Когда в 2022 году Европа начала отказываться от российских энергоносителей, многие ожидали, что одна из главных опор российской экономики окажется в глубоком кризисе. Формально этого не произошло: Россия по-прежнему остается одним из крупнейших экспортеров газа и угля в мире, а объемы добычи в обеих отраслях остаются высокими.
При этом прибыльность российских газовой и угольной отраслей за годы после начала войны заметно снизилась, несмотря на сохранение высоких объемов добычи и экспорта. К такому выводу приходят авторы двух новых исследований GreenThinkTank.life — бывший заместитель министра энергетики России Владимир Милов, экологический эксперт Артур Бакуриани и исследователь угольной промышленности Антон Лементуев. Их работы посвящены тому, как российские газовая и угольная отрасли пережили четыре года санкций и потерю европейского рынка.
Аналитики пришли к выводу, что потерю Европы не удалось компенсировать поставками в Китай, а сохранение экспорта все чаще требует государственной поддержки, льгот и субсидий. Одновременно власти постепенно ослабляют экологический контроль и ограничивают доступ к информации о воздействии отраслей на окружающую среду.
Газ: Китай не заменил Европу по объемам
Из всех последствий войны для российской энергетики самым болезненным стала потеря европейского рынка газа. Авторы доклада обращают внимание на парадокс: газ, который Кремль много лет использовал как инструмент давления на Европу, в итоге обернулся против самой России. Попытка спровоцировать энергетический кризис в ЕС, нападение на Украину и последовавшие санкции подтолкнули европейские страны к ускоренному отказу от российского газа. В результате к 2025 году экспорт трубопроводного газа в Европу сократился до исторического минимума — около 18 млрд кубометров в год.
Еще несколько лет назад Европа покупала почти половину всего российского трубопроводного газа. Именно европейские потребители десятилетиями обеспечивали «Газпрому» основные доходы. Однако после вторжения в Украину ситуация изменилась радикально. По данным авторов исследования, импорт российского газа в ЕС сократился более чем на 80%, а доля России на европейском рынке упала с 45 до 11–12%.
В Кремле рассчитывали, что потерянный рынок удастся заменить Китаем. Экспорт по газопроводу «Сила Сибири» действительно быстро рос: с 10,4 млрд кубометров в 2021 году до почти 39 млрд кубометров в 2025-м. Но этого оказалось недостаточно.
Во-первых, объемы несопоставимы. До войны Россия поставляла в Европу и Турцию около 185 млрд кубометров газа в год. Даже после нескольких лет роста китайское направление компенсировало лишь небольшую часть этих потерь. Во-вторых, Китай покупает российский газ гораздо дешевле. Если европейские клиенты десятилетиями были готовы платить премию за надежность поставок, то Пекин пользуется ослабленным положением Москвы и диктует собственные условия, говорится в отчете.
Есть и третья проблема. Газ, который раньше шел в Европу, добывался в основном в Западной Сибири. А «Сила Сибири» использует совсем другие месторождения на востоке страны. Это означает, что огромная часть инфраструктуры, создававшейся под европейский рынок, сегодня оказалась недозагруженной или вовсе лишилась прежнего назначения.
Чтобы решить эту проблему, Россия уже много лет продвигает проект «Сила Сибири — 2», который должен связать западносибирские месторождения с Китаем через Монголию. Но чем дальше, тем больше вопросов возникает к экономике проекта, отмечают аналитики. Стоимость строительства оценивается в десятки миллиардов долларов, тогда как доходы «Газпрома» падают. По оценкам авторов исследования, прибыльность компании за последние годы сократилась почти вдвое. Если в 2021 году «Газпром» зарабатывал около $9,3 на баррель нефтяного эквивалента, то к 2025 году этот показатель снизился до $5,3.
