Конфликт голов дракона. Как чистки в военном руководстве Китая связаны с его политикой «мирной сверхдержавы»

Западная пресса обсуждает чистки в Центральном военном совете (ЦВС) Китая, которому подчиняются армия и внутренние войска. В январе были отстранены генералы Чжан Юся и Лю Чжэньли, их подозревают в «серьезных нарушениях дисциплины и закона». Как правило, реальные причины отставки высших военных руководителей КНР не раскрываются — в большинстве случаев дело сводится к абстрактным обвинениям в коррупционных правонарушениях, что оставляет простор для спекуляций.

Всего с октября 2022 года, когда Си Цзиньпина в третий раз избрали Генеральным секретарем Компартии Китая (КПК), из состава ЦВС исключили пятерых высокопоставленных офицеров. Кроме того, за два года в отставку отправили двух министров обороны — Вэй Фэнхэ и Ли Шанфу.

Нынешний глава китайского Минобороны адмирал Дун Цзюнь, который занимает этот пост с декабря 2023 года, до сих пор не вошел в Центральный военный совет, что прерывает многолетнюю традицию, сложившуюся в руководстве КПК. Фактически сегодня в ЦВС остались лишь два человека: председатель Си Цзиньпин и генерал Чжан Шэнминь. Для внешнего наблюдателя картина складывается парадоксальная.

Некоторые аналитики, специализирующиеся на Китае, предполагают, что чистки в военном руководстве могли быть направлены на предотвращение формирования внутренних фракций, угрожающих власти Си Цзиньпина. Другие усматривают признаки скрытой борьбы за влияние между Си и руководством Народно-освободительной армии Китая (НОАК). Так или иначе, любые подобные теории остаются в контексте распределения и удержания власти внутри системы.

Однако другие возможные объяснения отставок в ЦВС не соответствуют доминирующим в западных медиа представлениям о Китае и потому остаются без внимания. Предлагаемый в этом тексте анализ на первый взгляд может показаться упрощенным, однако при более внимательном рассмотрении обнаруживает устойчивую внутреннюю логику. Речь идет о самопозиционировании Китая как «миролюбивой сверхдержавы» — причем этот образ не сводится к пустой риторике или пропагандистским конструктам для внешней аудитории.

Поворот на мораль

В феврале 2023 года Пекин выдвинул так называемую «Глобальную инициативу по безопасности» (Global Security Initiative, GSI), обозначив ряд весьма амбициозных целей — например, «содействие прочному миру во всем мире», «устранение коренных причин международных конфликтов» и «совершенствование глобального управления в сфере безопасности».

Китай сознательно выступил с позиций морали. В последнее десятилетие большой интерес в сообществе политологов вызвала концепция «морального реализма», разработанная профессором Янь Сюэтуном из престижного Университета Цинхуа в Пекине и позиционируемая как оригинальный китайский подход к международным отношениям. Среди прочего она предусматривает и «моральные обязательства», которые Китай берет на себя, будучи молодой сверхдержавой. Эти принципы отражаются как в упомянутой GSI, так и в более поздней «Инициативе по глобальному управлению», утвержденной в сентябре 2025 года.

Китайская концепция безопасности, в которой та напрямую связана с развитием, безусловно, рассчитана в первую очередь на страны Глобального Юга. Государства «Большой семерки» придерживаются жесткой позиции по отношению к Китаю, определяя его как агрессора — если не в военной, то в экономической сфере. Именно обвинения в «экономическом принуждении» звучат в адрес Пекина чаще всего.

Но как «моральный реализм» соотносится с отставками в военном руководстве Китая? Можно представить следующую ситуацию: вы — генерал НОАК, в вашем распоряжении хорошо подготовленные бойцы и обширный высокотехнологичный арсенал. Вы убеждены, что точечный военный удар в том или ином регионе быстро изменит сложившийся баланс сил. Однако гражданские руководители из Политбюрю КПК бесконечно повторяют вам, что глобальные стратегии важнее краткосрочного военного успеха. Они настаивают, что обязательства, зафиксированные в «Глобальной инициативе по безопасности», не допускают военных авантюр. Такой сценарий нельзя назвать нереалистичным, и вполне вероятно, что подобного рода конфликты между генералитетом и гражданской верхушкой КПК возникали уже неоднократно.

Партия командует винтовкой

Важно также учитывать, что внешнеполитические стратегии Китая, включая упомянутые «Глобальные инициативы», разрабатываются коллективно. Многие аналитики ошибочно приписывают Си Цзиньпину чрезмерный политический вес. Как генсек КПК и председатель КНР он действительно олицетворяет для внешнего мира сильную и устойчивую власть. Но один человек едва ли может быть архитектором десятков стратегических концепций и долгосрочных планов.

