Российские региональные власти начали подробно прописывать обязанности по борьбе с терроризмом ведомствам, которые напрямую с безопасностью не связаны. Лесников, сотрудников министерств финансов, туризма, имущественных отношений и других гражданских ведомств обязывают следить за общественно-политической обстановкой, искать предпосылки для возникновения «социальной базы терроризма», противодействовать его «идеологии», готовить предложения властям и участвовать в антитеррористических учениях. Особенно заметно этот процесс ускорился летом 2026 года.
Смоленская область
2 сентября правительство Смоленской области расширило полномочия регионального Министерства лесного хозяйства и охраны объектов животного мира. Наряду с тушением лесных пожаров, ведением лесного реестра, охотой и Красной книгой в положении о ведомстве появился новый блок: «осуществление государственной политики в сфере противодействия терроризму».
Теперь Минлесхоз должен участвовать в мониторинге «общественно-политических, социально-экономических и иных процессов», влияющих на ситуацию в сфере противодействия терроризму, выявлять и устранять факторы, способствующие распространению его «идеологии», обеспечивать антитеррористическую защищенность областных объектов и поддерживать в постоянной готовности силы и средства для ликвидации последствий терактов. Кроме того, лесное ведомство должно участвовать в межрегиональном сотрудничестве, государственных программах и учениях по борьбе с терроризмом.
И cмоленские лесники — далеко не единственные.
Тверская область...
В Тверской области летом 2026 года практически одинаковые антитеррористические блоки начали один за другим появляться в положениях о самых разных органах власти. 22 июля соответствующие обязанности подробно прописали Министерству финансов. Помимо собственно защиты подведомственных объектов и обучения сотрудников, финансисты должны представлять правительству предложения по результатам мониторинга общественно-политических и социально-экономических процессов — чтобы устранять предпосылки конфликтов, способных привести к терактам и формированию «социальной базы терроризма».
24 июля очередь дошла до Министерства туризма и Министерства молодежной политики. Туристическое ведомство обязали заниматься практически тем же: включать антитеррористические мероприятия в государственные программы, анализировать общественно-политические процессы, обучать сотрудников и участвовать в учениях. Аналогичные обязанности получило Министерство молодежной политики, причем ему отдельно предписано противодействовать не только терроризму, но также экстремизму и «иным деструктивным идеологиям».
27 июля новые функции появились у Министерства социальной защиты: оно должно участвовать в противодействии «идеологии терроризма», обучать сотрудников и участвовать в антитеррористических учениях. В его случае, впрочем, часть функций непосредственно связана с профилем ведомства — например, социальная реабилитация пострадавших от терактов и участие в возмещении причиненного им вреда.
31 июля аналогичные изменения внесли в положение о Министерстве лесного комплекса Тверской области. Постановление прямо ссылается на федеральный закон «О противодействии терроризму».
В августе процесс продолжился. Антитеррористические функции детализировали для Министерства транспорта, Министерства промышленности и торговли, Главного управления по труду и занятости и Министерства образования. Вновь повторяется одна и та же формула: ведомства должны учитывать профилактику терроризма в государственных программах, участвовать в учениях, а некоторые — по итогам мониторинга политических и социально-экономических процессов предлагать меры против конфликтов, способных сформировать «социальную базу терроризма».
... и другие
21 июля губернатор Иркутской области утвердил целый перечень антитеррористических мер, распределенных между региональными органами исполнительной власти. Например, за обучение населения действиям при угрозе теракта там отвечают в том числе министерства имущественных отношений, образования и здравоохранения. Региональные ведомства также привлекаются к антитеррористическим тренировкам и учениям.
22 июля похожий порядок утвердили в Ингушетии. Региональным органам исполнительной власти предписано мониторить общественно-политические и социально-экономические процессы, выделять факторы, создающие предпосылки для формирования «социальной базы терроризма», а затем разрабатывать меры по их устранению. Отдельно они должны искать факторы, способствующие распространению «идеологии терроризма».
Откуда это взялось
Сам принцип, по которому борьба с терроризмом является обязанностью не только силовиков, появился не в этом году. Федеральный закон № 35-ФЗ «О противодействии терроризму» устанавливает, что органы государственной власти субъектов РФ занимаются противодействием терроризму «в пределах своих полномочий».
В конце 2023 года Владимир Путин утвердил Комплексный план противодействия идеологии терроризма на 2024–2028 годы. Он предполагает использование для профилактики терроризма образования, молодежной политики, культуры, общественных мероприятий и трудовых коллективов. Среди целей — формирование на основе «традиционных российских духовно-нравственных ценностей» неприятия террористической идеологии.
При этом исполнение плана распространяется на федеральные и региональные органы власти и муниципалитеты, а его финансирование должно происходить в том числе за счет средств, уже выделяемых этим органам на основную деятельность. Отдельного бюджета для выполнения новых функций документ не гарантирует.
Однако сам федеральный план не требует, например, чтобы каждый региональный Минфин или Минлесхоз самостоятельно превращался в орган мониторинга политической ситуации. Он задает общую систему и распределяет значительную часть конкретных мероприятий между профильными исполнителями. Поэтому серия почти идентичных поправок, появившихся летом 2026 года в положениях о самых разных региональных ведомствах, выглядит прежде всего как дальнейшая бюрократическая детализация этой системы на местах.
Кто теперь отвечает
У такой системы есть важное административное следствие. Абстрактная обязанность региональной власти «противодействовать терроризму» превращается в набор формально закрепленных обязанностей конкретных министерств и их руководителей.
Если раньше за выполнение антитеррористических требований отвечали регион в целом и профильные структуры безопасности, то после внесения таких пунктов можно установить значительно более длинную цепочку исполнителей: министерство должно было провести мониторинг, доложить о его результатах, внести предложения, обучить сотрудников, обеспечить защищенность своих объектов и выполнить решения региональной антитеррористической комиссии и Национального антитеррористического комитета.
Это позволяет распределить ответственность вниз по административной вертикали.
Одновременно происходит другое: само понятие борьбы с терроризмом расширяется далеко за пределы охраны потенциальных целей терактов. Если обязанность лесного ведомства защищать свои здания или готовиться к последствиям атаки выглядит непосредственно связанной с безопасностью, то мониторинг им общественно-политических и социально-экономических процессов — уже гораздо менее очевидная функция.
В региональных документах о таком мониторинге встречаются, например, наблюдение за деятельностью радикальных групп и политическими конфликтами. В муниципальной программе Амурского района Хабаровского края среди «угрозообразующих факторов», выявляемых таким мониторингом, прямо указана деятельность леворадикальных групп, в которые входят «оппозиционно настроенные лица», рассматривающие революцию как способ изменения конституционного строя.
То есть речь идет не просто о том, что лесников или бухгалтеров заставляют знать, куда бежать при теракте. Гражданские ведомства постепенно встраивают в общую антитеррористическую вертикаль — с обязанностями наблюдать за общественными процессами, бороться с «идеологией», отчитываться, проводить профилактику и участвовать в учениях.