«Мы обманули Путина». Арестованный экс-помощник Фургала Тимофеев о разборках мафии, партнерстве с ФСБ и мести Кремля

В июле 2020 года в Хабаровске был задержан действующий губернатор края Сергей Фургал. Группа захвата вытащила его из дорогого внедорожника прямо посреди улицы, пересадила в синий микроавтобус и отвезла в аэропорт, чтобы доставить в Москву. Там при усиленном конвое и охране спецназа Басманный суд столицы выдал санкцию на его арест.

На момент задержания Фургал два года был губернатором Хабаровского края. В 2018 году он одержал победу на выборах, обойдя кандидата от «Единой России» Вячеслава Шпорта. Фургал пользовался большой общественной поддержкой. После его ареста в Хабаровске вспыхнули многотысячные протесты, которые не утихали до 2021 года.

Фургалу сразу предъявили обвинение в двух заказных убийствах — бизнесменов Евгения Зори и Олега Булатова — и в одном покушении на убийство предпринимателя Александра Смольского, совершенных еще в 2004–2005 годах.

Впрочем, подготовка уголовного дела ни для кого не была секретом. Расследование старых убийств резко возобновили в апреле 2019 года. Через полгода был задержан бизнес-партнер Фургала Николай Мистрюков, его поместили в московское СИЗО «Лефортово». Там он и дал признательные показания против губернатора.

Убийство предпринимателя Евгения Зори произошло в октябре 2004 года и почти пятнадцать лет оставалось «висяком». Киллер подкараулил бизнесмена вечером по пути от охраняемой автомобильной стоянки до его дома в Хабаровске и застрелил из табельного пистолета Макарова, потерянного еще в 1995 году. Потом бросил оружие на месте убийства и скрылся, не взяв ни документы, ни деньги, которые нес с собой Зоря. Сам бизнесмен жил на две страны и за два дня до гибели вернулся из Канады в Россию.

Как писала газета «Коммерсантъ», Зоря — бывший военный, ушел со службы в звании майора. К моменту убийства он десять лет занимался бизнесом вместе со своей супругой Ларисой.

К 2004 году супругам в Хабаровске принадлежали две сети торговых ларьков с пивом и курами гриль, оптовый рынок и гастроном. Зоря также наладил производство конструкций для палаток, выкупил Авторемонтный завод и скупал другую недвижимость и акции предприятий.

Сразу после убийства следствие проверяло несколько версий, в том числе и о причастности Фургала и Мистрюкова. Но расследование зашло в тупик, и в итоге дело закрыли. Спустя пятнадцать лет, когда расследование возобновили, в деле осталась только одна версия: убийство бизнесмена заказал Фургал.

В то время будущий губернатор вместе с Мистрюковым скупали по всему краю черный лом. И Фургал, и Зоря претендовали на покупку арматурного цеха банкротящегося завода ЖБИ-2 и подъездные железнодорожные пути. Согласно материалам дела, компания Фургала «Миф-Хабаровск» первой заключила договор и оформила право собственности на цех. Однако, по версии Зори, именно он первым внес оплату и заключил договор, а бумаги компании Фургала были подделаны. В итоге дело дошло до судов, которые выиграл сначала Фургал, а потом Зоря.

Второе убийство — бывшего полицейского Олега Булатова — произошло в январе 2005 года. По версии обвинения, Фургал и Мистрюков решили его убить из-за того, что тот узнал о причастности партнеров к расправе над Зорей и начал шантажировать партнеров.

Третий эпизод — покушение на жизнь предпринимателя Смольского в поселке Прогресс в июле 2004 года — также вменяется в вину Фургалу и Мистрюкову. Оно хронологически предшествовало убийствам Зори и Булатова. По версии следствия, партнеры видели конкурента в лице 20-летнего Смольского, который тоже собирал черный лом.

Сначала они якобы пытались с ним договориться о совместной работе, но, когда это не вышло, наняли киллера, чтобы тот бросил гранату в гараж предпринимателя. Однако в итоге Смольский отделался царапинами. А Фургал и Мистрюков быстро свернули бизнес в Прогрессе.

Сторона обвинения утверждает, что в организации этих преступлений Фургалу помогали Михаил Тимофеев и члены его спортивного клуба «Моисей». Федеральные СМИ — МК, газета «Коммерсантъ» и другие издания — называли его криминальным авторитетом в Хабаровске и лидером ОПГ, которое, как утверждали издания, состояло как раз из членов СК «Моисей». Долгое время они не были лично знакомы, и все задания Фургал якобы передавал Тимофееву через «связных».

Также Тимофееву приписывали организацию охраны Фургала. Впоследствии он стал его официальным помощником в Госдуме.

