Сегодня никто не сможет точно сказать, кто контролирует Ормузский пролив. Но все понимают, что США определяют общие границы конфликта, а от Ирана зависит уровень риска. Тегеран, который диверсифицирует свои силы и игнорирует нормы международного морского права, успешно отпугивает коммерческий флот, нанося таким образом колоссальный ущерб странам Залива и мировой экономике. Для выхода из этого стратегического тупика странам придется вернуться к дипломатическому урегулированию, надежды на которое сейчас очень слабы, считает старший внештатный научный сотрудник Программы национальной безопасности Института исследований внешней политики доктор Эмма Солсбери.
С превращением войны между Ираном, Соединенными Штатами и Израилем в затяжной конфликт Ормузский пролив превращается из гипотетического очага напряженности в сценариях военных игр в наглядную демонстрацию того, как на практике выглядит стратегия ограничения свободы действий противника на море. Неопределенность вокруг будущего судоходства через пролив и сохраняющаяся угроза коммерческим перевозкам уже сильно повлияли на мировую экономику. А признаков скорого улучшения ситуации пока не видно. Устанавливает ли Иран правила игры или же Соединенные Штаты по-прежнему способны обеспечить свободу судоходства на входе в Персидский залив и выходе из него? Однозначного ответа на этот вопрос нет, поскольку в определенном смысле верны оба утверждения.
Морская война
В самом узком месте ширина пролива составляет всего 21 морскую милю. При этом основные судоходные маршруты проходят преимущественно через территориальные воды Омана. Близость этих маршрутов к иранскому побережью означает, что Ирану не нужен полноценный океанский флот, чтобы угрожать судоходству. Более того, большая часть иранских боевых кораблей была уничтожена американскими авиаударами уже в первые дни конфликта.
Всё, что требуется Ирану, — это сделать риск прохождения через Ормузский пролив настолько высоким, чтобы судовладельцы и страховые компании сочли его неприемлемым. Для этого у Тегерана более чем достаточно средств: небольшие быстроходные ударные катера, мобильные пусковые установки противокорабельных ракет и беспилотников, а также морские мины. Именно это и называется стратегией ограничения свободы действий противника на море (seadenial): создание таких условий, при которых действия противника в этих водах становятся сопряжены с неприемлемо высоким риском, даже если они не находятся под вашим полным контролем.
Все, что требуется Ирану, — сделать риск прохождения через Ормузский пролив неприемлимо высоким
Война позволила увидеть, из каких четырех взаимосвязанных элементов состоит иранская стратегия ограничения свободы действий противника на море. Первый из них — «рой» быстроходных ударных катеров. Эти небольшие, скоростные и хорошо вооруженные суда рассчитаны на то, чтобы подавлять противника не столько огневой мощью каждого отдельного катера, сколько численным превосходством и высокой маневренностью. Они рассредоточены вдоль значительной части иранского побережья. Это позволяет быстро вводить их в бой и одновременно затрудняет их уничтожение авиаударами прямо в местах базирования.
Второй элемент — мобильные береговые средства поражения. Речь идет о размещенных на автомобильных шасси пусковых установках противокорабельных ракет и беспилотников, рассредоточенных вдоль гористого побережья. Они используют тактику «выстрелил — сменил позицию». Эти установки скрываются за естественными укрытиями местности, поэтому американским силам трудно их обнаружить и уничтожить.
Третий элемент находится под водой. Это сверхмалые подводные лодки, способные как устраивать засады на суда, так и устанавливать мины на мелководье Ормузского пролива. По всей видимости, запасы морских мин у Ирана исчисляются тысячами, и они тоже стали мощным средством сдерживания. Поскольку обнаружить такие мины крайне сложно, одной лишь реальной угрозы их появления оказалось достаточно, чтобы значительно повысить риск прохода через пролив.
Четвертый элемент носит правовой и бюрократический характер. Согласно Конвенции ООН по морскому праву (UNCLOS), суда имеют право на транзитный проход через проливы, используемые для международного судоходства, независимо от согласия любого из прилегающих прибрежных государств. Иран так и не ратифицировал Конвенцию. Однако Тегеран попытался придать своим действиям видимость законности, приняв внутренний закон, который позволяет приостанавливать проход любых судов, признанных враждебными.
В дополнение к этому была создана Администрация Ормузского пролива Персидского залива (Persian Gulf Strait Authority). Эта тесно связанная с военными гражданская структура отвечает за выдачу разрешений на проход через пролив и взимание соответствующих сборов. Соединенные Штаты практически сразу ввели против нее санкции и предупредили Оман о недопустимости участия в каких-либо схемах по взиманию этих платежей. Однако истинное назначение этого органа заключается в другом: он предоставляет Ирану формальное основание для претензий на административный контроль над Ормузским проливом, хотя у него и нет возможности физически контролировать каждое судно, проходящее через него.
Ответ Соединенных Штатов в целом соответствует классической доктрине противодействия стратегии ограничения доступа и свободы действий в определенном районе (area denial): сначала уничтожаются средства обнаружения, а также пункты управления и узлы связи, затем — мобильные пусковые установки, после чего наступает очередь более мелких военно-морских сил. Одновременно США устроили морскую блокаду иранских портов. Это должно повысить для Тегерана издержки, связанные с дальнейшим отказом выполнять требования Вашингтона.
