«Мы не ждем, а готовимся». Исповедь анархистки из России о жизни в сирийском Курдистане и новой власти в Сирии

Свержение Асада в декабре 2024 года было очень неожиданным и не менее долгожданным для простого народа. Сирийская армия просто посыпалась. Режим бежал. Действия ХТШ были отлично подготовлены — и Турция со своей стороны оказывала поддержку в материальном и идеологическом плане, многие бойцы проходили там подготовку. К ХТШ присоединились разные исламистские группировки, также связанные с Турцией. Кроме того, в этом явно были замешаны и европейские страны, и США, которые после свержения Асада стали покупать 60% сирийской нефти.

Пришедшая тогда к власти ХТШ теперь в прошлом. Сначала она стала частью группировки «Ан-Нусра», затем с ней разошлась в вопросах национализма. ХТШ сконцентрировалась на Сирии, а «Ан-Нусра» стала развиваться как международная организация. 

ИГИЛ в определенный момент воевало против «Ан-Нусры». Сейчас ИГИЛ ведет вооруженную борьбу против ХТШ. При этом ХТШ помогла освободить многих игиловцев, которые потом примкнули к ХТШ или сирийской армии. Главная разница между двумя группировками в том, что ИГИЛ критически относится к желанию ХТШ сотрудничать с Западом.

Власть остается очень нестабильной. Это сохраняет хорошую почву как для революционных организаций, так и для исламистов. В начале лета ИГИЛ совершило три крупных теракта. Они в том числе пытались убить приехавшего в Сирию французского президента Эммануэля Макрона.

У ИГИЛ нет конкретной территории под контролем в Сирии, но до сих пор есть большая база и присутствие. Спящие и действующие ячейки ИГИЛ сейчас есть по всей Сирии, и это большая опасность.

Когда ХТШ вошла в Дамаск, для людей был просто праздник. Но со временем стало понятно, что их режим будет консервативным, заточенным на религию, отчасти шариат. Подтвердились опасения, которые были изначально. Появлялись видео, как где-то раздают бурки на улицах, унижают женщин за их внешний вид.

Правительство Ахмеда Аш-Шараа получает всё больше ресурсов, всё лучше закрепляется на местах. На обещания выборов можно не обращать внимание: на данный момент сирийское правительство очень выгодно США и Турции. ХТШ с самого начала не была независимой силой, всегда представляла интересы других государств.

Сирийцы понимают, что это не ими выбранный правитель, а очередной царь, который пришел ими править. Со временем стало ясно, что Аш-Шараа не собирается решать проблему бедности жителей Сирии. Разразился экономический, топливный кризис. Люди видят это и по ценам в магазинах, и по ценам на электричество и топливо. Многие налоги выросли почти в три раза.

Симпатии в отношении Аш-Шараа со стороны западных государств обусловлены тем, что он частично их проект. Европейцам удобно, когда ближневосточные страны встраиваются в международную систему национальных государств, которая для региона абсолютно не подходит. Сирия называется Сирийской Арабской Республикой, но тут много других народов, которые борются за свое существование.

Курды, ассирийцы, армяне, арабы-алавиты, которые видели пример революции в Рожаве, знают, что народы могут жить в мире и согласии друг с другом. Если сборная Сирии примет участие в следующем чемпионате мира по футболу, это будет очень хорошим примером того, что сирийское государство встраивается в миропорядок. Но это не имеет отношения к потребностям жителей Ближнего Востока.

Сирийское правительство также частично является турецким прокси. Даже сирийские паспорта сейчас печатаются в Турции. То есть, с одной стороны, присутствие турецких военных в Сирии даже снизилось — раньше турецкие дроны постоянно летали вокруг, теперь их больше не слышно, — а с другой стороны, Анкара всё больше вмешивается в сирийскую политику.

В декабре 2025 года началось большое наступление правительственных войск на курдские кварталы в Алеппо. Затем они захватили Дейр Хафр, Тишрин, Табку, Ракку, Дей-Эз-Зор и часть кантона Джазире.

