тогда 12 из 128 мандатов отошли оппозиционерам, не связанным с традиционными партиями и династиями (в 2018 году в парламент попала журналистка-армянка Паула Якубьян, переизбравшаяся в 2022 году). Характерно, что осенью 2019 года на протестующих не раз нападали активисты «Хезболлы» с палками.

В результате в 2022 году лагерь группировки лишился большинства в парламенте. А в начале 2025 года депутаты, избравшиеся после протестов 2019-го, помогли выбрать Жозефа Ауна президентом и сформировать правительство Навафа Салама.

Накануне 2 марта против втягивания Ливана в войну публично выступили премьер-министр Наваф Салам и глава МИД Юсеф Ражжи. Против выступали и некоторые политики, вроде миллиардера Фуада Махзуми — депутата-суннита от Бейрута.

Предсказуемо за пределами общины шиитов ракетный удар «Хезболлы» по северным районам Израиля 2 марта был встречен с осуждением. Группировку критиковали за то, что она снова втянула страну в войну, не заботясь о мнении сограждан. Многих особенно возмутило то, что поводом для атаки на Израиль стала месть за убийство верховного лидера Ирана Али Хаменеи. А ведь «Хезболла» постоянно повторяет, что действует в интересах Ливана и защищает всех его граждан от Израиля. На деле же, с точки зрения многих ливанцев, группировка втянула страну в самоубийственную войну за чужие интересы — второй раз за два с половиной года.

На залп «Хезболлы» из шести ракет 2 марта Израиль ответил массированными бомбардировками шиитских районов на юге и востоке Ливана, а также в южных пригородах Бейрута, где живут не только шииты. В течение нескольких недель больше миллиона ливанцев бежали из своих домов, спасаясь от войны.

Недавний опрос общественного мнения, проведенный Information International, показывает: большинство христиан и друзов считают, что весенняя эскалация — результат действий именно группировки. Ливанские сунниты расколоты: 39% винят «Хезболлу», 33% — Израиль. Большинство же шиитов возлагают ответственность на Израиль.

Весной президент Ливана Жозеф Аун неоднократно заявлял, что «Хезболла» втянула страну в «чужую войну». В начале марта кабинет министров запретил военную и прочую деятельность группировки «в сфере безопасности». На практике ливанская армия не решается полностью внедрять эти ограничения: какое-то число боевиков ненадолго задержали, но вскоре отпустили под залог.

Уже в первые недели второй иранской войны Жозеф Аун пошел на беспрецедентный шаг — заявил, что открыт к прямым переговорам с Израилем. Это при том, что между странами нет дипломатических отношений и на протяжении десятилетий не было никаких прямых официальных контактов. По словам Ауна, только переговоры позволят гарантировать мир на ливано-израильской границе.

Переговоры начались в середине апреля. С тех пор дипломаты двух стран встречались несколько раз, а с конца мая под эгидой Пентагона идут контакты между ЦАХАЛ и ливанской армией. Хотя Бейрут не добился полного прекращения огня, Израиль стал воздерживаться от бомбардировок ливанской столицы.

По традиции в ливанской политической системе президентом может быть только маронит — представитель крупнейшей христианской конфессии в стране. Исторически марониты проживают преимущественно в Ливане и, будучи католиками, сохраняют собственного патриарха с резиденцией в Ливанских горах. Помимо президента-маронита и премьера-суннита, ключевую роль в Ливане играет спикер парламента. Этот пост зарезервирован за шиитами, и с 1992 года его занимает Набих Берри. Он возглавил шиитское движение «Амаль» в 1980-м, на фоне гражданской войны 1975–1990 годов.

При поддержке Сирии «Амаль» стало крупнейшим шиитским ополчением. Но после войны боевики были демобилизованы, и движение превратилось в политическую партию. Хотя его сторонники сохраняют оружие (в ливанской политической культуре это дело обычное), тяжелого вооружения, туннелей и ракет у «Амаль», в отличие от «Хезболлы», нет. Сила Набиха Берри не в пушках, а в умении направлять государственные бюджеты в карманы приближенных и избирателей.

В конце 1980-х «Хезболла» и «Амаль» даже воевали за контроль над шиитскими районами Ливана, а в 1990-х, после гражданской войны, стали союзниками. На выборах они выставляют общие списки кандидатов. После вывода сирийских войск в 2005 году этот «шиитский дуэт» стал козырем в руках Набиха Берри и «Хезболлы». Вместе они контролируют все 27 парламентских мандатов, зарезервированных для шиитов.

