Переток влияния. Как операция США против Ирана и блокада пролива привели к усилению Китая, Украины и Турции

«На объекты нефтяной инфраструктуры Саудовской Аравии было совершено нападение. Есть основания полагать, что мы знаем виновника, находимся в полной боевой готовности в ожидании подтверждения, но ждем от Королевства информации о том, кого они считают ответственным за эту атаку и на каких условиях мы будем действовать», — написал Дональд Трамп в Twitter в сентябре 2019 года. Этим коротким сообщением он запустил демонтаж системы взаимоотношений США со странами Персидского залива, не без проблем, но все же действовавшей к тому времени более семидесяти лет.

Трамп, который тогда отбыл примерно половину своего первого срока на посту президента США, нарушил правило, которого строго придерживались все его предшественники, начиная с Франклина Рузвельта: начал задавать вопросы о том, что Вашингтон может получить от Эр-Рияда в обмен на военную помощь.

С февраля 1945 года, с момента исторической встречи упомянутого уже президента Рузвельта с саудовским королем Абдул Азизом, никто в Америке таких вопросов не задавал. Два лидера тогда договорились о том, что Саудовская Аравия обеспечит Западу — в первую очередь, конечно, США — бесперебойные поставки нефти, а американцы в ответ возьмут на себя обеспечение безопасности своего нового ближневосточного союзника.

Уже в 1980-е эта договоренность, известная под неофициальным названием «Нефть в обмен на безопасность», стала основой для новой концепции взаимоотношений США с богатыми нефтью и газом странами Персидского залива. Она получила название «Доктрина Картера». Эта концепция предполагала активное участие США, в том числе и силовое, в защите своих интересов на Ближнем Востоке. Главным интересом Вашингтона была, конечно же, бесперебойность поставок углеводородов. И доктрина работала. 

Именно в исполнение ее положений американский флот держал Ормузский пролив открытым для судоходства во время Ирано-иракской войны, прибегая в том числе и к силовым методам. «Доктрина Картера» во многом стояла и за вторжением США в Ирак в 1991 году. В США боялись, что оккупация Ираком соседнего Кувейта и возможный захват силами Саддама Хусейна еще и части территории Саудовской Аравии приведут к дефициту нефти, и потому начали операцию «Буря в пустыне».

Когда в 2019 году критичные для саудовской нефтяной индустрии (а значит, и для экономики всей страны) объекты подверглись беспрецедентной ракетно-дроновой атаке, в Эр-Рияде вполне обоснованно рассчитывали на мгновенную и жесткую реакцию США. Согласно духу доктрины, Вашингтон рассматривал угрозы для нефтяной индустрии ближневосточных союзников как угрозу для собственной безопасности. 

Ожидалось, что ответом на атаку станут американские удары по йеменским прокси Ирана хуситам (на которых тут же пало подозрение в совершении нападения) или даже по Ирану. Без переданных им технологий и оборудования столь масштабная операция была бы невозможна (достаточно упомянуть, что из-за атаки мировая добыча нефти на несколько месяцев снизилась на целых 5%).

Вместо это Трамп буквально спросил у саудитов: что они могут предложить ему в обмен на вмешательство США? Позднее США все-таки отправили в Персидский залив дополнительные радары и увеличили там свои контингенты. Однако реакция эта была запоздалой и совсем не такой масштабной, как рассчитывали в Эр-Рияде. Наблюдатели даже заговорили о кончине «Доктрины Картера», то есть буквально о сломе модели взаимодействия США со своими ближневосточными союзниками.

И это были не пустые слова. Не отказываясь от союзных отношений с США, ближневосточные страны начали искать возможность защититься, в случае если американцы и дальше будут вести себя как не самые надежные партнеры. Разорвать отношения с Вашингтоном богатые арабские монархии просто не могут себе позволить. Саудовская Аравия, Кувейт и ряд других стран критически зависят от США в вопросах обслуживания и ремонта своих систем ПВО, авиации и бронетехники, поскольку практически весь запас их вооружений произведен в Америке.