То, что писали о расколе между арабами и курдами, — часть этой войны, попытка спровоцировать рознь между двумя народами. Это делается для того, чтобы эти территории было легче захватить. Власти Сирии очень старались подать столкновения именно как этнический конфликт. Но это вовсе не так.

Многие арабские бойцы оставляли свои позиции из страха попасть под репрессии со стороны нового правительства. Многие другие арабские товарищи остались. Все эти годы здесь укрепляли дружбу народов, и выкинуть это просто так не получится. Арабские, курдские, чеченские, армянские и ассирийские бойцы всё еще здесь. В повседневной жизни люди из разных народов тоже сохраняют нормальные отношения.

Под контролем автономии остаются районы Кобане, Хасеке, Камышло, Дерик, большая часть бывшего кантона Джазира. Происходит важнейший процесс возвращения беженцев в Сереканию (Рас-эль-Айн), Африн — это большое облегчение для народа. Однако арабские поселенцы <пришедшие туда после турецкого вторжения в ходе гражданской войны — The Insider> зачастую встречают возвращающиеся семьи насилием. Но люди туда всё равно возвращаются благодаря договорам, уступкам и компромиссам.

Рабочая партия Курдистана в Турции пока не сложила оружие <несмотря на ранее распространенные заявления — The Insider>, но сделать это без основательных гарантий и прогресса в мирном процессе, в то время как лидер РПК Абдулла Оджалан всё еще в тюрьме, равносильно самоубийству.

Мирный процесс в Турции на данный момент застопорился. Государство не хочет идти на уступки, которых требуют курды. Не исключено, что РПК вновь придется вернуться к вооруженной борьбе.

Здесь, в Рожаве, местное движение автономно от РПК, хотя идеология та же самая. Курдские Сирийские демократические силы оружия не складывали, но их интегрировали в сирийскую армию. Для них создаются специальные дивизии — в сотрудничестве с курдским освободительным движением. Это силы самообороны, которые будут функционировать на территории северо-восточной Сирии. Они не обязаны участвовать ни в каких действиях за пределами курдских регионов.

Например, Сирия стягивала войска к границе с Ливаном для возможной атаки против «Хезболлы» по запросу Трампа, но курдские силы в этом участвовать не стали. Американцы предлагали курдам в Рожаве пойти воевать с иранскими прокси в Ираке и вести наступление в Иране. Но курды не согласились участвовать в этой войне. Такие предложения исходят от тех, кто не понимает Рожаву. Здесь война идет не ради денег, а в целях самозащиты.

В новые дивизии может вступить лишь малая часть участников курдских вооруженных групп — порядка 10% сил самообороны Рожавы. Там очень мало мест. Это создает заметный кризис: в регионе большая безработица, многие были задействованы в силах самообороны и получали за это зарплату.

15 лет гражданской войны в Рожаве прежде всего сопровождались женской революцией, созданием женской армии. Сейчас уже нельзя просто сказать женщинам: возвращайтесь на кухню. Многие этого просто не примут.

Женские отряды самообороны, которые сохраняются в Курдистане, уникальны для Ближнего Востока. Но сирийское правительство на их существование полностью никогда не согласится. Женщина по их понятиям не может быть в их армии. Тут они не могут поступиться принципами радикального исламизма.

Женские курдские отряды ранее приводили в ужас игиловцев. Они предпочитали убить себя, чем быть убитыми женщиной. При этом курды никогда не примут интеграции, в которой нет женщин. В итоге женские подразделения будут включены как специальные подразделения внутренних сил безопасности. Женский вопрос — красная линия и для сирийского правительства, и для курдского движения. Возможно, это будет поводом для следующих боевых действий.

Очевидно, что Аш-Шараа со временем попытается получить больший контроль над Рожавой, унифицировать жизнь здесь с остальной Сирией. Поэтому всё еще сохраняются силы самообороны. Люди готовы защищать Рожаву, не будучи участниками официальных дивизий. Абсолютной веры Дамаску, конечно же, нет. Несмотря на то, что сейчас время условно мирное, люди готовы к тому, что это может измениться в любой момент. 