Главным свидетелем обвинения стал бывший начальник отдела по борьбе с бандитизмом и грабежами УВД Хабаровского края Владимир Першин. Он утверждает (как цитирует «Медуза» его показания), что в 2000-е годы «крышевал» Фургала за небольшие ежемесячные вознаграждения (около $1000). Однако Першин признает, что на самом деле не был очевидцем событий, а все знает со слов другого обвиняемого — Андрея Карепова. При этом Карепов вину в убийствах не признает.

В 2016 году Першин был осужден за вымогательство, освобожден условно-досрочно и сразу же дал показания против Фургала и остальных.

Сам Фургал вину в предъявленных ему преступлениях не признает. А Тимофеев на момент возбуждения уголовного дела и вовсе находился за границей.

«Я не спортсмен, не лидер ОПГ и не имею никакого отношения к криминальному миру. Я бизнесмен и политик. Уже почти сорок лет в политике — дольше, чем Фургал», — утверждает Михаил Тимофеев. Ему 60 лет, он высокий, поджарый, полностью седой. В городском суде Тбилиси он пытался обжаловать отказ миграционных органов Грузии предоставить ему политическое убежище.

Заседание суда проходит в открытом режиме. Тимофеев без наручников сидит рядом со своим адвокатом Русудан Мчедлишвили, сзади него — переводчик-синхронист. По бокам сидят конвоиры. Судья постоянно его останавливает и просит говорить исключительно по делу. «Это и есть по делу!» — возражает Тимофеев. Суду и слушателям он пытается рассказать свою биографию.

Тимофеев закончил Воронежское высшее военное инженерное училище радиоэлектроники (ВВВИУРЭ). После выпуска пошел служить в войска радиоэлектронной борьбы в селе Матвеевка (при штабе Дальневосточного военного округа) недалеко от Хабаровска, а после увольнения со службы в 1991 году успел поработать помощником депутата Верховного совета РСФСР Валентина Цоя. 

Бóльшую часть своей жизни он провел в Хабаровске. Как бывший военный близко общался со спецслужбами, в том числе с ФСБ. С их поддержкой (в том числе финансовой) он и решил создать спортивный клуб «Моисей». «Мне нужна была общественная организация, которую я мог бы представлять и выступать как общественный деятель. Уберите словосочетание „спортивный клуб“, и сразу все будет понятно. Название „Моисей“ — это отсылка к десяти главным заповедям», — объясняет Тимофеев.

Члены его клуба помогали на мероприятиях полиции — например, прочесывали местность или даже охраняли официальные встречи сотрудников ФСБ в Хабаровске. То есть в целом, по словам Тимофеева, «содействовали выполнению задач ФСБ».

Он говорит, что не просто взаимодействовал со спецслужбами, а был близким другом Дмитрия Костикова, сына Алексея Костикова, бывшего руководителя Управления ФСБ по Хабаровскому краю (с 2003 по 2009 год). «Когда у них ломался дома кран, я обеспечивал его починку, потому что в плане безопасности они доверяли только мне», — вспоминает Тимофеев.

Параллельно с этим Тимофеев вместе с супругой Ларисой занимался бизнесом: им принадлежали компания по золотодобыче, складские помещения, пекарни. Тимофеев рассказывает, что вкладывался в строительство и занимался поставками товаров из Китая. 

«В то время я был везде свой, я мог решить практически любой вопрос. Ко мне за этим и обращались», — рассказывает Тимофеев. Поэтому в 2004 году к нему обратился предприниматель Евгений Зоря.

«Мой друг Владимир Ример познакомил меня с Зорей. Со слов Зори, у него были на тот момент две проблемы: суды с Фургалом и проблемы с соседом-бандитом из ОПГ „Общак“ Андреем Боровиком, который жил с ним на одной лестничной клетке», — говорит Тимофеев.

Он рассказывает, что встретился с Зорей и тот попросил его о помощи. Тимофеев навел справки, оценил риски и согласился помочь решить спор с Фургалом.

«Тимофеев сообщил, что мы выиграем этот спор в суде. На следующем заседании после разговора с Тимофеевым мы выиграли процесс, и с тех пор Тимофеев стал поддерживать отношения с Зорей», — позднее на допросе рассказывала супруга самого убитого предпринимателя Лариса Зоря.

«Зоря вступил в мой клуб и стал платить взносы — по 100 тысяч рублей в месяц. Так зачем бы я стал его убивать?! К тому же на момент этих событий я был богаче Фургала. И в этом конфликте я выступал против Фургала. Все эти обвинения — это просто смешно», — утверждает Тимофеев. Он настаивает, что не знает, кто и почему убил Зорю. 

