![](/images/vKqX7lt060Nh_lieCRlPGOS5CVt5izYy-xTbjjeSL00/rs:auto:877:579:0:0/dpr:2/q:100/bG9jYWw6L3B1Ymxp/Yy9zdG9yYWdlL3Bv/c3QvMjM1NzA1Lzc1/NjAyMTQ2NTg3NTg4/MS5qcGc.jpg)
![](/images/vKqX7lt060Nh_lieCRlPGOS5CVt5izYy-xTbjjeSL00/rs:auto:877:579:0:0/dpr:2/q:100/bG9jYWw6L3B1Ymxp/Yy9zdG9yYWdlL3Bv/c3QvMjM1NzA1Lzc1/NjAyMTQ2NTg3NTg4/MS5qcGc.jpg)
«И, может быть, пандемия, которая действительно захватила весь мир и потребовала от людей налагать на себя очень большие самоограничения, то есть, в каком-то смысле, жить не по закону похоти, многому нас научит. В самом деле, если у людей не хватает разумения, силы воли, подлинного целеполагания, чтобы жить не по закону похоти, то Господь вдруг призывает всех нас изменить свою жизнь — ради своего здоровья и ради того, чтобы избежать преждевременной кончины. Уединение, отказ от достижения целей, которые еще вчера казались важными и необходимыми, — действительно, Сам Бог предоставляет нам возможность о многом подумать, многое переосмыслить. Быть может, род человеческий дошел до некой точки и, чтобы она не оказалась точкой невозврата, Господь погружает нас в такую ситуацию, чтобы мы могли увидеть тщетность того, чему отдаются лучшие годы жизни, все силы, все напряжение ума и воли. Поэтому главный вывод, который мы должны сделать из напасти, обрушившейся на весь род человеческий, — это то, что такие события не могут происходить вне Божественного Промысла. Это очень сильный и, может быть, даже последний звонок для всех нас. Звонок, сигнал от Самого Господа и Спасителя нашего, от Творца мира и Промыслителя, с тем чтобы мы действительно научились иначе мыслить, иначе относиться к каждодневным своим обязанностям, научились преодолевать суету жизни и больше думать о главном — о спасении души».
Кирилл, патриарх Московский и всея Руси
«По дорогам к Киеву были расставлены карантинные караулы, но холера в город проникла. Из предохранительных мер южнорусская медицина рекомендовала: носить шубу и кожаные перчатки, вытираться уксусом, есть только мясное, пить много спиртного. Письма и посылки окуривались. Окуривался и весь город: на площадях сжигался навоз. Все больные желудком увозились в больницу, где были собраны городские цирюльники. Больным, первым делом, пускалась кровь; немногочисленные замученные врачи справиться с этим не могли. Власти отпускали цирюльникам водку бесплатно, и от их операций нередко умирали здоровые люди. Сами же они умирали почти поголовно. На простой народ холерная больница наводила ужас. По вечерам рано гасили огни и наглухо запирали ворота, чтобы не ворвались фурманщики и не увезли кого в холерной повозке. Простые люди пытались спастись от тресовицы заговорами. Образованные думали, что помочь не может ничто, и старались шутить. Читались стишки о лучшем лечении: «Возьми рассудку десять лотов, — Семь гранов травки доброты, — Двенадцать драхм состав покою, — Сто унций сердца чистоты, — Сотри все это камнем веры — И порошок сей от холеры — Сквозь сито совести просей». Кто-то пытался было пустить слух, будто травят народ поляки, но население вздору не верило, и холерных бунтов в Киеве в 1847 году не было. Люди, и богатые и бедные, умирали безропотно».
Марк Алданов. «Повесть о смерти»