Носители японской культуры дзёмон не были полностью изолированы на архипелаге — родственная им линия существовала и на материке, за проливом. Это следует из работы группы японских генетиков под руководством Кодзи Исии из Университета Канадзавы, расшифровавшей два древних генома исключительно высокого качества. Исследование опубликовано в журнале PNAS.
Дзёмонцев — осёдлых охотников-собирателей, живших на островах с 16 до 3 тысяч лет назад, — принято считать глубоко обособленной ветвью восточноазиатского человечества. Новые данные эту картину усложняют. Когда авторы поместили прочитанные ими геномы в общее пространство генетического разнообразия Восточной Евразии, в плотном дзёмонском облаке оказался древний человек с острова Йокчидо у южного побережья Корейского полуострова. Тот же результат дал и независимый анализ — из всех древних материковых популяций только Йокчидо показал значимое родство с дзёмонской женщиной, а генетический компонент, преобладающий у дзёмон, обнаружился и у корейского индивида.
Расшифровать удалось два скелета с основных островов Японии, где древняя ДНК почти не сохраняется из-за тёплого влажного климата и кислых почв. ДНК извлекли из пирамид височных костей: женщины начального периода дзёмон со стоянки Иаи, жившей 8300–8200 лет назад, и мужчины среднего периода яёй с памятника Доигахама, жившего около 2300 лет назад. Примесь посторонней ДНК в обоих образцах не превысила 1% — качество прочтения оказалось на порядок выше всего, что было доступно исследователям Японии раньше.
Второй геном опроверг недавнюю гипотезу о том, как складывался генофонд современных японцев. Опираясь на образцы крайне низкого качества, предыдущие работы утверждали, что «современные» генетические компоненты появились у населения островов только в период кофун, то есть уже в первые века нашей эры. Новые данные показывают, что они сложились раньше — уже у людей яёй, и от них тянется прямая линия преемственности к нынешним жителям основных островов.
Демографические реконструкции выявили и резкое расхождение двух линий. До периода примерно 100 тысяч лет назад обе популяции сократились в последний ледниковый максимум, но потом пути разошлись: предки дзёмонцев тысячелетиями оставались в стабильном состоянии без роста, а популяция, давшая начало яёй, постепенно и устойчиво увеличивалась. Долговременная устойчивость охотников-собирателей без демографических скачков — редкий событие для палеогенетики.
Отдельная находка касается гена AMY1, отвечающего за расщепление крахмала. У женщины дзёмон обнаружилось около девяти его копий, у мужчины яёй — около десяти, тогда как у европейского охотника-собирателя эпохи мезолита Ла-Бранья их было примерно пять. Считалось, что копии этого гена размножились у людей в основном после перехода к земледелию, но здесь высокие значения появились до распространения риса. Авторы связывают это с растительной диетой дзёмонцев — на стоянке Иаи много остатков грецких орехов, каштанов и желудей. Впрочем, они сами оговариваются, что двух индивидов для уверенных выводов о целых популяциях мало.