Со второй проблемой — конфликтом с Боровиком — Тимофеев тогда отказался помогать Зоре. По его словам, Боровик навязывал Зоре свое «покровительство» и вмешивался в его дела. А у самой группировки «Общак» в то время был конфликт с ворами в законе из Комсомольска. Одновременно с убийством Зори в Хабаровске было убито еще несколько предпринимателей, эти дела не раскрыты до сих пор. При этом Боровик, ближайший сосед Зори, не был допрошен следствием.

Интересно, что после смерти Зори спорный цех перешел по наследству его супруге, но пользовался им главный свидетель обвинения — Владимир Першин, что тот подтвердил на допросе в суде в августе 2022 года.

И Фургал, и Тимофеев отрицают причастность к убийству Булатова и нападению на Смольского. На момент смерти Булатов, бывший начальник вневедомственной охраны в Кировском районе Хабаровска, перешел на работу к Фургалу и стал начальником его службы безопасности. Киллер убил его рано утром, когда тот вышел из своего дома.

Фургал утверждает, что незадолго до гибели Булатов рассказывал, что за ним ездят какие-то странные автомобили и, вероятно, идет слежка. По версии Фургала, к расправе над его сотрудником мог быть причастен бывший деловой партнер Булатова Владимир Крюков.

Что касается эпизода со Смольским, то и Фургал, и Тимофеев настаивают, что история с гранатами выглядит неправдоподобно. По версии следствия, киллер кинул в гараж предпринимателя две гранаты и ушел из маленького поселка никем не замеченный. Одну из гранат Смольский якобы успел выбросить обратно, и та взорвалась на пустыре. А вторую нашла милиция. Она была замотана скотчем, с невыдернутой чекой, и выглядела так, будто была приготовлена для хранения. 

По версии Тимофеева, не исключено, что никто вообще не покушался на Смольского, а граната у него взорвалась в результате неправильного хранения. Вторую же случайно нашла милиция, и он мог придумать версию с нападением, чтобы не получить срок за хранение гранат.

Тимофеев рассказывает, что он не был лично знаком с Фургалом до 2007 года — в целом, ему это было не нужно. Однако в Хабаровске в то время изменилась обстановка в ФСБ. «Мне нужен был какой-то альтернативный политический ресурс», — говорит Тимофеев.

Сам Фургал, который на тот момент уже был депутатом Госдумы, также вспоминает, что на встречу с Тимофеевым он решил пойти по просьбе полковника ФСБ Владимира Бочкарева. «Меня фактически навязали Фургалу. Потом Фургал очень осторожно ко мне относился», — говорит Тимофеев.

Он рассказывает, что после отставки Костикова в 2009 году его положение в регионе тоже изменилось. Сотрудникам ФСБ запретили с ним контактировать, а в Хабаровском крае началась зачистка «старой команды». В 2011 году очередь дошла и до него самого.

«Меня несколько раз предупреждали, что готовится мой арест. Я был в Таиланде, и мне советовали оттуда не возвращаться. Но я вернулся. Меня задержали в феврале 2011 года прямо напротив здания ФСБ и обвинили в вымогательстве трех тысяч рублей у таксиста», — вспоминает Тимофеев. 

Изначально следователи обвинили Тимофеева в причастности к четырем эпизодам вымогательства мелких сумм у таксистов членами его клуба «Моисей», а также в управлении преступным сообществом. Однако суд признал его виновным только по эпизоду с вымогательством на сумму 1100 рублей. 

Несмотря на это, Тимофеева приговорили к 8 годам колонии. Не помогли даже показания начальника оперативно-розыскной части по борьбе с организованной преступностью УВД по Хабаровскому краю полковника полиции Александра Семилетко и в будущем главного свидетеля обвинения Владимира Першина. Они оба выступили в защиту Тимофеева: отрицали его связи с криминалом и преступными группировками и подтверждали сотрудничество членов клуба «Моисей» с полицией.

Тимофеев вышел на свободу в начале 2018 года. Оказалось, что за время его пребывания в колонии свободы лишился и сам Першин: его осудили за вымогательство в 2016 году, освободили условно-досрочно в 2019 году.

«Он хотел со мной встретиться. Я взял немного денег (10–15 тысяч рублей), чтобы его поддержать, и поехал к нему. Он был очень зол на Фургала. Говорил, что Фургал заработал свое состояние благодаря его помощи в 2000-е <по данным издания „Медуза“, в 2000-е годы Першин крышевал бизнес Фургала — The Insider>. А теперь он [Першин] на мели, а Фургал — губернатор. Он сказал, что хочет дать показания против Фургала, и предложил мне присоединиться. Говорил, что за эти показания кто-то якобы пообещал ему $3–5 миллионов. Я отказался», — рассказывает Тимофеев.

