10 декабря стало известно, что госсекретарь США Марко Рубио распорядился вернуть шрифт Times New Roman в качестве стандартного для документов Госдепартамента вместо введенного в 2023 году Calibri, объявив это частью отмены «расточительной программы DEIA» (разнообразие, равенство, инклюзивность и доступность). В служебной телеграмме от 9 декабря говорилось, что Calibri выглядит слишком неформально, а Times New Roman обеспечивает профессионализм и соответствует президентской директиве о единообразии коммуникаций. Переход на Calibri при прежнем госсекретаре Энтони Блинкене объяснялся заботой о людях с ограниченными возможностями, поскольку шрифт без засечек легче воспринимается при некоторых нарушениях зрения. Решение принято в общем курсе администрации Дональда Трампа на ликвидацию федеральных DEI-программ, которые критики обвиняют в дискриминации белых и мужчин.
Петр Банков, художник-плакатист, шрифтовик, работы которого выставляются в собраниях MoMA (Нью-Йорк), MOTI (Амстердам) и других музеев по всему миру, отметил в комментарии для The Insider, что в истории типографики редко возникают моменты, когда выбор шрифта становится политическим событием:
«Но именно это произошло в США, когда Госдепартамент при одной администрации перешел с Times New Roman на Calibri, а при следующей — вернулся назад. На поверхности — техническое решение, вопрос читабельности и „декорума“. В глубине — столкновение двух культурных моделей, двух европейских шрифтовых традиций, почти век разделяющей их истории.
Calibri был создан в начале 2000-х нидерландским дизайнером Lucas de Groot. Это не агрессивный гротеск и не геометрическая конструкция, а мягкий, гуманистический sans-serif, разработанный для цифровой эпохи. В нем точная работа с интервалами, открытые формы, универсальная читабельность и превосходная адаптация к пиксельным сеткам. В Calibri нет модности или громкого жеста: это качественно сделанный инструмент, оптимизированный под современные интерфейсы, OCR, нужды слабовидящих и screen-readers. Его функция — обеспечить доступность и точность восприятия в эпоху экранов и документов, читаемых голосом.
Его антипод — Times New Roman, созданный Stanley Morison и Victor Lardent в 1931 году. Шрифт, выросший из европейской книжной традиции, несет в себе след старого стиля, пропорции латинского письма, связь с христианской культурой печатного слова. Его вертикальный ритм, острые засечки и строгая композиция ощущаются как визуальное выражение закона, порядка и преемственности. Times — это не просто типографический инструмент, а культурная интонация, отсылающая к идее текста как авторитета. Он звучит как голос европейского модерна первой половины XX века, вписанный в газетные колонки и государственные документы.
Когда эти два шрифта встречаются в американской бюрократической машине, возникает неожиданная метафора: встреча двух Европ — традиционной и цифровой — в документах, где определяется политика XXI века. Противопоставление serif и sans-serif начинает расцветать идеологическими смыслами, которых сами шрифты не имели, но которые навешивает на них политическая культура.В последние два десятилетия гротески стали визуальным языком демократических администраций. Они сопровождали эпоху социальных программ, цифровых платформ, открытых данных, кампаний в духе Black Lives Matter, где визуальная коммуникация часто использовала простые, четкие формы sans-serif. Даже знаменитая надпись на 16th Street в Вашингтоне, созданная не шрифтом Calibri, а ручным летерингом, закрепила в массовом сознании связь современной гражданской активности с визуальным словарем гротесков. В этих условиях любой sans-serif начинает ассоциироваться с инклюзивностью, доступностью и цифровым гуманизмом.Times New Roman в этом контексте становится знаком противоположного полюса — традиции, порядка, иерархии, возвращения к „нормам“ и „ценностям“, вплоть до символического жеста обращения к христианскому культурному основанию. Объявляя о возвращении к Times, консервативные политики фактически заявляют о возвращении к старшему идеологическому коду: вера, труд, закон, канон.Этот конфликт нельзя свести к спору о том, какой шрифт лучше. И Calibri, и Times — выдающиеся образцы своего времени. Но когда форма буквы попадает в поле политики, она превращается в знак. Выбор гарнитуры становится выбором культурной позиции. Шрифт начинает говорить от имени эпохи.И возможно, спор о Calibri и Times New Roman — это не спор о дизайне, а вопрос о том, какой голос будет звучать в документах будущего: голос цифрового гуманизма или голос традиционного порядка».
