Победа протестного студенческого движения на досрочных парламентских выборах в Сербии 25 октября вызвала настоящую эйфорию. Многие наблюдатели восприняли ее как перелом, открывающий путь для масштабных антикоррупционных реформ и возобновления евроинтеграции после 14 лет доминирования бывшего радикала Александра Вучича. Но ближайшим испытанием для победителей станет формирование нового правительства, от которого зависит ход заявленных преобразований. Атмосфера накалена до предела: новые институты невозможно сформировать быстро, а сам Вучич, хотя и признал поражение, не прекратил кампанию по дискредитации студенческого движения. Он пытается столкнуть своих оппонентов с Кремлем и администрацией Дональда Трампа, при этом открыто намекая на готовность перевести ситуацию в силовое русло.
Долгие годы Вучич оставался ключевой политической фигурой в Сербии — вне зависимости от того, какой пост он занимал. Но после выборов 25 октября он утратил статус безальтернативного руководителя: ставка на досрочный уход с поста президента ради кресла премьера провалилась. Впервые с 2012 года он оказался без официальной государственной должности. Победа протестного движения «Студенческий список», получившего большинство в 250-местной Скупщине, лишила его возможности сформировать правительство. А переизбраться президентом, ранее добровольно оставив этот пост, по закону уже нельзя.
«Сирены, песни и слезы радости. Происходящее на улицах Сербии показало, каким бременем был Александр Вучич для граждан своей страны. На лицах людей читалось облегчение, словно они сняли оковы и снова могут свободно ходить. Никто не организовывал эту радость. Для этого не нужны были автобусы, пособия или списки. Она пришла после того, как человек, захвативший государство и превративший ежедневные издевательства над гражданами в способ управления, признал поражение. Нам надоело государство, в котором один человек решает, кто патриот, кто предатель, кому разрешено говорить, а чью жизнь следует разрушить. Теперь должна наступить ответственность за насилие, злоупотребления, преследования и деньги граждан, потраченные на удержание личной власти…» — сотни подобных репортажей из Сербии в эти дни облетели мир.
Проигрыш Вучича несмотря на мощнейший административный ресурс (почти полный контроль над СМИ, избирательными органами и судебной системой) напомнил многим события осени 2000 года. Тогда массовые протесты в Сербии привели к падению режима Слободана Милошевича.
Вспоминают медиа и эксперты и незыблемого еще в недавнем прошлом экс-премьера Венгрии Виктора Орбана. Все эти яркие сравнения, впрочем, не дают ответа на вопрос: как забрать у Вучича власть и удержать ее? Атмосфера накалена, люди хотят быстрого правосудия. Но институты невозможно быстро сформировать и реформировать, говорят аналитики.
Не так сели
Рискованный «маневр с креслами» для Вучича был, по сути, единственным вариантом на фоне почти двухлетних массовых протестов, вспыхнувших после гибели 16 человек на железнодорожном вокзале в Нови-Саде. Рост недовольства не удавалось сбить ни обвинениями студентов в терроризме, ни использованием против протестующих «звукового оружия».
Прежде Вучич неоднократно прибегал к досрочному голосованию для подтверждения своего доминирования и подавления хорошо знакомых оппонентов, представителей традиционной либеральной оппозиции. Но децентрализованное студенческое движение без политического опыта и известных лидеров оказалось ему не по зубам.
Студенты, выступившие под лозунгом «Сербия или мафия», поглотили бóльшую часть электората. В то же время они отказались сотрудничать с оппозиционными партиями, считая, что они являются частью сербской политической системы.
В ближайшие месяцы должны пройти еще и президентские выборы, на которых Сербская прогрессивная партия Вучича попытается продвинуть своего кандидата. Ему придется нелегко: личные возможности экс-президента управлять внутренними процессами и госаппаратом значительно сократились, а протестная волна докатилась до самой Республиканской избирательной комиссии (РИК). Ряд ее членов обвинили комиссию в давлении и лжи, потребовав извинений за то, что не было открыто достаточное количество избирательных участков за рубежом. В итоге многие избиратели были вынуждены проехать сотни километров и голосовать уже ночью.
Вучич затянет передачу власти?
По итогам выборов 25 октября движение «Студенческий список — Студенты побеждают» набрало 52,54% голосов (примерно 140 мест в 250-местном парламенте). Коалиция Вучича «Объединенная Сербия» — 39,29%, или 103 места. Еще 7 мест досталось партиям национальных меньшинств.
Остальные политические силы, включая Соцпартию, многолетнего партнера Вучича, в парламент не прошли. С социалистами, которых до 2000 года возглавлял Слободан Милошевич, а потом его пресс-секретарь и привилегированный собеседник Москвы Ивица Дачич, это произошло впервые за тридцать лет.
