Заместитель министра юстиции России Олег Свириденко заявил, что в 2025 году иностранное финансирование стало основанием для признания «иноагентами» только в 4% случаев. Об этом он сказал на заседании комиссии Совета Федерации по защите госсуверенитета, пишет «Коммерсантъ». Из слов чиновника следует, что 96% новых «иноагентов» получили этот статус без доказанного иностранного финансирования — признака, который российские власти изначально называли ключевым для такого статуса.
«Сохраняется тенденция на снижение иностранного финансирования», — сказал Свириденко. Он напомнил, что до 2022 года иностранное финансирование было единственным основанием для признания «иноагентом», и поблагодарил парламентариев за то, что они добавили в закон пункт об «иных формах влияния».
«Если бы сейчас этот единственный признак остался, это было бы всего 4% иноагентов. Представляете, да? Где гуляли бы все остальные? А мы бы искали с Росфинмониторингом эти деньги, которых нет. И деньги там и не нужны — там уже другие формы»,
— заявил замминистра.
По словам Свириденко, с 2012 года, когда в России появился реестр «иноагентов», в него включили более 1,2 тысячи человек и организаций. На 29 мая, как утверждает Минюст, в статусе действующих «агентов иностранного влияния» числились 962 субъекта. За 2025 год «иноагентами» признали 215 субъектов, в том числе 182 физлица.
Свириденко также заявил, что российские власти не придумали признак «иных форм влияния», а якобы «отзеркалили» его из американского закона о регистрации иностранных агентов FARA. «Если у американцев и в Европе этот признак существует, почему его не должно быть у нас?» — сказал представитель Минюста.
Правозащитники и юристы не раз указывали, что сравнение российского закона с FARA некорректно. В разборе «Гражданского контроля» говорится, что, кроме словосочетания «иностранный агент», российское законодательство и американский закон не имеют ничего общего: в США речь идет о представителях иностранных правительств, партий или других «принципалов», которые действуют по их приказу, запросу или под их контролем и пытаются влиять на принятие государственных решений. В России же статус может получить НКО, журналист, СМИ, незарегистрированное объединение или физическое лицо за любую широко трактуемую «политическую деятельность».
«ОВД-Инфо» в докладе «Перекрыть кислород» пишет, что после принятия закона «О контроле за деятельностью лиц, находящихся под иностранным влиянием» для включения в реестр стало достаточно «иностранного влияния» и «политической или иной деятельности», а сами формулировки позволяют подвести под закон почти любое взаимодействие с иностранцем или нероссийской организацией. Правозащитники отмечают, что Минюст официально указывает среди причин внесения в реестр «выступления против проведения СВО», «неконструктивную критику представителей органов власти» и «дискредитацию деятельности органов государственной власти в сфере экологии».
Российский закон об «иноагентах» критиковали Венецианская комиссия Совета Европы, Европейский суд по правам человека, спецдокладчики ООН, Human Rights Watch, Amnesty International и Международный центр некоммерческого права. Венецианская комиссия прямо указывала, что FARA требует наличия связи с иностранным принципалом, тогда как российские нормы устроены гораздо шире и создают риски произвольного применения. Human Rights Watch называла российское «иноагентское» законодательство одним из инструментов давления на гражданское общество, а Amnesty International писала, что оно стигматизирует и заставляет замолчать критически настроенные НКО.
Олег Свириденко с 2020 года занимает пост заместителя министра юстиции. До этого он был заместителем председателя Верховного суда РФ и возглавлял Судебную коллегию по экономическим спорам. В 2023 году Евросоюз ввел против него санкции из-за преследования Владимира Кара-Мурзы: в решении ЕС говорится, что Свириденко как замглавы Минюста курировал департамент, отвечающий за законодательство и правоприменение в сфере «иноагентов».
