Роджер снова веселый. Как политика Трампа вернула пиратов на морские пути

«Кто б мог подумать, что мы можем так поступить? Мы прямо типа как пираты», — радовался Дональд Трамп, описывая в начале мая захват в Ормузском проливе иранского танкера американскими военными.

Иранские власти после этого и ряда схожих инцидентов называли США не «типа как пиратами», а настоящими морскими разбойниками, которые в нарушение всех норм и законов захватывают чужие суда и присваивают себе их грузы. К слову, самих иранцев, которые терроризируют суда, проходящие вблизи их территориальных вод, тоже обвиняют в пиратстве.

При этом и для США, и для Ирана захват чужих судов и экспроприация их грузов — это, можно сказать, необязательная, дополнительная опция в той тактике ведения войны, которую выбрали оба этих государства. Но эта война привела к активизации уже самых настоящих пиратов — людей, которые буквально живут за счет морского грабежа. Побочным эффектом новой войны на Ближнем Востоке стало воскресение сомалийского пиратства, которое лет двадцать назад считалось едва ли не основным вызовом мировой безопасности и которое, казалось, все же смогли победить.

Сомали — бедная, буквально нищая страна, раздираемая на части сепаратистами, джихадистами и просто бандитами без четкой религиозной или политической идентичности. Даже сейчас она находится в составленном экспертами ООН официальном перечне наименее развитых государств планеты. 

В 1990-е, когда страна погрузилась в гражданскую войну, в которой погибло не менее полумиллиона человек, дела обстояли еще хуже. Правительство разбежалось, вооруженные силы просто перестали существовать. Часть солдат и офицеров дезертировала, другая — присоединилась к ополчениям или бандам. Исчез и военный флот. Несколько его судов распилили на металлолом, а оставшиеся корабли и катера их команды увели в порты Йемена и Кении.

Отсутствием в Сомали центрального правительства и военно-морского флота поспешили воспользоваться европейские и азиатские рыболовные компании. Они отправляли свои многотоннажные траулеры в никем не контролируемые территориальные воды Сомали, где занимались выловом рыбы без соблюдения каких-либо квот. Кроме того, они стали сбрасывать в неохраняемые воды далекого государства отходы, часто довольно токсичные, губительные для морской фауны. Не меньше, чем рыбы, от этого страдали и сомалийские рыбаки, которых иностранцы оставляли без улова, обрекая и самих рыбаков, и их семьи на голод.

В декабре 1991 года в попытке отвадить чужаков от своих берегов сомалийцы захватили тихоходное грузовое судно MV Naviluck. Они казнили трех моряков-филиппинцев и подожгли сухогруз, а затем отплыли к берегу на своих моторных рыбацких лодках. Это было еще не пиратское нападение, потому что атакующие не пытались забрать груз или потребовать выкуп за освобождение судна и команды. Скорее, это была акция устрашения, на которую, впрочем, никто тогда особого внимания не обратил.

Первым же случаем именно пиратского налета считается захват сомалийцами в сентябре 1994 года торгового судна MV Bonsella с грузом медицинских препаратов. Они взяли под свой контроль MV Bonsella и попытались захватить с его помощью и другие суда, проходящие поблизости. Но захваченное судно оказалось недостаточно маневренным и быстроходным для этого. Поэтому через несколько дней сомалийцы покинули его, забрав с собою все деньги, ценности и часть груза, — то есть поступили уже абсолютно по-пиратски.

После этого нападения на иностранные суда с целью грабежа стали происходить заметно чаще. Власти (часто самопровозглашенные) разных частей некогда единого Сомали пытались навести порядок с самоуправством иностранных судов в их водах и агрессивным поведением сомалийцев-рыбаков. Первым продавались лицензии и квоты на вылов рыбы, справиться со вторыми были призваны охранные компании, вооруженные сотрудники которых сопровождали иностранные суда в небезопасных водах. 

