![](/images/kQGbBLl23zVc1Fu7t6Zc6EEEPZpKVC_Vi8PtvMxWa2g/rs:auto:877:579:0:0/dpr:2/q:100/bG9jYWw6L3B1Ymxp/Yy9zdG9yYWdlL3Bv/c3QvMjQ3OTg4L2Zp/bGUtMTk3ZWM3Njhk/YjI1ZjFlYjUwOWFh/NWM3OTJmNjhiODEu/anBn.jpg)
Почти две трети субъектов РФ — 51 — неохотно борются с продажей поддельных сертификатов: там возбуждено меньше одного уголовного дела на 100 тысяч человек, получивших свидетельство о прививке. Такую статистику публикуют «Важные истории», отправившие запросы во все 85 УМВД.
Лидером по борьбе с фейковыми справками стал Ямало-Ненецкий автономный округ, где на 100 тысяч обладателей сертификатов о прививках приходится около семи уголовных дел за подделку документов о вакцинации. За ним идут Тамбовская (пять дел) и Ивановская (три дела) области.
Как напоминает издание, уголовные дела о продаже поддельных сертификатов в России открывают неохотно. Например, в ноябре московское управление МВД отказалось возбуждать дело по заявлению журналиста Михаила Зеленского в связи с продажей фальшивых документов о вакцинации в инстаграме. В ведомстве заявили, что соцсеть зарегистрирована за пределами России, поэтому запросить информацию о ее администраторах «не представляется возможным».
Аналитик сообщества Watching COVID-19 Виктор Кабанов, который исследует данные о вакцинации в России, считает, что объем подделок действительно велик: «Грубая оценка количества купленных сертификатов исчисляется миллионами. Поскольку серьезных данных на эту тему нет и посчитать точное количество мы не можем, можно только гадать. Но подделок точно больше, чем полмиллиона, и меньше, чем 10 миллионов».
Как отмечают эксперты, поддельные сертификаты уменьшают и без того низкий уровень реальной вакцинации.
«Сейчас в России полностью вакцинировано 68,6 миллиона человек, это 46,9 % населения. Отсюда надо вычесть около восьми миллионов человек, которые не прошли ревакцинацию, и тех, кто купил сертификат. Можно вычесть пять миллионов, можно три — неважно, получаем около 30–40 % вакцинированных, — объясняет Кабанов. — Такой уровень не работал даже со старыми штаммами, а против нового это — ничто».