Через два месяца после промежуточных выборов в Конгресс Трамп официально станет «хромой уткой», то есть лидером, досиживающим свой срок без права переизбираться. Обычно это означает снижение влиятельности, но случай Трампа особый: он и так демонстративно обходит решения Конгресса, испытывает пределы судебных ограничений и почти не оглядывается на общественное мнение, опираясь на исключительно лояльное ему окружение и прямое управление госаппаратом через президентские указы. После промежуточных выборов (особенно если республиканцы потеряют контроль над нижней палатой) Трамп может окончательно перестать обращать внимание на Конгресс и оглядываться на общепринятые правила, а значит, внутренняя и внешняя политика могут стать еще более хаотичными.
Конец политической карьеры Трампа, ограниченной двумя сроками президентства, уже не за горами. И парадокс в том, что это может сделать Трампа опаснее. Чем меньше у него будущего в политике, тем меньше причин беречь рейтинги и союзников и заботиться о последствиях принятых им самим решений. То есть чем слабее он как политик, тем свободнее как президент.
«Разбавленный» Трамп против «чистого»
Между первым и вторым президентствами Дональда Трампа — разительный контраст.
Его окружение на первом сроке состояло в основном из технократов, проводивших институциональную политику. Они видели в Трампе большого ребенка, а себя представляли мудрыми правителями, контролирующими президента. Тот же по неопытности прислушивался к советникам, которые раз за разом блокировали и саботировали его начинания. Это не помешало Трампу получить угрозу двух импичментов за подстрекательство к мятежу и злоупотребление властью под конец срока, когда большинство оставшихся соратников покинули его.
Чудом выжив при покушении в июле 2024 года, Трамп почувствовал себя смертным и одновременно преисполнился веры в свое предназначение к революционным переменам. «Бог спас меня, чтобы сделать Америку вновь великой», — заявил он позже.
Как следствие, во время второго срока он перестал прислушиваться к кому-либо, кроме себя самого, и собрал команду по принципу личной политической лояльности. Тем самым Трамп попытался исключить управленческий хаос, утечки и неэффективность первого срока.
Сейчас почти никто не может сказать Дональду Трампу «нет». Традиционная независимость спецслужб от прямого президентского руководства размыта до неузнаваемости. Трамп открыто требует от минюста расследований против своих политических оппонентов, а расследования против самого Трампа по образцу первого срока стали чем-то немыслимым.
Республиканское большинство в Конгрессе в первый год «Трампа 2.0» де-факто устранилось от управления страной. Конгресс сделал перманентным снижение налогов, которое обойдется стране в триллионы долларов дополнительного долга, и не стал возражать, когда Трамп начал войну в Иране без консультаций с законодательной властью, которой принадлежит исключительное право объявлять войны. Наконец, Трамп из собственных соображений перекрыл одобренные Конгрессом расходы на $400 млрд, хотя «кошелек» государства по Конституции находится полностью в руках Конгресса.
Верховный суд США, где назначенцы республиканских президентов имеют безоговорочное большинство, не во всем потакал Трампу. Так, суд отказался отменить право на гражданство США по рождению и отменил бóльшую часть введенных против всего мира ввозных пошлин. Но еще до второго его срока суд признал широкий уголовный иммунитет президента, резко снизив риск последующего преследования Трампа за его решения и действия на этом посту.
Власть президента впервые столь откровенно вылилась в личное обогащение, граничащее с коррупцией: от полученного в подарок самолета от правительства Катара до миллиардов, заработанных семьей Трампа на непрозрачных сделках лишь за первый год второго срока. Было и беспрецедентное вмешательство в частный бизнес: так, Трамп потребовал отставки главы Intel Лип-Бу Тана из-за его предположительных связей с китайскими компаниями. После объяснений с CEO Intel в Белом доме угроза исчезла, зато администрация договорилась получить почти 10% Intel в госсобственность в обмен на финансовую поддержку.
Власть президента впервые столь откровенно вылилась в личное обогащение, граничащее с коррупцией
Редакция The New York Times свела эти процессы в 12-пунктный «индекс автократии»: от обхода законодательной власти и преследования оппонентов до подавления несогласия и использования власти для личной выгоды. По всем категориям оценка газеты сдвинулась от исходного демократического уровня. Но выборы никто не отменял, а независимые центры власти сохранились — и именно здесь начинается слабость Трампа.
Осень патриарха
Каким бы слабым ни выглядел Конгресс, полное подчинение Трампу начало ослабевать: республиканцы опасаются потерять на выборах контроль над одной, а то и двумя палатами, если будут бездумно поддерживать президента. Они даже осмелились проголосовать за резолюцию, нацеленную на окончание войны с Ираном, которую Трамп затеял, не спросив Конгресс.
Как и на первом сроке, суды наиболее эффективно ограничивают произвол исполнительной власти. Кроме уже упомянутых решений Верховного суда, целый ряд решений в нижестоящих инстанциях блокировал ключевые аспекты иммиграционной и тарифной политики Трампа.
Также судебная власть не позволила Трампу уволить одного из членов руководства ФРС и ограничила ряд политических назначений в минюсте, проведенных с нарушением процедуры. Трамп столкнулся с тем, что, хотя система сдержек и противовесов заметно ослабла и разрешила в ряде случаев передвинуть границы юридически дозволенного, президент по-прежнему не может действовать без оглядки на другие ветви власти.