Победа протестного движения открыла окно возможностей. Но, с другой стороны, его нельзя назвать широко распахнутым. У победителей нет опыта управления государством, а сами государственные институты пока находятся под контролем Сербской прогрессивной партии Вучича. Кандидаты на пост премьера и министерские посты еще не представлены, формирование кабинета министров может занять месяцы.
Кандидаты на пост премьера и министерские посты еще не представлены, формирование нового кабинета министров в Сербии может занять месяцы
При этом команда Вучича может затянуть передачу власти, что создаст риск углубления кризиса. Никакой личной ответственности за положение дел в стране он, к слову, не признал. Вучич свалил свое поражение на происки независимых СМИ, некие европейские страны и «американское глубинное государство». Этот термин получил известность, когда сторонники Трампа стали использовать его для объяснения сопротивления со стороны чиновников и разведки политике Белого дома.
После 25 октября политическое влияние Вучича трансформировалось из почти абсолютного в оппозиционное. Он становится лидером крупной парламентской фракции и может рассчитывать на лояльность значительной части электората. Быстрое признание поражения вместо отправки жандармерии на протестующих (сценарий, который многих удивил) — это тактический ход, который может свидетельствовать о попытке Вучича минимизировать риски и сохранить политическое будущее для себя и своих сторонников.
Сподвижники Вучича уже пустили в ход слух о якобы развернувшемся «революционном терроре» и «охоте на ведьм» с целью устранения Вучича. На самом деле пока никто из команды Вучича физически не пострадал, не был арестован или объявлен в розыск. Требования об увольнении руководящих кадров, обслуживавших режим, в том числе в силовых структурах, судах, прокуратуре, СМИ, явно не вписываются в столь громкие оценки. Сама соратница Вучича, исполняющая обязанности президента Ана Брнабич, заявившая о «терроре», чувствовала себя вполне уверенно, обмениваясь бранью с прохожими после выборов и даже призывала арестовать себя.
Но среди кандидатур для ареста есть более интересные персонажи: сам Вучич и министр финансов Синиша Мали. Подозрения в их адрес касаются злоупотреблений и превышения полномочий, коррупции и финансовых махинаций, незаконных помилований и тому подобного. Одно из самых резонансных дел, ведущих на самый верх, — расследование о реконструкции того самого вокзала в Нови-Саде.
Среди других громких коррупционных историй – лишение здания Генштаба в Белграде, разбомбленного странами НАТО в 1999 году, статуса памятника культурного наследия ради проекта отеля Джареда Кушнера, зятя Дональда Трампа. Кушнер на фоне скандала вышел из проекта стоимостью в $500 млн, но само дело о подделке документов с участием министра культуры Николы Селковича не закрыто.
От протестной повестки к госуправлению
«Вучичу и его команде нельзя доверять ни на секунду, пока не будет сформировано новое правительство. Это мафиозная структура, а не просто группа граждан, проигравших выборы», — напоминают критики режима.
Прежде всего, советуют знатоки, нужно установить контроль над полицией и армией, сместить ставленников Вучича с руководящих должностей, хотя они будут пытаться вести переговоры, блефовать и угрожать. Следующий шаг — назначение профессионалов на руководящие должности.
На бумаге все выглядит логично. Но несмотря на историческую победу, «Студенческий список» сталкивается со множеством рисков — от угрозы разрастания столкновений, которыми не преминут воспользоваться проигравшие, до конфликтов внутри победившего блока и его распада.
Что касается первого, то Вучич уже пригрозил, что члены его партии «самоорганизуются», если государственные власти не отреагируют на вторжение 26 октября группы граждан в студию связанного с ним телеканала Informer. Критики восприняли это заявление как опасную угрозу или объявление о формировании бандитских группировок, которые будут разбираться с протестующими. Высказывание Вучича позвучало особо цинично, если иметь в виду, что пока он обладает наибольшим влиянием в силовых структурах.
Что же касается внутренних разногласий в стане победителей, то они могут проявиться уже в ближайшее время. Это связано с их идеологической разнородностью — от прозападных либералов до националистов.
Одна из кандидатур на пост премьера — Илия Срданович, кардиолог из Нови-Сада, возглавлявший «Студенческий список». Но совершенно неясно, кто мог бы возглавить ключевые министерства: внутренних дел, финансов, юстиции. Все это может стать предметом ожесточенных споров.
Формирование исполнительной власти будет идти в разгар новой избирательной кампании, так что реальная программа нового правительства кристаллизуется только после президентских выборов.
При этом новая власть может столкнуться с давлением со стороны Евросоюза, главным инвестором и донором финансовой помощи Сербии, и России, которая поставляет туда газ. У Сербии нет долгосрочного контракта с «Газпромом», поставки по льготной цене продлеваются каждые три месяца.