Сохранят ли они союз? В конце концов, избиратели движения «Амаль» сосредоточены именно на юге Ливана, причем в большей степени, чем в случае «Хезболлы». К тому же исторически «Амаль» ориентировалось на режим Асадов, а не на Иран. Но пока явных признаков раскола между ним и «Хезболлой» не просматривается.

А без поддержки Набиха Берри у ливанских властей вряд ли получится заключить соглашение с Израилем. Без шиитских политиков у соглашения не будет достаточной легитимности — опять же, потому что в ливанской политике важен консенсус между конфессиями. Не говоря уже о том, что «Хезболла» может создавать «факты на земле», атакуя израильтян, а спикер Берри может заблокировать это соглашение в парламенте.

Недавний опрос Information International показывает, что подавляющее большинство шиитов выступают против переговоров с Израилем (92,9%) и разоружения «Хезболлы» (87,5%). При этом среди суннитов 54,4% опрошенных поддерживают переговоры, а 38% — против дипломатии с Израилем.

Отчасти такие ответы шиитов — это следствие пропаганды «Хезболлы» (включая СМИ и систему школ) и запугивания оппонентов в шиитской общине. Но огромную роль сейчас играет то, что шииты чувствуют себя жертвами сложившейся ситуации: сотни тысяч бежали из своих домов, многие потеряли родных и близких — как боевиков группировки, так и гражданских, включая женщин, детей, стариков и медицинских работников.

К тому же, с точки зрения многих сторонников «Хезболлы», именно она десятилетиями давала им доступ к медицине и образованию, пока центральное правительство пренебрегало периферийными регионами. А теперь это правительство пытается разоружить их покровителей и договориться с Израилем.

Правда, не все шииты поддерживают «Амаль» и «Хезболлу», 7,9% из них выступают за разоружение последней. Но проблема в том, что у критиков «шиитского дуэта» попросту нет политического представительства. И хотя в правительстве есть один министр-шиит (Фади Макки), не связанный с этими движениями, он всё же скорее технократ, нежели политик, и массовой поддержки избирателей не имеет.

Пока ничто не указывает на то, что Израиль выведет войска из Южного Ливана в этом году. Осенью в стране пройдут парламентские выборы — возможно, самые сложные в карьере Биньямина Нетаньяху. Ему как никогда важно не показаться слабым в глазах своего электората.

Но даже если оппозиция победит на выборах в Кнессет, формирование коалиции займет как минимум несколько недель. И нет оснований полагать, что вывод войск из Ливана будет приоритетом нового правительства. При этом не факт, что новые депутаты вообще смогут договориться между собой. А значит, Израиль вполне может отправиться на досрочные выборы уже весной 2027 года.

Главное условие Иерусалима для вывода войск — разоружение «Хезболлы», которое гарантировало бы безопасность жителям северных районов Израиля. Там живут как евреи, так и арабы. Их населенным пунктам по-прежнему угрожают беспилотники группировки. К тому же, до 2023 года эта организация разрабатывала планы вторжения в Галилею с использованием туннелей для захвата заложников.

Однако в Ливане задаются вопросом, как их армия может сделать то, чего не смогла достигнуть израильская? ЦАХАЛ и так во всем превосходит ВС Ливана, но тут есть еще два измерения: экономическое и политическое.

С 2019 года Ливан переживает тяжелейший экономический и финансовый кризис за всю историю республики. К нему привели системная коррупция и плохое госуправление. Банковская система рухнула, вкладчики лишились доступа к своим вкладам, а ливанская валюта подешевела в десятки раз — с 1500 лир за доллар до порядка 90 тысяч. Обесценились и зарплаты, в том числе у военнослужащих. Будут ли они в таких условиях рисковать жизнью, стреляя в своих сограждан?

Но главное — это опасения новой гражданской войны. Ливанцы как никто понимают, как просто ее начать и как сложно закончить. Прошлая гражданская война длилась 15 лет — с 1975-го по 1990-й. «Хезболла» прямым текстом говорит, что оружие сдавать не собирается. С прошлого лета группировка грозит «гражданской смутой», обвиняет правительство в работе на интересы США и Израиля, а с весны 2026-го намекает, что после войны кабинет министров нужно будет сменить. В ответ премьер-министр Наваф Салам настаивает, что правительство будет добиваться монополии государства на оружие и не уступит перед лицом угроз гражданской войной.