Наверное, самым заметным из таких «дополнительных», параллельных с американским союзов стал саудовско-пакистанский. В сентябре 2025 года два государства подписали Договор о стратегической взаимной обороне. Его полный текст никогда не публиковался, но известно, что в рамках исполнения этого договора в Саудовской Аравии постоянно пребывают несколько тысяч военнослужащих из Пакистана. Официально они заняты боевой подготовкой саудовских солдат и интеграцией двух национальных систем управления вооруженными силами. 

Кроме того, нападение на одну страну нового альянса будет означать нападение на все и потребует немедленной реакции союзника. То есть Саудовская Аравия оказалась под ядерным «зонтиком» Пакистана, у которого с 1990-х годов официально есть свой арсенал атомного оружия и серьезный парк средств его доставки.

Параллельно и без особой огласки и Саудовская Аравия, и другие страны Залива занимались созданием новых альянсов безопасности с Турцией, Китаем и другими государствами, у которых есть свои интересы в регионе. Эта работа заметно ускорилась после нападения США на Иран, о начале которого Вашингтон решил не предупреждать никого из своих ближневосточных союзников. Из-за этого у них просто не было никакой возможности заранее подготовиться к иранским атакам на их территорию.

Китай, который давно и продуктивно работает в странах Персидского залива, после начала боевых действий в регионе представил своим арабским партнерам единственный надежный способ жизненно важной для их экономик транспортировки нефти через заблокированный Ираном Ормузский пролив. Пекин просто договорился за закрытыми дверями с Тегераном о том, что танкерам с китайскими экипажами или теми, что везут нефть в Китай, будет предоставлен зеленый коридор. Известно, что этим коридором Китаю поставляется нефть из Ирака и Саудовской Аравии.

Зная о тесном сотрудничестве Ирана с Китаем, Кувейт и вовсе решил использовать граждан КНР в качестве живого щита против иранских атак. Власти страны в марте 2026 года запросили экстренную помощь у китайских компаний для окончания строительства порта на берегу Персидского залива. Официально, конечно, в Кувейте не говорят, что приглашают китайцев для того, чтобы обезопасить себя за их счет. Но как еще объяснить внезапное желание срочно достроить порт, сдача которого в эксплуатацию назначена на середину 2030-х годов?

Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ) поддержали китайский мирный план, который очевидно противоречит целям Трампа. Он содержит призыв уважать суверенитет Ирана и отказаться от попыток насильственно поменять правящий там режим, да еще и призывает к активному вовлечению ООН в разрешение проблем региона. Последний пункт — это, по сути, завернутый в дипломатичный эвфемизм призыв отобрать у США статус главного ближневосточного жандарма.

В некоторых отраслях США уже начинают сдавать свои позиции основного регионального партнера. Так, по прогнозам, по итогам этого года товарооборот стран Залива с Китаем будет больше, чем с США и Евросоюзом вместе взятыми. А доллар, хотя и остается доминантной валютой при расчетах за поставки энергоносителей, испытывает все бóльшую конкуренцию со стороны арабских валют и юаня. И Китай демонстрирует готовность ко все более глубокой кооперации.

Вряд ли в Вашингтоне этому рады. Но что американскую администрацию откровенно выводит из себя, так это все более тесное сотрудничество арабских государств с Китаем в технической сфере. После ударов иранских ракет и дронов по американским дата-центрам в ОАЭ и Бахрейне Китай начал рекламировать свои мощности как безопасную и в целом более надежную альтернативу. Находящаяся под американскими санкциями китайская корпорация Huawei вообще начала использовать словосочетание «региональные беспорядки» в рекламе своих облачных сервисов, указывая на то, что именно на их мощности никакие беспорядки не влияют.

Из-за Huawei, которую в США считают чуть ли не высокотехнологичным подразделением военной разведки КНР, у американцев уже не раз портились отношения с арабскими партнерами. Так, в 2021 году переговоры о поставках в ОАЭ современных американских боевых самолетов F-35 были заморожены из-за нежелания Абу-Даби отказываться от сотрудничества с Huawei, которая получила контракт на строительство мобильных сетей в ближневосточной стране. 