Сразу же после освобождения из колонии, как утверждает Тимофеев, ему поступило предложение и от Фургала. Тот собирался баллотироваться в губернаторы и хотел, чтобы Тимофеев негласно возглавил его избирательный штаб.

«Я не хотел, но настояли родственники. Мы подумали, что неплохо оказаться в команде действующего губернатора и в целом иметь такие связи». В итоге в избирательной компании задействовали даже оставшихся членов клуба «Моисей». «Сначала было сложно, но потом они втянулись», — вспоминает Тимофеев.

Сергей Фургал должен был стать техническим кандидатом на выборах, но после победы в первом туре он собрал команду и сказал, что собирается всех обмануть. Шпорт предложил ему снять кандидатуру с выборов взамен на должность первого заместителя главы правительства. Фургал формально согласился, но кандидатуру не снял. И победил во втором туре.

«Фургал нам сразу сказал, что так сделает. Он публично пообещал снять кандидатуру и не снял ее, а они [действующая власть] это не проверили. Он фактически обманул Кремль и самого Путина», — говорит Тимофеев.

Однако на этом все не закончилось. За этой избирательной кампанией началась другая: Фургал уволил всех министров «из Москвы» и решил выиграть выборы в Законодательную думу Хабаровского края в 2019 году.

«Мы провели кампанию, и с огромным отрывом на них победила партия ЛДПР <„Единая Россия“ на тех выборах получила всего два места из 36 — The Insider>. Мы фактически мирным путем сменили власть в целом регионе. После таких историй долго не живут. А мы до сих пор живы», — говорит Тимофеев.

В феврале 2023 года Фургала приговорили по первому уголовному делу к 22 годам лишения свободы, затем срок был увеличен до 25 лет в рамках приговора по второму уголовному делу о хищении средств.

Другим предполагаемым соучастникам — Марату Кадырову, Андрею Палею и Андрею Карепову — были назначены сроки от 9 до 21 года колонии. Дело Мистрюкова же было выделено в отдельное производство, а сам он переведен под домашний арест. Сейчас, как утверждает Тимофеев, Мистрюков каким-то образом находится на свободе.

Уехать из России Тимофеев решил в феврале 2020 года, еще до ареста Сергея Фургала, но после задержания Мистрюкова. Сначала он через Китай уехал в Таиланд, а в 2024 году, после того как Басманный суд санкционировал его арест, а российская сторона объявила в розыск по линии Интерпола, перебрался в Грузию.

«Я стал связываться с различными правозащитными организациями, писал всем. У меня не было шенгенских виз, к тому же срок моего паспорта подходил к концу. В марте 2024 года я решил ехать в Грузию и там запросить убежища», — говорит Тимофеев.

Сначала его адвокаты предоставили документы в Интерпол и добились заморозки красного циркуляра, а в сентябре 2025 года — и вовсе его отмены. В январе 2026 года Грузия получила письмо из России с просьбой задержать Тимофеева. Это было сделано на основании уже не действующего циркуляра. Тимофеева поместили в тюрьму в городе Глдани недалеко от Тбилиси.

Одновременно с этим грузинские власти отказали Тимофееву в предоставлении политического убежища. Позиция прокуратуры Грузии такова: Тимофеев не доказал политическую составляющую своего дела, а также не обосновал утверждение, что занимался в России политической деятельностью, несмотря на статус помощника депутата Государственной думы и участие в избирательной кампании Фургала. 

Что же касается опасности применения к Тимофееву пыток и бесчеловечного обращения в России, то, по мнению грузинских прокуроров, это происходит там со всеми российскими заключенными, а не только конкретно с заявителем, и поэтому, дескать, не может быть основанием для предоставления убежища. В итоге не помогло и обжалование этого решения в суде.

«Грузинские власти не приняли во внимание никакие доказательства моей политической работы, ни письмо из правозащитного центра „Мемориал“, написанное в мою поддержку. В нем правозащитники указывают на политический характер дела Фургала и, соответственно, моего, — сетует Тимофеев. — В Грузии в отношении меня фальсифицируются документы. Российская сторона представила бумаги, согласно которым я уже признан виновным и приговорен к пожизненному сроку. А я только заочно арестован».

В ближайшее время в Грузии будет рассмотрен вопрос о его экстрадиции на родину.

«Если меня выдадут в Россию, я не сомневаюсь, что умру на первом пересыльном пункте, потому что я — ценный источник информации», — уверен Тимофеев.