Присутствие в Рожаве представителей государства, людей из Дамаска до сих пор сравнительно небольшое. Представители правительства мало коммуницируют с местными, потому что они в основном настроены против них. Только разве что получению новых сирийских документов и паспортов люди в целом рады: в них теперь можно указать курдскую национальность.

Есть большая вероятность того, что силовые структуры Дамаска готовят к зиме провокации и нападения. Во всех городах, которые не контролирует Аш-Шараа, формируются тайные проправительственные ячейки. Они занимаются общей дестабилизацией: угоняют транспорт, принадлежащий курдскому движению, выслеживают и убивают активистов, собирают информацию.

Общество Курдистана стремится к самоорганизации, хотя государственнический менталитет здесь тоже силен. Это не советская революция, где был захват власти и в итоге произошло подчинение народа. Это совершенно иной подход к реализации социалистической идеи. Она выражает привычную для Ближнего Востока жизнь по принципу коммуны и предлагает альтернативу войнам и неравенству.

Апоизм — идеи лидера Рабочей партии Курдистана Абдуллы Оджалана — здесь наиболее распространенная идеология.

После Демократической автономной администрации Северо-Восточной Сирии осталась система коммун.

Коммуна — собрание людей с определенной территории либо объединенных по какому-то другому принципу. Например, есть молодежные коммуны, коммуны по роду деятельности. Они собираются вместе, чтобы решать касающиеся их вопросы.

Жизнь по принципу коммуны — это часть местной культуры, которая была усилена революционной идеологией. Социализм и безгосударственное общество нельзя построить сверху вниз — без вовлечения всех в живой и динамичный процесс совместного управления.

Базовая идея примерно такая: есть города, есть районы, в них какое-то количество деревень, домов, семей. Они объединяются вместе, чтобы решать свои каждодневные проблемы. И так и живут — без управления сверху и в координации с другими коммунами.

Внутри коммун действует система комитетов: комитет правосудия, женский комитет, комитет образования и другие. Очень много разных комитетов, которые координируются на уровне коммун, а затем выходят на уровень города.

Это большое достижение революции: люди способны осознавать, где их зона ответственности за свою жизнь. Люди не хотят возврата к государству, которое что-то тебе дает, что-то отнимает, говорит тебе, что делать.

В 2011–2025 годах многие коммуны не работали, решали только практические проблемы и только по минимуму. Или воспроизводили иерархическую структуру. 

Сейчас коммуна позиционируется как базовый элемент человеческих взаимоотношений. Она заменяет большой аппарат автономной администрации. То есть если ранее коммуны были вспомогательными структурами к городским советам, то сейчас должны стать основной движущей силой, основным местом принятия решений.

Сейчас апоистское движение проходит период глубокой рефлексии и работы над ошибками. Меняет методы, подход к людям. В Сирии создается новый политический проект, который будет нацелен на всю Сирию и на всех людей, вне зависимости от их языка, культуры, вероисповедания и пола.

Упразднения частной собственности здесь не произошло, контекст этого не позволял. Здесь даже если у тебя есть небольшой магазин или поле, где ты выращиваешь пшеницу, это не значит, что ты «буржуй», что у тебя много денег. Это значит, что это просто твоя работа. Если бы отнимали землю, население, которое грабили десятилетиями, было бы ограблено революцией снова. 

Вопросы частной собственности тут стоят иначе еще и потому, что здесь племенное общество. Есть большая культура взаимопомощи, культура делиться тем, что у тебя есть. Есть кооперативы, но они существуют отдельно от системы коммун городских районов. Кооперативы созданы именно для того, чтобы организовать труд на основах общих средств производства и рабочего контроля.