Но вышло совсем не так, как планировалось. В марте 2005 года сомалийские охранники тайского траулера Sirichai Nava 12 взбунтовались из-за того, что им не выплачивали зарплату. Они захватили экипаж в заложники и потребовали от собственников $800 тысяч за освобождение судна и людей. Через несколько дней после захвата траулера охранники-пираты были схвачены британскими и американскими военными в ходе операции по освобождению судна.

Это была одна из первых попыток захвата судна сомалийцами не для грабежа, а с целью получения выкупа. Она с треском провалилась. Но уже следующая, предпринятая всего через пару недель, показала, что у пиратства есть будущее.

10 апреля 2005 года у берегов Сомали вооруженные люди захватили гонконгский танкер MV Feisty Gas с грузом сжиженного газа из Объединенных Арабских Эмиратов. Они потребовали от владельцев судна полмиллиона долларов в обмен на неприкосновенность груза и экипажа. В ходе переговоров судовладельцам удалось сбить цену до $315 тысяч, которые были доставлены в Сомали наличными. Эпоха разгула сомалийского пиратства началась.

Важно отметить, что история с MV Feisty Gas, которая продемонстрировала состоятельность морского разбоя как востребованного в XXI веке ремесла, — это лишь одна из составных частей идеального шторма. Сомалийское пиратство превратилось в феномен, серьезно влияющий на международное судоходство, а вслед за этим и на всю архитектуру мировой безопасности. 

Еще одной, не менее важной составной этого метафорического шторма был шторм буквальный — чудовищное цунами в Индийском океане. В 2004 году оно разрушило целые города в Юго-Восточной Азии и даже докатилось до берегов Сомали, потопив немало рыболовных лодок и разорвав множество сетей местных рыбаков. 

Кроме того, штормовые волны разбили бочки и контейнеры с токсичными отходами, которые годами сбрасывались в море у берегов Сомали. Это спровоцировало экологическую катастрофу, из-за которой даже те рыбаки, кому посчастливилось сберечь свои лодки и снасти, вынуждены были отказаться от промысла из-за массового мора рыбы и отказа людей покупать отравленные морепродукты.

В нищей, разоренной бесконечной войной стране у рыбаков не было законной альтернативы своему ремеслу. Кроме того, многие из них успели повоевать и получили реальный боевой опыт. А вместе с ним часто и оружие, которое пригодилось для крайне рискованного, но потенциально очень выгодного дела — пиратства.

В 2005 году сомалийские пираты захватили больше десятка судов, в 2008 году — уже 42. Далеко не все попытки захвата были успешными. Например, в 2011 году у вод Сомали были зафиксированы 237 попыток захвата судов, из которых только 28 увенчались для пиратов успехом.

При этом сомалийцы из 2010-х наверняка смотрели как на неудачников на своих земляков, отпустивших танкер MV Feisty Gas всего за $315 тысяч. За последующие годы пиратские расценки выросли в несколько раз. В Книге рекордов Гиннесса есть даже отдельная статья, посвященная году, в который морские разбойники получили наибольшие выплаты от владельцев захваченных судов. Рекордным стал 2010-й, когда судовладельцы заплатили захватчикам $238 млн, или в среднем 5,4 млн за судно. В статье отдельно оговаривается, что бóльшая часть этих денег оправилась в Сомали.

Непрямые же потери мировой экономики от действий сомалийских флибустьеров, связанные с изменением маршрутов судов, ростом стоимости страховок, наймом вооруженной охраны и многим другим в период 2005–2012 годов оцениваются в десятки миллиардов долларов.

Очевидно, что отчаянные безработные рыбаки сами по себе не могли создать так много проблем для всего света. После первых успешных захватов судов к ним присоединились профессиональные военные и моряки. К промыслу подключились полевые командиры и племенные шейхи, которые обеспечивали флибустьеров оружием, боеприпасами, спутниковыми телефонами, мощными двигателями для их лодок и информацией о прохождении судов вблизи берегов Сомали, которую получали от коррумпированных местных чиновников и чиновников из соседних государств.

