Эмоции и политика
Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков назвал пакет «антироссийских» законопроектов США эмоциональной экзальтацией Вашингтона. Таким образом он прокомментировал принятие Палатой представителей Конгресса США резолюции о санкциях против причастных к убийству политика Бориса Немцова, а также законопроекта с требованием раскрыть доходы президента России Владимира Путина и законопроекта, который запрещает вашингтонской администрации признавать Крым частью России. «Подобные законопроекты могут лишь негативно повлиять [на отношения Москвы и Вашингтона]… Это продолжение такой эмоциональной экзальтации. Поэтому сейчас мы не ожидаем каких-то трезвых оценок со стороны американских законодателей», — сказал Песков. Представитель Кремля подчеркнул, что американские конгрессмены «находятся в плену этих эмоций, которые не дают им возможности трезво оценить обстановку и продемонстрировать хоть какую-то политическую волю к тем действиям, которые наилучшим образом, с нашей точки зрения, соответствовали интересам двух стран».
От врача естественно ожидать, что он спокойно и хладнокровно установит диагноз и пропишет лечение. И экономист, анализирующий финансовое состояние компании, и инженер, высчитывающий прочность конструкции, и разведчик, оценивающий возможности врага, безусловно должны оставаться эмоционально безучастны. Это понятно, потому что от объективности их расчетов зависит правильность принимаемых решений и дальнейший ход событий. Но историку приходится иметь дело с уже свершившимися событиями, и беспристрастность не облегчает понимания. Более того, она только отдаляет от понимания, ибо как можно холодным умом осмыслить события, которые совершались в пылу страстей? «Historiam puto scribendam esse et cum ira et cum studio» — «Я полагаю, что историю следует писать с гневом и воодушевлением», — говорил немецкий историк XIX столетия. А учивший умеренности во всем Аристотель говорил, что есть ситуации, когда «невозмутимость» неприемлема. «Только глупца может не возмущать то, что должно возмущать».
Ричард Пайпс. «Русская революция»