Отчасти социальный эксперимент Рожавы — это результат сирийской гражданской войны и попытки смещения Башара Асада в Дамаске в 2011 году. Но этому предшествовала работа курдского освободительного движения, которая на северо-востоке Сирии шла уже пару десятилетий. То, что было сделано за эти 15 лет, не пропадет. 

Есть большое разочарование, что пришлось много отступать в войне 2026 года, идти на компромиссы с государством, что сложно для людей, которые привыкли жить без него. Идти на компромиссы со своим врагом, исламистами, — особенно сложно. Многие говорят, что сейчас правят те же игиловцы, но в хороших костюмах. 

Тем не менее, несмотря на все трудности, настоящее отчаяние встречается нечасто. Люди на индивидуальном и коллективном уровнях воспринимают ситуацию, в которой мы все оказались, как что-то временное. Режим Аш-Шараа сменится — в этом сомнений нет ни у кого.

Здесь, в Рожаве мы видим воплощение в реальность проекта, который нам близок. Мы не раз слышали от участников этого движения: «От нас до анархизма — пять минут».

Мы приехали сюда, чтобы наблюдать за революционным процессом, который здесь идет на протяжении уже 15 лет, стать его частью и участвовать в его защите. Нашей целью было не только проявить солидарность с народами Сирии, но и набраться опыта.

В нашей коммуне проходит много семинаров и воркшопов, дискуссий о политической ситуации, решаются вопросы улицы и потребностей семей. Но прежде всего встречи в коммунах всегда были общественным событием: это место социализации, дружбы, где люди проводят время вместе за кофе и чаем, договариваются о совместных делах, помогают друг другу, играют с детьми, шутят, спорят. Есть и комитеты, в которых люди берут на себя ответственность за конкретные задачи и процессы: это, например, образование, экономика, здравоохранение, женский комитет и некоторые другие.

Местным важно присутствие сочувствующих из других стран. Они говорят: это показывает, что их борьба имеет смысл, раз люди приезжают сюда за тысячи километров, чтобы стать частью этих процессов. 

Но, кроме того, мы помогаем в больницах, обучаем людей навыкам первой помощи, участвуем в работе гражданских учреждений. Делаем любую работу, до которой только можно дотянуться. Делимся знаниями, которые есть у нас, но которые сложно получить здесь.

А в том, что касается нас, то возвращение в Россию — это не самоцель. Вернуться в Россию мы, конечно же, хотим. Но сейчас не все из нас могут это сделать по понятным причинам.

Предположим, путинский режим проиграет войну в Украине и падет. Это приведет к большому бурлению в России. Этого нельзя просто ждать, надо готовиться. Готовить людей, остающихся в России, готовить себя и тех, кто рядом с тобой в эмиграции. 

Мы понимаем, что после падения путинского режима надо будет найти свое место и хотя бы постараться облегчить участь обычных людей, которые будут страдать в ходе грызни элит за власть. И, конечно, влиять на будущие изменения. А это еще сложнее.  

Мы общаемся в основном на курдском языке, который выучили в течение этих лет. Здесь очень важно знать арабский, его мы освоили пока хуже, чем требуется. Но в целом это решаемая проблема. Приезжаешь, погружаешься в культуру и в язык тоже. Без местных языков нельзя понять жизнь региона, прочувствовать культуру.

Здесь до больших потерь территорий прошлой зимой были распространены три языка: курдский, арабский и ассирийский. Но есть и армянский, и до сих пор используется диалект арамейского языка. На территориях, которые отошли под контроль правительства, гораздо меньше уделяют внимание национальным языкам.

Сейчас ведется активная кампания в защиту курдского языка, за сохранение его в школах, за местные образовательные программы автономии.

Во время Асада большой упор делался на то, что Сирия — это Сирийская Арабская Республика. И сейчас происходит возврат к этому. Новой власти удобнее, чтобы все были единой массой.

Школьная система — тоже большая проблема. Местные жители говорят, что во времена Асада качество обучения в сирийских школах было очень низким. Это северо-восточная Сирия, пшенично-хлопковая периферия государства. На эти территории Дамаск не обращал особого внимания в плане образования.