Отчасти ситуацию спасает экспорт сжиженного природного газа. В 2024 году Россия поставила на внешние рынки рекордные 33,6 млн тонн СПГ. Однако здесь отрасль столкнулась с другой проблемой — санкциями против новых проектов и нехваткой технологий. В результате планы по резкому наращиванию экспорта СПГ оказались под вопросом.
При этом газовая отрасль по-прежнему остается одним из крупнейших источников доходов государства. По оценкам авторов доклада, «Газпром» и «Новатэк» обеспечивают около десятой части доходов федерального бюджета и ежегодно перечисляют государству около $50 млрд налогов. Кроме того, по расчетам исследователей, налоговые поступления от двух компаний сопоставимы примерно с третью официальных расходов России на оборону.
Именно поэтому государство продолжает поддерживать отрасль даже в условиях снижения прибыльности. Платит за это рядовой россиянин: власти начали быстрее повышать цены на газ внутри страны. Если раньше тарифы для населения и бизнеса обычно росли примерно так же, как и цены на остальные товары и услуги, то после 2022 года газ стал дорожать заметно быстрее.
Уголь: Китай не заменил Европу по чистой прибыли
Если для газовой отрасли главным последствием стала утрата ключевого рынка сбыта, то угольная отрасль сумела сохранить экспортные объемы, но лишилась значительной части прежней прибыльности.
До войны Европа была одним из главных покупателей российского угля. Именно туда шли самые выгодные поставки благодаря высоким ценам и относительно короткой логистике. Потеряв этот рынок, компании начали массовую переориентацию на Азию. Формально задача была выполнена. В 2025 году Россия добыла около 443 млн тонн угля и экспортировала 211 млн тонн, сохранив место в тройке крупнейших мировых экспортеров.
Однако финансовые показатели отрасли за тот же период резко ухудшились.
В 2025 году совокупный убыток российской угольной отрасли достиг 408 млрд рублей. По оценке авторов исследования, общие потери угольных компаний за годы после начала войны превысили 2,5 трлн рублей. Особенно тяжелым удар оказался для Кузбасса — главного угледобывающего региона страны. Если в 2022 году поступления налога на прибыль в региональный бюджет составляли 143 млрд рублей, то к 2025 году они упали до 29,9 млрд. Многие предприятия начали сокращать сотрудников, а власти региона были вынуждены урезать выплаты контрактникам, отправляющимся на войну.
Главной надеждой отрасли после потери Европы стал Китай. Именно китайский рынок помог российским угольщикам избежать катастрофы в 2022–2023 годах. Однако довольно быстро выяснилось, что Китай не собирается становиться безусловным спасителем российской угольной промышленности. Если в 2023 году средняя экспортная выручка от продажи российского угля в Китай составляла около $142 за тонну, то к 2025 году она упала до $92. Одновременно Китай ввел импортные пошлины на российский уголь и продолжил наращивать собственную добычу.
При этом российский уголь не играет для Китая критически важной роли. Даже в лучшие годы доля России в китайском импорте не превышала четверти рынка. Китай может без особых проблем заменить часть поставок за счет Австралии, Индонезии или собственной добычи. Авторы исследования обращают внимание и на другой фактор. Пока Россия пытается закрепиться на китайском рынке угля, сам Китай ускоренными темпами развивает возобновляемую энергетику. Только за 2025 год в стране было введено 452 ГВт новых мощностей солнечной, ветровой и гидроэнергетики — почти в полтора раза больше всей установленной мощности российской энергосистемы.
Экспорт держится на поддержке государства
Еще одна общая черта газовой и угольной отраслей — растущая зависимость от государства. Наиболее заметно это проявляется в угольной промышленности. Уголь обеспечивает меньше одного процента российского ВВП, но занимает почти треть всего грузооборота РЖД и во многом держится на дешевой железнодорожной логистике. Большинство месторождений находятся в тысячах километров от портов, а после потери европейского рынка уголь приходится везти еще дальше — в Китай и другие страны Азии. Если бы перевозки оплачивались по полной стоимости, значительная часть экспорта стала бы нерентабельной. Поэтому государство фактически поддерживает отрасль через льготные железнодорожные тарифы и гарантированные квоты на перевозку угля.