А за полевыми командирами и шейхами стояли «акционеры» и «инвесторы» — богатые сомалийские эмигранты, проживающие в Кении, странах Персидского Залива или Европы, готовые вкладывать деньги в подготовку и вооружение банд в обмен на будущие прибыли от захвата танкеров и сухогрузов.

Такое количество желающих поживиться за счет разбоя оставляло непосредственным захватчикам относительно небольшой процент денег. Так, до 90% от $1,6 млн, полученных в качестве выкупа за освобождение американского журналиста Майкла Скотта Мура, достались чиновникам, шейхам, полевым командирам и иностранным «акционерам».

Мур прибыл в Сомали в 2012 году для проведения журналистского расследования о деятельности пиратов и сам угодил в их плен на 977 дней. Впоследствии он вспоминал, что захватившим его бандитам досталось в итоге так мало денег, что их дележка привела к перестрелке, в которой от рук своих же товарищей погибло пятеро пиратов.

Обуздать пиратов оказалось нелегкой задачей. У них не было какой-то одной базы (условной сомалийской Тортуги), уничтожение которой положило бы конец разбою. Пираты были раскиданы по десяткам небольших прибрежных деревень и плавучих баз — больших судов-маток, с которых спускались на воду моторные лодки с группами захвата, как только на горизонте появлялась потенциальная добыча. А она появлялась ежедневно, ведь через территориальные воды Сомали пролегает один из самых главных морских маршрутов планеты, который через Суэцкий канал и Красное море соединяет Европу с портами Азии, Австралии и Восточной Африки.

Пираты изменили правила мореходства. Суда начали проходить воды вблизи Африканского рога на значительно бóльших, чем прежде, скоростях. В жилых помещениях команд появились комнаты-цитадели, с прочными стенами и защищенными от взлома дверями, где моряки должны были прятаться от захватчиков. 

ООН разработала правила юридического преследования морских разбойников, которые позволили выносить судебные приговоры обвиняемым в пиратстве в судах Сейшел, Маврикия и Кении. Последний пункт был очень важным. До этого сомалийских пиратов, захваченных военными или самими экипажами судов, чаще всего просто отпускали из-за отсутствия понимания того, кто и по каким законам должен судить граждан страны, в которой и общенационального уголовного кодекса не было.

Кроме того, для борьбы с пиратством начиная с 2008 года свои флоты к берегам Сомали отправляли Евросоюз и НАТО. Была даже сформирована многонациональная Смешанная оперативная группа 151, корабли и авиация которой круглосуточно патрулировали акваторию вблизи сомалийского берега. 

Сухопутный американский контингент в Сомали, насчитывавший около 700 человек, был занят не только боями с джихадистами, но и обучением местных сил безопасности, которые в том числе противостояли пиратам. Вдобавок американская гуманитарная помощь Сомали, на которую ежегодно выделялись сотни миллионов долларов, удерживала многих потенциальных пиратов на суше, обеспечивая им минимально необходимый рацион без необходимости рисковать жизнью в попытке захватить иностранное судно.

Все это вместе нанесло настолько сильный удар по пиратству, что уже в 2022 году Международная морская организация объявила о скорой отмене статуса вод вблизи Сомали как зоны повышенного риска. Можно сказать, что этим объявлением фиксировалась победа над сомалийским пиратством.

Однако уже тогда при желании можно было увидеть первые признаки того, что эта победа может оказаться не такой уж убедительной. Еще в 2021 году Дональд Трамп, во время первого своего срока на посту президента США, вывел всех американских военных из Сомали в рамках объявленной им политики America First, направленной на сокращение американского присутствия за рубежом. Пиратство от этого не воспряло прямо на следующий день, но вывод войск добавил и без того неспокойной стране турбулентности, которая подпитывает криминальную среду.