В 2025 году по той же причине застопорились переговоры о поставке F-35 уже в Саудовскую Аравию. Американцы опасаются, что охватывающая всю территорию обеих стран Залива мобильная сеть Huawei может быть использована для опознавания и кражи секретных технологий, используемых при производстве самолетов.

На фоне войны в Иране арабские государства не просто не рвут отношений с Huawei, но и наращивают объемы сотрудничества с ней. Саудовская Аравия уже несколько лет покупает у китайцев лазерные системы ПВО и, очевидно, будет делать это и дальше. 

Запрет США на продажу на Ближний Восток своих ударных дронов привел к тому, что в арсенале нескольких стран Залива оказались их китайские аналоги (при этом Китай поставляет дроны и Ирану тоже). А неожиданно начатая война ускорила интеграцию китайских ИИ-решений в программное обеспечение вооруженных сил арабских государств, которое анализирует ситуацию на поле боя и систематизирует разведданные. И это на фоне усилий Трампа и его администрации по продвижению американского ИИ военного и двойного назначений.

С очевидным креном ближневосточных партнеров в сторону Китая американцы пытаются бороться с помощью как пряника (откажетесь от сотрудничества с Huawei — получите F-35), так и более близкого нынешней администрации кнута.

В Вашингтоне предупреждают, что Китай может начать поставлять Ирану современные радарные системы и переносные зенитные ракетные системы, и предупреждают, что в этом случае против КНР будут введены жесткие санкции. «У Китая будут большие проблемы», — пообещал Трамп. 

Его слова должны были услышать и на Ближнем Востоке, поскольку «большие проблемы» в его исполнении — это чаще всего новые финансовые санкции в отношении источника беспокойства Трампа и активных торговых партнеров этого источника.

Можно даже предположить, что одним из первых под санкционный удар — в случае если он будет нанесен — попадет электронная биржа mBridge, на которой за юани торгуется в том числе и ближневосточная нефть.

Новое дыхание благодаря войне получило и сотрудничество арабских стран с Турцией. У этой страны одна из крупнейших в регионе армий, собственное и довольно мощное оборонное производство, свои прорывные технологии в области беспилотной авиации. 

Военно-техническое сотрудничество с Турцией позволит странам Залива закрыть те дыры в собственной безопасности, которые выявила война против Ирана. Они смогут добавить к существующим американским системам ПВО беспилотный турецкий компонент. Более того, у них появится возможность сравнивать не всегда в полной мере поставляемые американцами разведданные с теми, что придут из Анкары. А кроме того, с турецкой помощью страны Залива наладят собственное производство технических средств, необходимых для перехвата ракет и дронов.

За несколько лет до начала нынешней войны Саудовская Аравия заключила контракт на $3 млрд на закупку турецких беспилотников Bayraktar. В прошлом году к этому контракту добавилось еще несколько новых — с компаниями, производящими вооружение и боевую технику. 

Буквально накануне начала бомбардировок Ирана стало известно, что саудиты являются одними из инвесторов создания турецкого истребителя KAAN. А после начала конфликта турецкий МИД активизировал сотрудничество со странами Залива, продвигая свое государство в качестве как дипломатического посредника, так и в экспортера вооружений. Ряд государств региона сейчас рассматривает возможность покупки у Анкары интегрированной системы ПВО «Стальной купол», которая рекламируется как более доступный по цене аналог американских Patriot.

Американцам такое сближение их партнеров с Турцией тоже вряд ли нравится, ведь турки фактически покушаются на монопольный статус США как защитника стран Персидского залива. Но и вести себя как с Китаем, обещая проблемы и намекая на санкции, Вашингтон тут вряд ли будет. Все-таки Турция — давний надежный союзник (в том числе и по НАТО), с которым не принято так себя вести. 