По оценке авторов доклада, только в 2024 году убытки РЖД от перевозки угля составили 127 млрд рублей. За десять лет такие перевозки принесли железнодорожной монополии убыток в 436 млрд рублей. Помимо этого, правительство предоставляет угольщикам налоговые отсрочки и другие формы поддержки.
Газовая отрасль зависит от государства иначе. Потеряв часть экспортных доходов, она все больше опирается на внутренний рынок. Чтобы компенсировать потери, власти ускорили рост внутренних тарифов на газ, фактически перекладывая часть расходов на российских потребителей.
Экология как статья экономии
Авторы отмечают, что после начала войны российские власти последовательно ослабляют экологические требования к промышленности. Если раньше государство хотя бы пыталось заставлять компании вкладываться в снижение ущерба окружающей среде, то теперь приоритетом становится сохранение добычи и экспорта.
В угольной отрасли это особенно заметно. Более трех четвертей российского угля добывается открытым способом — самым дешевым и одновременно самым разрушительным для природы. В 2023 году угольная промышленность произвела около 6 млрд тонн отходов — рекордный показатель за всю историю наблюдений. В качестве примера авторы приводят Киселëвск в Кузбассе, где более половины жителей живут в зоне высокого загрязнения угольной пылью.
В газовой отрасли проблема выглядит иначе. Здесь речь идет прежде всего о снижении прозрачности. В 2025 году «Газпром» прекратил публикацию отчета об устойчивом развитии, а доступ к части информации о последствиях для экологии стал ограниченным.
Метан и исчезающие данные
Оба доклада отдельно обращают внимание на выбросы метана. Этот газ удерживает тепло в атмосфере примерно в 80 раз эффективнее углекислого газа в первые двадцать лет после выброса и считается одной из главных причин быстрого изменения климата.
По данным доклада об угольной отрасли, Россия остается одним из крупнейших источников выбросов метана в мире. При этом оценки масштабов проблемы существенно расходятся. Российская официальная отчетность оценивает выбросы метана примерно в 9 млн тонн в год, тогда как Международное энергетическое агентство оценивает выбросы только от нефтяного, газового и угольного сектора примерно в 14 млн тонн ежегодно.
Особую тревогу у авторов вызывает угольная промышленность. Метан выделяется из угольных пластов во время добычи и часто попадает в атмосферу. Больше всего таких выбросов фиксируется в Кемеровской области — главном угледобывающем регионе страны. Далее следуют Республика Коми, Новосибирская область, Красноярский край и Якутия. По оценкам экспертов, угольные предприятия Кузбасса ежегодно выбрасывают в атмосферу более 2 млрд кубометров метана.
При этом независимый контроль за такими выбросами становится все сложнее из-за закрытия части статистических данных после начала войны. Авторы также обращают внимание на изменения в российской климатической отчетности. В 2024–2025 годах власти внедрили новую методику расчета выбросов парниковых газов, в результате чего официальная оценка чистых выбросов страны снизилась примерно на 30%. Авторы доклада полагают, что на бумаге выбросов стало меньше главным образом из-за пересмотра формул подсчета, а не из-за реальных изменений в работе предприятий.
В газовом докладе авторы приводят еще один показательный пример. В 2025 году «Газпром» прекратил публиковать отчет об устойчивом развитии, который содержал данные о выбросах и воздействии компании на окружающую среду. Одновременно обсуждалась идея исключить метан из перечня загрязняющих веществ, подлежащих экологическому регулированию.
Если в начале 2020-х годов спор шел о том, сколько именно метана выбрасывают российские компании, то теперь все чаще возникает другой вопрос: кто вообще может это проверить. По мере закрытия статистики и сокращения публичной отчетности основным источником информации о выбросах становятся международные базы данных и спутниковые наблюдения.