Протесты во Франции вывели на улицы сотни тысяч человек, требующих денег на школы и больницы, роста зарплат и защиты от дороговизны. Правительство, наоборот, пытается сократить расходы за счет пособий, пенсий и зарплат бюджетников, чтобы не раздувать и без того рекордный госдолг, достигший 119% ВВП. Не решать проблему долга уже невозможно, так как он становится все дороже: инвесторы требуют с Франции уже больше, чем с Италии и Греции. И хотя социальные расходы у Франции действительно обременительные (самые высокие среди членов ОЭСР), проблема не столько в них, сколько в том, что экономика почти не растет. Получается замкнутый круг: чем жестче будет экономить Париж, тем сильнее будет тормозить экономика и тем труднее сократить долг. Скоро это может стать проблемой всей еврозоны, ведь Франция слишком большая, чтоб ее спасти.
На статуе Марианны на парижской площади Республики после демонстрации 17 октября осталась надпись: «Кто сеет нищету, пожинает гнев». В ходе нынешних протестов французы вспомнили этот известный лозунг демонстраций конца 1990-х.
В тот день, по данным МВД, по всей стране вышли 550 тысяч человек. По данным организаторов — 800 тысяч. Движение началось в конце сентября с блокады лицея под Парижем: школьники жаловались на нехватку учителей, переполненные классы и разваливающиеся здания.
Через месяц к лицеистам присоединились профсоюзы и «желтые жилеты», а список требований разросся: деньги на больницы, зарплаты, цены на топливо, перераспределение богатства. В Лиможе сгорела историческая мэрия, в Марселе протестующие ворвались в здание городской администрации, в Париже грабили магазины.
Президент Эммануэль Макрон выступил с телеобращением о «гневе и стыде», сказал, что требования услышали, но о деньгах президент не сказал ничего. И это понятно: в эти же недели парламент обсуждает бюджет на 2027 год, который должен убедить кредиторов, что Франция способна остановить рост долга.
Долг растет, а экономика — нет
Франция должна кредиторам почти 3,6 трлн евро, или 119% ВВП. Это исторический максимум. Рост стремительный: годом ранее было 115%, к концу 2027 года правительство ждет 122%.
Обслуживать этот долг становится все дороже: в 2027 году госсектор заплатит по нему 91,2 млрд евро процентов против 79,2 млрд в нынешнем. В центральном бюджете расходы на обслуживание вырастут на 10,3 млрд евро.
Ни одна другая статья не растет так быстро. Если не считать пенсий госслужащих, которые разнесены по министерствам, проценты становятся крупнейшей статьей расходов государства: они обгоняют и оборону (64 млрд евро), и школьное образование (62,2 млрд евро).
Если не считать пенсий госслужащих, которые разнесены по министерствам, проценты становятся крупнейшей статьей расходов государства
Каждый год Франция тратит значительно больше, чем получает. Для того чтобы покрыть разницу, государству приходится занимать. В начале октября доходность французских десятилетних облигаций впервые с 2002 года превысила 5%. В среднем за 2025 год она была 3,4%, напоминает Fitch. Разрыв с немецкими бумагами превысил 1,4 процентного пункта — больше, чем в любой момент с 2012 года, когда еврозона переживала долговой кризис.
К середине октября рынок немного успокоился, но Франция все равно занимала деньги дороже, чем страны, оказавшиеся в эпицентре того кризиса: под 4,8% против 4,5% у Италии и 4,05% у Испании. Это, впрочем, не предел. Италия во время долгового кризиса в 2011 году платила и по 7%, и это стоило поста Сильвио Берлускони.
Даже с новыми мерами правительство планирует дефицит бюджета в 5% ВВП в 2027 году. Без них, по его же оценке, дефицит составил бы 6,4%. Чтобы долг перестал расти относительно ВВП, Франции нужно сократить дефицит примерно на 3,5% ВВП, считает Fitch.
Насколько французская ситуация исключительна, видно по сравнению с другими странами. Швеция показывает, что щедрое социальное государство уживается и с низким долгом. США живут с таким же долгом, как у Франции, но занимают в собственной валюте и сами решают, что с ней делать. У Франции в валютном союзе такой возможности нет.
