![](/images/d5ePkOOKm62VG-eqFO-XgSRBs1PakkTDerxSPnuQc3s/rs:auto:877:579:0:0/dpr:2/q:100/bG9jYWw6L3B1Ymxp/Yy9zdG9yYWdlL3Bv/c3QvMjQyMTQxL2Zp/bGUtOWY2ZjI2MmZi/YjBhMjQ3YmI2MmY4/NjVkNGE2M2E2YTQu/anBn.jpg)
![](/images/d5ePkOOKm62VG-eqFO-XgSRBs1PakkTDerxSPnuQc3s/rs:auto:877:579:0:0/dpr:2/q:100/bG9jYWw6L3B1Ymxp/Yy9zdG9yYWdlL3Bv/c3QvMjQyMTQxL2Zp/bGUtOWY2ZjI2MmZi/YjBhMjQ3YmI2MmY4/NjVkNGE2M2E2YTQu/anBn.jpg)
«Министр юстиции России Константин Чуйченко считает правильным предложение главы ФСИН активнее использовать заключенных вместо трудовых мигрантов, в том числе на крупных стройках. «Идея о замещении труда мигрантов, мне кажется, она правильная, потому что можно создавать исправительные центры на крупных стройках, на крупных объектах, и лица, которые отбывают наказание, они обладают квалификацией, чтобы выполнять эту работу», — сказал Чуйченко в понедельник журналистам в Хабаровске. Он отметил, что «надо двигаться по всем направлениям, создавать места». По словам Чуйченко, он считает интересными крупные инвестиционные проекты, где численность лиц, которые отбывают наказание в виде исправительных работ, будет составлять тысячу и более человек… Глава Минюста РФ подчеркнул, что создание исправительных центров позволит осужденным реализовать право на замену наказания… «Это очень социально значимая и интересная вещь, потому что люди тем самым не отрываются от общества, получают зарплату, могут выполнять свои обязательства, которые вытекают из решения судов», — сказал Чуйченко. Также, по его словам, это имеет важное экономическое значение. «Мы проводим переговоры с бизнесом, мы заключаем соглашения, ФСИН активно работает над этим. И в ближайших планах у нас поднять количество исправительных центров и мест», — добавил он».
«Я начал работать. И потом думал о своей прежней жизни и о том, что я представляю из себя. Нет, мне не было совестно, что я вор. Ну, я вор. Меня так направила жизнь. И Прохорский мне сам сказал — это изнанка жизни. Значит, я не виноват. И значит, я буду виноват, если другая жизнь, а я ворую. И постепенно совесть меня убивала. И мне хотелось работать без понукания. И я однажды дал 150 процентов. И вся наша бригада стала давать больше 100 процентов. И мы были рады, когда это случилось. Мы ходили и радовались. И нам тогда стали в ларьке отпускать все что нужно. И мне выписали хорошую одежду и сапоги. И, увидев такое приятное, заботливое отношение к себе, я прямо готов был разбиться в лепешку, но все сделать, что нужно. И я в бригаде тогда сказал: «Давайте постараемся». И все сказали: «Да, конечно». И мы работали как черти, и нам некогда было подумать ни о чем… Да, мы тогда работали на совесть. Нам нельзя было не работать… Мы дошли до 150 процентов. Вы можете не поверить, но мы тачки бегом возили. Мы бежали с тачкой. Мы такие дела производили, что трудно описать. Тут каждый из нас наперерыв старался. Мы увидели — это большое дело. Мы увидели, что это работа, а не бездушное дело, вроде как дробить щебенку в оккупационной тюрьме…А в настоящее время я — шеф штрафного изолятора и инструктор КВЧ. В настоящий момент, когда я пишу, мне осталось несколько дней до выхода».
Михаил Зощенко. «История одной перековки»