Наконец, общественное мнение обернулось резко против Трампа. Его и без того низкая популярность продолжает падать: по состоянию на середину августа две трети американцев не одобряли политику президента. Демократы, обуреваемые собственными внутренними проблемами, стали расти в общественном мнении.
Экономика традиционно является сильной стороной республиканцев, которые позиционируют себя как партию низких налогов. Но в августе в опросе Reuters/Ipsos избиратели больше доверяли в экономике демократам: 38% против 35% у республиканцев. Однако большинство не доверяет в экономике ни одной из партий.
Страдает и способность Трампа делиться своей популярностью с кандидатами-однопартийцами. Его поддержка перестала быть гарантией победы на республиканских праймериз. По состоянию на август около десятка поддержанных Трампом кандидатов проиграли внутрипартийные выборы, в том числе на губернаторских выборах в нескольких штатах и в нескольких округах Палаты представителей. Большинство поддержанных им кандидатов по-прежнему побеждают на праймериз, но атмосфера автоматического выдвижения при условии одобрения президента исчезла.
Поддержка перестала быть гарантией победы на республиканских праймериз
«Трамп естественным образом начнет терять влияние, особенно после промежуточных выборов», — признал неназванный советник Белого дома в интервью Reuters. А специализирующийся на президентах США историк Дуглас Бринкли заявил агентству, что лидерский стиль Трампа — «бардак», поэтому он не принесет результатов вне зависимости от того, кто будет контролировать Конгресс.
По состоянию на конец лета нынешние прогнозы довольно уверенно предсказывают республиканцам потерю Палаты представителей. Но какая партия будет контролировать Сенат, неизвестно. 25 августа рынок прогнозов Kalshi оценивал вероятность перехвата демократами нижней палаты в 86%, тогда как вероятность республиканцев удержать контроль над сенатом оценивалась в 53%.
Для дальнейшей политики Трампа разница между этими сценариями очень существенна. Если республиканцы сохранят обе палаты, президент сможет еще два года проводить законы и утверждать судей и чиновников через дружественный Конгресс. Трампа уже называют фактическим спикером (занимающий этот пост Майк Джонсон ни в чем Трампу не перечит), а в случае победы влияние президента на законодательную власть только усилится.
Если демократы возьмут Палату представителей, они смогут блокировать бóльшую часть законодательной повестки Трампа, а бюджет станет предметом постоянного торга, вновь заставив президента считаться с Конгрессом. Кроме того, демократы получат возможность проводить расследования администрации, вызывать чиновников на слушания и требовать документы. Однако республиканский Сенат позволит Трампу продолжать проводить назначения и блокировать инициативы Палаты.
Если республиканцы потеряют обе палаты, к законодательной блокаде добавятся серьезные трудности с назначением чиновников и федеральных судей. Главными инструментами Трампа станут исполнительные указы, право вето на принятые законы и прямое управление федеральным аппаратом. В свою очередь демократический Конгресс сможет использовать бюджет, расследования и законодательство для ограничения власти Белого дома. Именно этот сценарий создает наибольший потенциал для открытого конфликта между ветвями власти — и для попыток Трампа еще шире трактовать собственные полномочия.
Без тормозов
Ослабление политических позиций не обязательно ограничит Трампа — скорее наоборот. И этому есть теоретические обоснования.
Так, в 2018 году политолог Марк Шелкер опубликовал исследование, согласно которому ограничение по срокам создает проблемы ответственности для губернаторов в США. А политолог Филип Поттер исследовал деятельность президентов США на последнем сроке и пришел к выводу, что они были более амбициозными, чем на первом сроке, — в частности, во внешней политике. По мере того как Трамп становится «хромой уткой», его поддержка слабеет, а республиканцы теряют страх перед ним. Но Трамп все же сохраняет огромную власть, которую может применять более или менее в одностороннем порядке.
Поскольку Трампу больше не надо лично участвовать в выборах, он даже может позволить себе игнорировать общественное мнение. В разгар торговой войны со всем миром он рассуждал, что у американских детей теперь будет «две куклы вместо тридцати» — с намеком, что избиратели привыкли жить на слишком широкую ногу. Трамп выразился еще яснее, когда война с Ираном вызвала резкий рост цен на бензин и ускорение инфляции: по его словам, это «небольшая цена» за безопасность.
Поскольку Трампу больше не надо лично участвовать в выборах, он может игнорировать общественное мнение
Второй срок любого президента США создает дисбаланс: возможность президента договариваться с Конгрессом и его желание ориентироваться на избирателей исчезают раньше, чем его способность действовать в одиночку. Трамп, похоже, это чувствует: в недавно вышедшей книге «Смена режима» журналисты Мэгги Хаберман и Джонатан Суон пишут, что президент стал терять интерес к негативной реакции на свою политику. По словам Суона, Трампа «совершенно не заботит» выигрыш на промежуточных выборах. Вместо этого он занимается своим наследием, чтобы его запомнили как историческую личность.
Как бы ни закончились ноябрьские выборы, в 2027 год Трамп войдет на вершине президентской власти — и почти без стимулов искать компромиссы с союзниками или противниками. На фоне экономических трудностей, непопулярной войны с Ираном, массовых депортаций и новых идеологических конфликтов внутриполитическое напряжение может лишь расти.
Критики Трампа уже не раз заявляли, что он достиг предела неконтролируемого и опасного поведения — после 6 января 2021 года, двух импичментов и бесконечной череды скандалов. Но его политическая история раз за разом показывает обратное: Трамп способен снова повышать ставки, еще больше превращая собственную непредсказуемость в угрозу стабильности страны.