На самом деле Франция больше других тратит на здравоохранение и почти столько же, сколько Италия, на пенсии и другие расходы по старости. На образование она тратит больше Германии, Италии и Испании (в процентах ВВП), но заметно меньше Швеции.
Швеция показывает, что щедрость сама по себе не обрекает на большой долг: на старость она тратит выше среднего по ЕС, на образование — больше всех, а долг у нее втрое меньше французского. У Франции пенсии высокие, а траты на образование не рекордные.
С ростом картина сложнее. В 2025 году экономика Франции развивалась медленнее, чем в Испании, Швеции и США, но быстрее, чем в Германии и Италии. Германия растет еще слабее, но с долгом в 63% ВВП может себе это позволить.
Испания демонстрирует обратную картину: за год, до второго квартала 2026-го, ее долг увеличился на 4,3%, но в процентах ВВП сократился на 1,8 пункта, до 101,4%. Ее экономика поднималась быстрее долга. Во втором квартале испанский ВВП прибавил 0,7% к предыдущему кварталу, французский не вырос вовсе.
Но Франции, в отличие от стран, спасенных во время долгового кризиса, помочь может быть не так просто. Нобелевский лауреат Пол Кругман считает, что сделать это уже не получится.
«Франция, возможно, перешла черту между „слишком большой, чтобы упасть“ и „слишком большой, чтобы ее спасти“», — пишет он. Французская экономика намного больше греческой или португальской, и спасать ее было бы намного дороже, а страны еврозоны спорили бы о цене еще ожесточеннее.
Как Франция оказалась в этой точке
Французская экономика балансирует на грани стагнации. Рост сдерживают слабое потребление, осторожность компаний, откладывающих инвестиции, подорожавшие кредиты и падение строительства.
Главный источник неопределенности — цены на энергию из-за конфликта на Ближнем Востоке. Люди это чувствуют на себе. Покупательная способность их зарплат в 2026 году, по оценке Банка Франции, снизится на 0,7%, а безработица к концу года вырастет до 8,4%.
Слабая экономика бьет по госбюджету. Дефицит 2026 года оказался выше плана — 5,4% ВВП вместо 5%. Fitch объясняет это двумя причинами: налоги приносят меньше из-за замедления экономики и рынка труда, а проценты по долгу растут. Получается, что часть бюджетной проблемы порождает сама экономика.
Есть два привычных объяснения французских бед. Первое — государство тратит слишком много. Второе — оно плохо распределяет деньги и не умеет превращать их в услуги.
Два привычных объяснения бед: государство тратит слишком много, а также плохо распределяет деньги и не умеет превращать их в услуги
Тратит Франция действительно много. Госрасходы в 2026 году, по оценке МВФ, составят 57,6% ВВП. Государственные социальные расходы во Франции превышают 30% ВВП. Это один из самых высоких показателей в Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР).
Важно, что в этот показатель ОЭСР школы и университеты не входят, только детские сады и уход за детьми до шести лет. Поэтому рекордная социальная щедрость Франции и жалобы лицеистов на нехватку учителей друг другу не противоречат.
В специальном исследовании ОЭСР социальные расходы Франции за 2022 год оценены в 31,6% ВВП, Германии — в 26,7%. Крупнейшие статьи — пенсии и здравоохранение. Одни только пенсии забирают 24,3% всех государственных расходов.
Только надо оговориться, что Франция и зарабатывает тоже много. Это скорее плохая новость в данном случае. Собирать больше налогов сложно: доходы государства и так среди самых высоких в еврозоне, напоминает МВФ.
И распределение тоже хромает. Во всяком случае, сами французы результатом недовольны. По опросу, который ОЭСР провела в 2022 году, они в среднем менее довольны доступом к качественным и недорогим госуслугам, чем немцы и британцы.
За счет чего хотят экономить
Бюджет на 2027 год правительство Себастьяна Лекорню представило 1 октября. Новые меры в нем позволят найти 43 млрд евро, а вместе с решениями прошлых лет правительство считает общий эффект в 54 млрд. Частично это сдерживание роста расходов, частично — увеличение доходов за счет подъема налогов. Но и сокращения тоже есть.
Главная странность этого бюджета — его арифметика. 43 млрд новых мер — это примерно 1,4% ВВП. Но дефицит сократится всего на 0,4 пункта, с 5,4 до 5% ВВП.