Огонек дружбы
Реакция Москвы на поражение Вучича сочетает сдержанность Кремля и одобрительные комментарии отдельных провластных кругов. Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков заявил, что Москва очень высоко ценит вклад Вучича в развитие российско-сербских отношений. В Кремле выразили надежду, что он продолжит способствовать двусторонним связям, находясь в оппозиции. Москва надеется, что пришедшие к власти новые политические силы будут понимать, что конструктивное сотрудничество с Россией, дескать, отвечает прежде всего интересам самой Сербии.
Некоторые публицисты и вовсе восприняли поражение Вучича позитивно. На ресурсе «Царьград» смену власти назвали избавлением от «лжепатриота», который лавировал между Россией и Западом.
И хотя часть наблюдателей, подобно Вучичу, не исключает, что новые власти приступят к пересмотру отношений с Москвой, включая вопрос о санкциях, все это лишь предположения. О существенных изменениях нынешнего внешнеполитического курса Сербии, ориентированного на сотрудничество со всеми влиятельными игроками (Евросоюз, США, Россия и Китай), сейчас вообще не может идти речи.
Не факт, что новые власти приступят к пересмотру отношений с Москвой
Проигравший Вучич явно пытается столкнуть своих оппонентов с Россией и США. Именно он контролировал до последнего момента основную часть пророссийски настроенного электората и считал одним из своих достижений сближение с США при Трампе.
Этим летом США и Сербия объявили о запуске стратегического диалога. Это должно было открыть путь взаимодействию двух стран во внешней политике и военной области, а также усилению американского присутствия в энергетическом секторе Сербии. Это помогло бы стране снизить ее зависимость от российских нефти и газа.
Вашингтону не так уж важно, кто сядет в кресло Вучича. Зато у Москвы, возможности которой на Балканах заметно сокращаются, может возникнуть соблазн повлиять на ситуацию в Сербии. После провала команды Вучича ей, по сути, не с кем взаимодействовать в регионе.
Не очень ценный союзник
Вучич сумел создать там, где ему было нужно, образ «союзника Кремля», но его политика в действительности никогда не была пророссийской. Демонстрация близости с Москвой и восхищение мощью Путина не конвертировались в признание Крыма или отказ от евроинтеграции.
Менять Евросоюз, на который приходится две трети внешнеторговых связей Сербии, на евразийскую перспективу, не предполагающую равноценных возможностей, товаров и технологий, он не собирался. А его излюбленным партнером на Востоке давно стал Китай с его многомиллиардными госконтрактами. Теплый прием, оказанный Владимиру Зеленскому в Белграде этим летом, и вовсе можно было назвать, пользуясь терминологией российской дипломатии, «ножом в спину».
С Москвой основные контакты в последние годы идут на более низком уровне: через министра международного экономического сотрудничества Ненада Поповича и председателя Наблюдательного совета госкомпании «Сербиягаз» Александра Вулина. Оба внесены в санкционные списки США c 2023 года.
Вулина США обвиняют в связях с оргпреступностью и наркоторговлей, а также в коррупционных сделках, «способствовавших злонамеренной деятельности России». Поповича, владеющего многочисленными компаниями в Сербии и России, американские власти обвинили в «хищениях и налоговых махинациях».
Тот факт, что Сербия не ввела санкции против России, все последние годы тешил самолюбие Кремля — ведь таким образом удалось воспрепятствовать Западу в выстраивании единого антироссийского фронта в Европе. Но серьезной выгоды это не принесло: после 2022 года товарооборот России и Сербии упал почти вдвое — до $2,3 млрд.
По сути, отношения двух стран оказались в своей низшей точке. Особенно после того, как на волоске повис проект НИС (Нефтяная индустрия Сербии) — основной российский актив на Балканах. США ввели санкции и потребовали полного выхода российского капитала из структуры собственников. Все это время идут переговоры о выкупе пакета акций венгерским нефтегазовым концерном MOL.
Прямое вмешательство в ситуацию в Сербии или попытки помочь Вучичу вернуть власть невыгодны Кремлю. «Студенческий список» не занимает антироссийскую позицию, а кроме того, Вучич сам признал легитимность итогов голосования. Возможности России по влиянию на сербскую политическую сцену крайне ограничены, в том числе из-за географической удаленности Сербии и ее соседства со странами НАТО и ЕС.
Тем не менее Москва может использовать Вучича как сильный пророссийский противовес новому правительству. У Кремля остаются классические инструменты влияния. Это, во-первых, пропагандистские Sputnik и RT, глубоко интегрированные в сербское медиапространство. А во-вторых, энергетический рычаг: можно предлагать скидки или, наоборот, завышать тарифы, демонстрируя сербским братьям, что без России стабильность на Балканах невозможна.