Возможности американцев пока фактически ограничиваются именно такими операциями, поскольку полноценное траление мин начнется лишь после завершения боевых действий. Анализ перечня целей Центрального командования США (CENTCOM) свидетельствует о попытке Вашингтона вести планомерную кампанию на истощение Ирана, чтобы постепенно лишить его возможности угрожать судоходству в Ормузском проливе. Однако из-за рассредоточенности этих сил и средств говорить об успехе пока преждевременно. Кроме того, Соединенные Штаты наносили удары по территории Ирана в ответ на его атаки по американским и союзным объектам в районе Персидского залива, включая объекты в Иордании, Бахрейне, Кувейте, Катаре и Объединенных Арабских Эмиратах. Впрочем, судя по всему, это мало влияет на готовность Тегерана продолжать свои действия.
Узкое горлышко
До начала войны через Ормузский пролив ежедневно проходило в среднем около 180 судов. В наиболее напряженные периоды конфликта это число резко сократилось и даже после временных прекращений огня так и не вернулось к прежнему уровню.
Значительную часть продолжающегося судоходства составляют суда, связанные с Ираном, Китаем и Россией. Они проходят пролив под жестким контролем Ирана, отключая системы автоматической идентификации (AIS), чтобы избежать соблюдения санкционного режима.
Для большинства остальных коммерческих судов проход через Ормуз стал экономически невыгодным. Страхование военных рисков обходится на порядки дороже, чем раньше, ведь страховщикам теперь приходится учитывать угрозу ракетных ударов, атак беспилотников и морских мин. Во многих случаях страховые расходы настолько велики, что превышают стоимость самого груза, и рейс попросту теряет экономический смысл до тех пор, пока ситуация не стабилизируется. И это без учета возможных сборов за проход (которые, вероятно, будут взиматься в юанях, чтобы обойти санкционные финансовые ограничения) и административных барьеров, создаваемых Ираном. Поэтому, хотя многие американские чиновники продолжают утверждать, что физически проход через Ормузский пролив остается возможным, в нынешних условиях решиться на него способен лишь очень смелый — а возможно, и безрассудный — капитан.
В нынешних условиях решиться на проход через Орзмуз способен лишь очень смелый — а возможно, и безрассудный — капитан
Следует также помнить, что Иран и Соединенные Штаты — не единственные страны, заинтересованные в том, чем закончится эта война. В нормальных условиях через Ормузский пролив проходит около пятой части мировых поставок сырой нефти и примерно пятая часть мировых поставок сжиженного природного газа. Значительная часть этих грузов направляется не на запад, а на восток, что особенно наглядно проявилось в масштабных последствиях закрытия пролива для таких стран, как Вьетнам, Таиланд и Филиппины.
Обычно на Китай приходится около трети нефти, перевозимой через Ормузский пролив. Однако китайские суда в наименьшей степени страдают как от западного санкционного контроля, так и от репутационных издержек, связанных с сотрудничеством с Ираном. Поэтому влияние конфликта на китайскую экономику оказалось значительно слабее.
Государствам Персидского залива пришлось крайне осторожно балансировать между различными интересами. Бахрейн, Кувейт, Катар, Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты — близкие партнеры Соединенных Штатов — совместно обратились в Международную морскую организацию с протестом против введенных Ираном ограничений на проход судов. Однако у них нет военных возможностей, чтобы обеспечить выполнение своих требований. Кроме того, все они регулярно подвергаются иранским ударам в ответ на размещение на своей территории американских войск.
В особенно сложном положении находится Оман как второе прибрежное государство, контролирующее Ормузский пролив. Южные судоходные маршруты проходят через его территориальные воды, а сам Оман традиционно выступает посредником между Тегераном и Вашингтоном. В то же время Соединенные Штаты оказывают на него значительное давление, требуя исключить легитимацию иранской системы разрешений и сборов за проход через пролив.
Все решат переговоры
Даже внимательно следя за ходом этой войны с самого ее начала, трудно дать однозначный ответ на вопрос о том, кто контролирует Ормузский пролив. Сегодня Иран определяет уровень риска, а Соединенные Штаты — последствия. А это далеко не одно и то же! Иран не сможет бесконечно удерживать пролив закрытым, если США продолжат последовательно вести кампанию на истощение Тегерана. Каждый американский авиаудар еще больше подрывает возможности Ирана, а сочетание экономических санкций и морской блокады обходится тегеранскому режиму все дороже.
Тем не менее Тегеран по-прежнему способен достичь своих целей, если ему удастся сохранить довольно высокий уровень риска при прохождении пролива и сделать административные барьеры настолько обременительными, что торговые суда будут по-прежнему избегать этого маршрута. Именно такая форма контроля над морским пространством не требует победы ни в одном морском сражении — и именно с этим США особенно трудно эффективно бороться.
В конечном счете, судьба Ормузского пролива решается не в штабе Центрального командования США, а за столом переговоров. Пока стороны не договорятся о долгосрочном прекращении боевых действий и новом порядке судоходства через пролив, ситуация в Персидском заливе останется прежней: Ормузский пролив будет одновременно и открытым, и закрытым. Через него по-прежнему будет проходить лишь малая часть обычного объема перевозок. Стоить же эти перевозки будут очень дорого, что продолжит негативно сказываться на мировой экономике.
Хочется надеяться, что здравый смысл в конце концов возобладает. Но, судя по тому, как развиваются переговоры, надежда на благополучное разрешение конфликта выглядит всё более призрачной.