В случае Центрального военного совета ситуация несколько иная. Как его председатель Си Цзиньпин несет личную ответственность за ключевые военные решения Китая. Он также отвечает перед руководством КПК за последовательную реализацию политического курса «мирной сверхдержавы».

Официальная газета китайской армии PLA Daily обвинила генералов Чжана Юся и Лю Чжэньли в нарушении дисциплины и нанесении ущерба «системе ответственности председателя». В последней действует базовый принцип КПК — «Партия командует винтовкой», закрепленный в конституции КНР с 1954 года. Председатель ЦВС обладает решающим голосом при принятии решений в военной сфере и одновременно является единственным гражданским членом Политбюро КПК, который может влиять на дела армии.

По одной из версий, генерала Чжана Юся отстранили из-за его несогласия с планами наступления на Тайвань в 2027 году. Однако на этом направлении Пекин вполне успешно применяет тактики гибридного влияния и постепенного сближения и, вероятно, в ближайшей перспективе продолжит следовать этому курсу — военное вторжение, учитывая связанные с ним риски, выглядит маловероятным.

Запретное слово «война»

Усилия Китая по формированию образа «мирной сверхдержавы» повлияли на все конфликты с его участием, происходившие в последнее время. В 2020 году в ходе столкновений с силами погранслужбы Индии в Гималайском регионе китайской стороне, по всей видимости, запретили применять огнестрельное оружие, ручные гранаты и минометы. Бои велись врукопашную, с использованием самодельных деревянных дубинок с гвоздями и других довольно архаичных средств. Число погибших в этих стычках китайских пограничников и их имена остаются засекреченными. Почему? Возможно, дело в том, что Китай пытается избежать любых ситуаций, которые могли бы квалифицироваться как регулярные боевые действия.

Схожая сдержанность наблюдается и в продолжающихся стычках китайцев с береговой охраной Филиппин в спорных водах в районе архипелага Спратли в Южно-Китайском море. Береговая охрана Китая (CCG) с 2018 года подчиняется командованию НОАК, но ее подразделения демонстративно избегают применения огнестрельного оружия или торпед, ограничиваясь водометами, звуковыми сиренами, ослеплением противника лазерными лучами и повреждением его техники палками и топорами.

Почти навязчивое избегание Пекином любых военных ситуаций проявляется и в его подходе к собственной истории. Последняя полномасштабная война, начатая КНР, произошла 47 лет назад. Китайско-вьетнамский конфликт 1979 года официально обозначается как «контрнаступательные операции в целях самообороны на границе» или «оборонительное контрнаступление против Вьетнама».

В некоторых аспектах китайское «оборонительное контрнаступление» напоминает российское вторжение в Украину в 2022 году. Китай атаковал южного соседа 17 февраля 1979-го. Подразделения НОАК численностью приблизительно в 200 тысяч военнослужащих одновременно продвинулись на вьетнамскую территорию через несколько участков границы. Однако боевые действия завершились сравнительно быстро: уже спустя четыре недели НОАК вывела войска, объявив о победе.

«Друзья мира»

Стремление Пекина избегать милитаристской риторики проявляется и в настойчивости, с которой МИД КНР использует выражение «украинский кризис» по отношению к российской войне в Украине. На фоне интенсивности и продолжительности боевых действий официальная китайская трактовка происходящего как «кризиса» выглядит намеренным смягчением.

В связи с этим возникает вопрос: пытался ли Китай как «мирная сверхдержава» урегулировать этот «кризис»? Ответ утвердительный. Специальный представитель КНР по делам Евразии Ли Хуэй совершил около десятка визитов в Европу, пытаясь найти компромиссное решение для прекращения войны. В первую годовщину российского вторжения, 24 февраля 2023 года, Китай опубликовал свою «Позицию по политическому урегулированию украинского кризиса» с призывом как можно скорее прекратить огонь и начать мирные переговоры. Китайский «активный нейтралитет» не нашел поддержки со стороны ЕС и других ключевых западных игроков, поэтому Пекин начал искать партнеров с близкими ему позициями.

23 мая 2024 года Китай и Бразилия представили совместный пошаговый план мирного урегулирования. В сентябре на полях Генассамблеи ООН делегаты двух стран объявили о создании платформы «Друзья мира» по Украине. Инициатива, впрочем, не получила широкой поддержки среди государств ООН; к призывам к прекращению огня в рамках китайско-бразильской группы присоединились менее десятка стран.

Конечно, не стоит идеализировать власти КНР: в своих миротворческих инициативах они руководствуются в первую очередь прагматическими соображениями, а не моральными принципами. Но это не должно заставлять относиться к провозглашаемому курсу менее серьезно.