Дело в том, что без новых решений дефицит вырос бы до 6,4% из-за того, что пенсии и зарплаты индексируются, а население в целом стареет. Экономия позволяет сделать хотя бы так, чтобы дефицит не увеличился. На его снижение сил уже не остается.
Возможные сценарии: оба хуже
Франция выбирает между двумя стратегиями: продолжать жить в долг или быстро сокращать дефицит. Ни одна из них не гарантирует ожидаемого результата.
Сценарий наращивания долга — самый безболезненный для находящихся у власти. В этом случае пенсии, пособия и зарплаты бюджетников продолжают индексировать, потребление не падает, протесты затихают. Но каждый год дефицита увеличивает госдолг, каждый новый заем обходится дороже.
Долг, набранный в годы почти нулевых ставок, приходится перекредитовывать заметно дороже. Но позже процентные расходы вытеснят все остальное в бюджете, в том числе на образование и медицину. По расчетам Fitch, доля расходов на обслуживание долга в ВВП растет на 0,2–0,3 пункта в год.
И еще одна проблема, с которой Франция может столкнуться даже раньше: потеря доверия. Инвесторы сомневаются, требуют больших процентов, дефицит растет, сомнений становится еще больше, в долг дают неохотно. Девальвировать валюту или напечатать денег, как США, Франция не сможет. В такой ситуации ей придется сокращать расходы гораздо жестче.
Но пока это только в теории: уровня долга, после которого автоматически начинается кризис, не существует. К тому же на случай паники кредиторов у еврозоны есть страховка. С 2022 года ЕЦБ может покупать облигации страны, если их доходность необоснованно растет, и заранее установленного лимита на такие покупки нет. Однако инструмент предназначен для рыночной паники, не связанной с состоянием финансов страны. Прежде чем его применить, ЕЦБ оценивает, соблюдает ли страна бюджетные правила ЕС и устойчив ли ее долг.
«Главное и первое решение находится внутри, во Франции, и оно связано с фискальной политикой», — сказала глава ЕЦБ Кристин Лагард.
Сценарий радикального сокращения расходов и дефицита — болезненный. Резкая экономия — это урезанные пенсии, зарплаты и госзакупок. А это означает еще бóльшие протесты и хаос, снижение спроса, падение экономики.
Обзор МВФ о программах бюджетной консолидации показывает, что влияние урезания бюджетных расходов особенно сильно в периоды спада экономики. Больше всех теряют люди с низкими доходами, которым негде занять, чтобы переждать падение доходов.
Замедление экономики съедает часть экономии: налогов поступает меньше. А если ВВП падает достаточно сильно, отношение долга к ВВП может даже вырасти, хотя дефицит сократился.
Так часто и случалось: по данным МВФ, программы экономии нередко закладывали слишком оптимистичный рост, и долг в итоге увеличивался, вместо того чтобы сжиматься. Французский Совет по пенсиям показывал этот механизм на моделях: уменьшение трат на пенсии на 0,2% ВВП в коротком периоде снижает экономическую активность примерно на 0,1 пункта.
На деле, очевидно, Париж не выберет ни один из этих радикальных сценариев. Франция пойдет по среднему пути: будет сокращать дефицит, но постепенно, пересматривая расходы и отменяя налоговые льготы. Этот рецепт предлагает МВФ: довести дефицит менее чем до 3% ВВП к 2029 году, защищая при этом самых уязвимых.
Франция пойдет по среднему пути: будет сокращать дефицит, но постепенно, пересматривая расходы и отменяя налоговые льготы
Специалисты фонда еще в мае советовали отменить неэффективные налоговые льготы, убрать дублирование расходов между государством, соцстрахом и местными властями и выработать «убедительную стратегию пенсионной реформы». Даже если все пойдет по плану, по прогнозу МВФ, долг в 2028 году все еще будет расти, до 121% ВВП.
При этом нынешний бюджет имеет шансы пройти легче предыдущих. Fitch объясняет это близостью президентских выборов в апреле 2027 года: партиям выгоднее оставить следующей власти действующий документ, который потом придется править.
«Мы наследуем ошибки наших руководителей, и они ложатся на плечи наших детей», — было написано на одном из плакатов на площади Республики. Поэтому сейчас главный вопрос для Франции — как распределить неизбежные издержки между поколениями и социальными группами.