Раньше в Сирии в школах учили французский. Кто-то его всё еще знает. Есть люди, которые достаточно хорошо знают английский. Но по большей части местные из своего региона не выезжают — из-за бедности, войны, отсутствия документов. Английский или французский для них — не базовая необходимость. Это просто дополнительное знание, которое они приобретали, если выезжали работать за пределы страны. А молодежь потребляет англоязычный контент в интернете — очень многие молодые люди именно так выучили английский до очень хорошего уровня. 

Нередко встречаются местные жители, которые знают русский или украинский. Это мужчины, которые ездили в СССР изучать медицину. После распада Союза они продолжили ездить в Украину, Россию, Беларусь и Казахстан. Советский Союз долго поддерживал режим Асада, современное российское государство в итоге продолжило эту традицию. Правление Асадов во многом держалось благодаря этой поддержке. 

Люди здесь спрашивают нас, холодно ли в России? Сложно ли после России жить в пустыне? Путин — хороший или нет? Рассказывают про своих детей, братьев и сестер, которые живут в России, — такое здесь часто встречается. 

Проходя по улицам городов Рожавы, можно увидеть вывески революционных учреждений. Например, советы семей шахидов или центры женского движения. Но также и бесчисленные магазины, фалафельные, кафе с кебабами и шавермой. Рано утром, еще до рассвета, можно почувствовать запах свежеиспеченного плоского хлеба. 

Северо-восточная Сирия в последние 15 лет, пока шла гражданская война, была местом, где экономика была более-менее стабильна. После всех изменений за последние два года (падения режима Асада и войны этой зимой) и особенно процесса интеграции в сирийское государство уровень жизни начал приближаться к уровню всей Сирии. То есть многие потеряли работу или перестали получать зарплату, сильно выросли цены на базовые продукты и особенно на дизель, на котором здесь держится большая часть инфраструктуры. 

Через центральные линии электропередачи с плотин на Евфрате в Рожаву поступает очень мало электричества, поэтому большую роль играли генераторы. Сейчас для них нет топлива, и в маленьких городах и деревнях с наступлением вечера абсолютно темно.

В больших городах всё еще есть система районных генераторов, на работу которых скидываются семьи. Цена для одного дома сейчас выросла до $90–100 в месяц при обычной зарплате в те же самые $100. Но даже и такие деньги получают не все. Грядущая зима будет большим испытанием для всех без исключения. 

Летом здесь стоит ужасная жара. Поэтому общественная жизнь происходит в первой половине дня, когда еще не так жарко, и после заката, когда воздух начинает хотя бы немного остывать. Летом люди собираются с семьями и друзьями на улицах, едят, общаются, курят кальяны. К любой такой компании можно запросто присоединиться, проходя мимо, люди очень гостеприимные и приветливые.

Зима выглядит иначе: все стараются поймать как можно больше тепла, поэтому день становится главным временем общения. 

Последние несколько лет зимы здесь были холодными и дождливыми, прошлой зимой даже выпал снег. Зимой место встреч — уже внутри домов, в комнатах с коврами и дизельной печкой. У большинства людей недостаточно средств для того, чтобы греть весь дом, поэтому печка горит только в главной комнате. Заходя к кому-нибудь в гости зимой, нужно быть готовыми к тому, что придется выпить очень много горячего чая, чтобы согреться <а также проявить уважение к хозяевам дома — The Insider>. 

В Рожаве живут люди разных этносов и культур. Их повседневность похожа, но традиции различаются. Например, в арабских семьях чай кипятят вместе с большим количеством сахара. В курдских и ассирийских скорее сахар в чай положат уже после того, как он заварится. 

Например, недавно нас позвали на ассирийскую помолвку. Согласно традиции, жених и невеста должны принять символический душ прямо на улице. Такое сложно себе представить в арабской и даже курдской традиции. 

И тем не менее в Рожаве все эти культуры сосуществуют.