С точки зрения «Хезболлы», новая война с Израилем и так была неизбежна. Перемирие, продлившееся с конца ноября 2024 года до 2 марта 2026-го, группировка использовала, чтобы перевооружиться и адаптировать структуру командования. При этом, судя по всему, роль Ирана в управлении «Хезболлой» за это время только увеличилась. Проявляется это, в частности, в том, что от израильских ударов вместе с командирами «Хезболлы» периодически гибнут представители Корпуса стражей исламской революции. А Тегеран вполне готов пожертвовать гражданским миром в Ливане, чтобы сохранить своих самых эффективных прокси. Неслучайно Иран настаивал, чтобы ситуация в Ливане обсуждалась в рамках переговоров с США. В итоге меморандум между США и Ираном содержит пункт о прекращении войны «на всех фронтах, включая Ливан».

Примечательно, что Валид Джумблат, самый влиятельный ливанский политик-друз, не так давно в интервью газете Libération заявил, что раньше с «Хезболлой» можно было вести диалог и достигать компромиссов. Однако после убийства генсека Хасана Насраллы возможностей для этого не осталось, поскольку все важные решения теперь принимает Иран.

Нынешняя ситуация для «Хезболлы», кажется, приемлема. Да, убиты тысячи боевиков и сотни гражданских, сотни тысяч избирателей «Хезболлы», их детей и соседей бежали из родных деревень и городов. На пике войны, весной 2026 года, больше миллиона ливанцев спасались от войны вдали от дома. Около полумиллиона из них так и не вернулись обратно. Многим возвращаться просто некуда: некоторые деревни, расположенные недалеко от границы, израильская армия буквально взрывает и сравнивает с землей.

Но политически израильская оккупация юга Ливана вполне может сыграть на руку шиитским боевикам. На нарратив «Хезболлы» работают захват деревень, снос домов, гибель гражданских и медработников, а также призывы крайне правых министров в Израиле аннексировать юг Ливана. Группировка использует всё это в своей пропаганде «исламского сопротивления», без которого Ливан якобы останется беззащитным перед лицом «сионистской экспансии».

Вдобавок израильское общество весьма чувствительно к потерям. Хотя, в сравнении с Ливаном, где говорят о нескольких тысячах, Израиль точно потерял не менее 32 солдат и четверых гражданских убитыми. В нынешнем конфликте гибнут в основном военные. Но дроны «Хезболлы» также угрожают населенным пунктам в приграничье, и периодически от обстрелов гибнут мирные жители. А нынешняя оккупация Южного Ливана запросто может превратиться в стратегический тупик, подобно предыдущей, продлившейся с 1982-го по 2000 год. Ведь невозможно полностью разоружить «Хезболлу», действуя только на юге: у нее есть сторонники и инфраструктура и в южных пригородах Бейрута, и на северо-западе Ливана. А идея оккупировать весь Ливан звучит слишком безумно даже для нынешнего кабинета Нетаньяху.

При этом соглашение с Израилем рискует только ослабить официальный Бейрут. Президент и правительство и так хотели разоружить шиитскую группировку, а она и так обвиняла их в работе на интересы Израиля. Теперь же Бейрут подписывает рамочное соглашение (26 июня), в котором Ливан соглашается разоружить «Хезболлу». Для многих ливанцев это выглядит как уступка под давлением. Причем эта уступка даже не меняет позицию правительства, но рискует ослабить его поддержку.

В ходе переговоров стороны решили, как Израиль будет выводить свои войска. Предполагается, что ЦАХАЛ будет постепенно отходить из зачищенных от боевиков районов, а на его место будут приходить вооруженные силы Ливана. Однако совершенно неясно, сколько времени это продлится.

Накануне очередного раунда ливано-израильских переговоров — на этот раз в середине июля в Риме — Бейрут подчеркивал, что ожидает конкретных шагов, а именно начала вывода ЦАХАЛ из оккупированных районов. Глава МИД Израиля Гидеон Саар заявил, что еврейское государство готово вывести войска из двух «пилотных зон», которые будут переданы под контроль ВС Ливана. По его словам, переговоры в Риме должны этому поспособствовать. 20 июля ливанские войска вошли в первую «пилотную зону» — в районе деревень Фрун, Срифа и Заутар эль-Гарбие.

Прежде чем снова давать Бейруту деньги, международные партнеры Ливана на Западе и в Персидском заливе ждут реформ, борьбы с коррупцией и разоружения «Хезболлы». Играя вдолгую, террористическая группировка может надеяться, что израильтяне устанут хоронить своих военных, а Иран все-таки договорится с США, его активы разблокируют, и часть денег пойдет ливанским боевикам — на перевооружение, покупку лояльности и, возможно, восстановление домов и инфраструктуры. При этом сложно представить себе, что Израиль откажется от ударов по «Хезболле» на юге Ливана или выведет войска. Так что нет причин считать, что в 2027 году боевые действия в Ливане прекратятся.