В 2023 году Джо Байден, сменивший Трампа на посту президента США, перекинул часть военно-морских сил от берегов Сомали ближе к Йемену. Оттуда повстанцы-хуситы начали обстреливать союзный американцам Израиль баллистическими ракетами.

Одним из первых решений Трампа после возвращения в Белый дом в 2025 году стала ликвидация Агентства по международному развитию USAID, ответственного за распределение помощи другим странам, и пересмотр всей гуманитарной политики США в целом. Из-за этого американская помощь сомалийцам сократилась в несколько раз — с $476 млн в 2024 году до $70 млн в 2025 году и всего до $3 млн в первые три месяца 2026 года. Это привело к еще большему обнищанию и без того вопиюще бедного населения страны.

В 2025 году на свалку были отправлены и многолетние усилия по интеграции разных частей Сомали в единое государство. Сначала Трамп заявил о том, что его администрация раздумывает о признании независимости одной из частей — Сомалиленда. А всего через несколько месяцев о таком признании заявило израильское правительство. Конечно, это не подтолкнуло людей напрямую к морскому разбою, но добавило неопределенности и потенциально может настроить многих жителей поголовно мусульманского Сомалиленда против властей своего (квази)государства.

Важно и то, что у соседнего непризнанного Пунтленда существует давний конфликт с Сомалилендом по вопросу принадлежности нескольких пограничных районов. В прошлом стороны время от времени даже воевали за эти спорные территории. 

При этом как минимум часть военных затрат Пунтленда покрывалась доходами от санкционированного самопровозглашенными властями пиратства. Признание независимости Сомалиленда Израилем может дать этому конфликту — а вместе с ним и морскому разбою — новую жизнь.

Тем более что окно возможностей для нового расцвета пиратства сейчас открыто буквально настежь. Начало войны США против Ирана сконцентрировало фокус внимания американских, а вслед за ними и европейских силовиков на ситуации в Персидском заливе. Туда отправлены корабли, прежде охранявшие торговые пути от пиратов, за этим регионом — часто в ущерб другим — следит разведка. 

Отвлечение американцев на Ближний Восток стало последним важным элементом в процессе пиратского ренессанса. Конечно, до пиковых значений 2010–2011 годов, когда захваченные суда исчислялись десятками, а суммы выкупа часто превышали $5 млн за борт, еще далеко, но факт возобновления пиратской активности у берегов Сомали можно признать очевидным.

Сейчас пираты удерживают три судна с экипажами: танкеры Honour 25 и Eureka, а также грузовое судно Sward. Груженые танкеры во времена рекордно высоких цен на топливо, спровоцированных все той же войной в Иране, — наиболее желанная цель для захвата. И чем больше растут нефтяные цены, тем более крупные выкупы за эти танкеры требуют. 

Показательна история с Eureka, который ходил под флагом Того. Сначала пираты требовали за освобождение танкера и экипажа $3 млн. Затем, раздраженные вяло идущими переговорами, они подняли сумму до $10 млн. Высокая цена на нефть, которая взлетела из-за войны в Персидском заливе, лишь подогрела их аппетиты.

Горькая ирония заключается в том, что действующей американской администрации очень тяжело будет выдать конец этой иранской авантюры за победу. Очевидно, что разгрома режима аятолл ждать не приходится, что Тегеран сохранит и собственные вооруженные силы, и разветвленную сеть своих прокси в регионе. Каким бы ни был итог этой войны, он точно будет далеким от безоговорочного поражения Ирана. 

Скорее всего, война закончится обязательствами Ирана открыть для судоходства заблокированный сейчас Ормузский пролив и обещаниями не создавать собственную атомную бомбу. Но до войны Ормузский пролив никто не блокировал, да и про бомбу Тегеран годами клянется, что она ему не интересна. То есть финалом войны должно стать возвращение довоенного статус-кво. Получается, что ради этого США потратили миллиарды долларов, погибли тысячи людей, а основательно забытые сомалийские пираты получили шанс вновь поднять голову.