У сторон есть все шансы договориться по-хорошему. Например, Турция возьмет на себя обязательства не поставлять в Залив разведывательную информацию, которую в США считают потенциально небезопасной для себя. А в обмен Америка не будет препятствовать закупкам турецких радаров и беспилотников.

Беспилотники пойдут на Ближний Восток и из Украины. На пятый год полномасштабной войны против российских оккупантов украинский ВПК освоил выпуск множества разных беспилотных систем. Для арабских стран наиболее интересны дроны-перехватчики, способные уничтожать в воздухе тяжелые дроны-камикадзе типа Shahed. Их активно используют и Россия, и Иран. 

Украина уже договорилась с ОАЭ, Саудовской Аравией и Катаром о стратегическом партнерстве, которое будет помогать с производством беспилотников и другой техники в обмен на инвестиции. Американской администрации это сотрудничество определенно не по душе, потому что Украина ведет себя как самостоятельный игрок и получает дополнительные источники финансирования. И это делает и без того активно сопротивляющийся давлению Вашингтона Киев еще более несговорчивым. 

При этом Дональд Трамп сам последовательно лишал себя рычагов влияния на Украину. Он оставил Киев к моменту подписания «оборонного пакта» со странами Залива без прямой финансовой, военной и даже дипломатической поддержки, фактически выступив на стороне Кремля. То есть сейчас в распоряжении США не осталось реальных механизмов, которые позволили бы им не дать Зеленскому вести самостоятельную ближневосточную политику.

К более тесному сотрудничеству с Украиной страны региона подталкивает и позиция России, которая однозначно поддерживает в этой войне Иран. Россияне делают громкие заявления о готовности углубить сотрудничество с арабским миром в сфере безопасности, но сами же нивелируют их подчеркнуто теплыми отношениями с первыми лицами режима, ответственного за обстрелы Дохи, Эр-Рияда и других городов региона. 

Но и этим дело не ограничивается. Есть информация о том, что при выборе целей Иран использует данные российской разведки. Пока речь идет только об американских и израильских объектах, «подсвеченных» россиянами для иранских ракет. Но теоретически те же самые спутники, что передают иранцам координаты кораблей флота США или военных баз Израиля, могут быть использованы и для наведения ракет на военную или гражданскую инфраструктуру арабских стран.

Кроме того, Иран, несколько лет подряд поставлявший ударные дроны, которыми Россия ежедневно наносит удары по украинским городам, сейчас сам, по данным западных разведок, импортирует российские беспилотники. А единственная страна в мире с реальным опытом противодействия этим дронам-камикадзе — Украина. И это один из главных факторов сближения Киева со столицами стран Залива.

Таким образом, война в Иране, которая, скорее всего, затевалась Трампом как блестящая молниеносная операция по смене режима, уже обернулась для США потерей части влияния в регионе, который воспринимался американцами едва ли не как собственный задний двор.

Перечисленные выше страны далеко не единственные, готовые подменить США в той или иной сфере. Южная Корея уже обязалась поставить ОАЭ вооружений и военной техники на десятки миллиардов долларов. Это вдобавок к локализации выпуска в ОАЭ и Саудовской Аравии своих ракетных систем, ПВО и радаров, договоренность о которой была достигнута до нынешней войны. Франция уже усилила свое военное присутствие в регионе, а впоследствии, возможно, готова будет предложить и свои вооружения заинтересованным странам Залива.

Постепенно в новую ближневосточную игру включится все больше стран. Вряд ли Индия будет спокойно наблюдать за тем, как враждебный ей Пакистан обрастает новыми союзниками и набирает геополитический вес. Израиль со своими современными системами ПВО и непревзойденными механизмами анализа данных тоже становится все более интересным в качестве партнера в сфере безопасности для арабских стран — в том числе и тех, кто официально все еще не признал еврейское государство.

В общем, не ведая того, Дональд Трамп запустил в действие целый каскад событий, которые, конечно, не приведут к моментальной потере США влияния на происходящее на Ближнем Востоке, но тем не менее существенно его ослабят.