«Вести» в материале под заголовком «Путин назвал Россию одной из трех стран с полным набором цифровых технологий» сообщают:
«Россия, США и Китай обладают полным набором суверенных технологических возможностей в информационной и цифровой сферах. Об этом заявил президент РФ Владимир Путин во время осмотра выставки на полях саммита Россия—Африка.
По словам главы государства, цифровой суверенитет является неотъемлемой частью полноценной независимости страны.
Российский лидер отметил, что в современных условиях государство не может считаться полностью суверенным без самостоятельности в информационной сфере.Полного набора вот этих суверенных возможностей технологических больше ни у кого нет, констатировал Путин.
Президент подчеркнул, что полноценный суверенитет не может существовать без суверенитета в цифровой области».
Под цифровым суверенитетом, по-видимому, надо понимать способность самостоятельно поддерживать всю критически важную цифровую экосистему — от вычислительных микросхем и оборудования до операционных систем, облачных платформ, искусственного интеллекта и интернет-сервисов, — не рискуя потерять доступ к ней из-за решений иностранных государств. Сама концепция довольно спорная и исходит из фундаментального представления о конфронтации, а не сотрудничестве с внешним миром; так, к примеру, страны ЕС, рассчитывая именно на сотрудничество, не заботятся о том, чтобы все компоненты экосистемы создавались и функционировали внутри одной страны. Но так или иначе, рассмотрим, насколько соответствуют этому критерию три названные Путиным страны.
Ближе всего к этому США. В стране есть практически все компоненты цифровой экосистемы, как аппаратной, так и программной ее части. Но «слабое место» все же существует: физическое производство микросхем. Передовые технологии и современные производственные мощности в стране есть: Intel разрабатывает процессоры и производит их на своих предприятиях. Но объем производства явно недостаточен для потребностей всей отрасли. В 2024 году в Финиксе, штат Аризона, открылось крупное предприятие по производству процессоров, но это уже пример не столько «цифрового суверенитета», сколько международной кооперации: оно принадлежит тайваньской корпорации TSMC (Taiwan Semiconductor Manufacturing Company). США расширяют мощности, однако строительство фабрик и достижение устойчивого массового выпуска займет годы.
Материковый Китай в некотором смысле дальше всех зашел по пути «суверенизации» цифрового пространства: там существует так называемый «великий китайский файрволл» — государственная система ограничения доступа к зарубежным сайтам и сервисам. Китай создал свои облачные платформы, поисковые сервисы, мессенджеры и прочее. Там заблокированы Google Search, Google Drive, YouTube, Facebook, Instagram, X, WhatsApp; вместо всего этого жители страны вынуждены пользоваться китайскими аналогами, контролируемыми государством.
Но уязвимость китайской «цифровой крепости» связана опять же с «железом», а именно с производством процессоров. Китай производит огромное количество сравнительно простых микросхем для не самой передовой техники, но в том, что касается новейших технологий, уступает мировым лидерам. Китайская компания SMIC освоила выпуск отдельных 7-нанометровых чипов, включая процессоры для устройств Huawei. Однако достижение определенного техпроцесса не означает, что фабрика способна выпускать такие чипы с той же производительностью, себестоимостью и выходом годных кристаллов, что и TSMC. Та же компания Huawei, к примеру, в смартфонах серии Mate и в серверном оборудовании для искусственного интеллекта использует 5-нм процессоры тайваньского производства.
Россия в сравнении с Китаем значительно дальше от «информационного суверенитета». Многие соцсети, видеохостинги, мессенджеры заблокированы и там, в частности, Facebook, Instagram, X, LinkedIn, YouTube, Discord, WhatsApp, Telegram, Viber, Signal, но российские блокировки значительно менее эффективны, чем «великий китайский файрволл». Многие жители страны продолжают использовать для связи заблокированные мессенджеры, в том числе объявленный вместе со всеми продуктами компании Meta «экстремистским» и запрещенный WhatsApp, а продвигаемый властями в качестве замены мессенджер Max популярностью не пользуется. Многие российские госструктуры и чиновники, в частности, Минпромторг, Минцифры, Минфин, представитель МИДа Мария Захарова, губернатор Курской области Александр Хинштейн, ведут каналы в заблокированном Telegram.
Еще бо́льшие трудности у России с оборудованием. Российское производство микросхем существует и выпускает серийную продукцию, но его масштабы ограничены по сравнению с мировыми лидерами, а выпускаемые микросхемы можно назвать морально устаревшими. Крупнейший российский производитель процессоров «Микрон» сообщает на своем сайте:
«Микрон — единственное в РФ серийное производство микроэлектроники с топологией до 90 нм. <…> Микрон производит более 1000 типономиналов продукции на топологических нормах до 90 нм, включая интегральные схемы для автоэлектроники, интернета вещей, жестких условий эксплуатации, защищенных носителей данных, идентификационных, платежных и транспортных документов, управления питанием и RFID-маркировки для различных отраслей цифровой экономики, в том числе микросхемы в реестре отечественной промышленной продукции».
Технология 90 нм считалась передовой в 2003–2005 годах; для сравнения, сейчас крупнейший тайваньский производитель освоил техпроцесс 2 нм. Разумеется, это не означает, что все 90-нм процессоры сейчас безнадежно устарели. Они сейчас используются для микроконтроллеров, автомобильной электроники, аналоговых схем, управления питанием и промышленного оборудования, то есть для таких устройств, для которых надежность и себестоимость могут быть важнее миниатюризации. Но если российское предприятие выпускает на 90 нм именно универсальные вычислительные процессоры, сопоставимые по назначению с процессорами Intel или AMD, то технологически оно использует узел, который перестал быть передовым примерно два десятилетия назад. При этом техпроцесс сам по себе не определяет производительность: важны архитектура, частота, число ядер, энергопотребление и качество реализации.
На конец октября 2026 года в России есть настольные компьютеры, рабочие станции, ноутбуки, серверы и промышленные компьютеры на процессорах российских разработчиков. Но это нишевый рынок, а не массовая альтернатива обычным ПК на процессорах Intel и AMD. Часть моделей выпускается небольшими партиями, а некоторые устройства демонстрируются как опытные образцы. Чаще всего в этом контексте упоминают процессоры «Эльбрус-2С3» и «Байкал-S». Оба используют технологию 16 нм. Первый — маломощный двухъядерный процессор, использующий собственную архитектуру. По возможностям его можно сравнить с Intel Pentium или Celeron середины 2010-х годов. Второй — серверный процессор на архитектуре ARM, сравнимый с AMD EPYC, Intel Xeon Gold и Huawei Kunpeng 2017–2019 годов. Но, хотя это и отечественные разработки, серийного производства этих процессоров в России нет; до 2022 года их выпускали на мощностях уже упоминавшегося крупнейшего тайваньского производителя TSMC. В июне 2026 года сообщалось, что выпуск «Эльбрусов» налажен в некоей неназванной «дружественной стране».
Даже для военной техники Россия использует импортные микросхемы. В августе 2022 года британский аналитический центр RUSI совместно с Reuters исследовал 27 российских образцов вооружений и военной техники. В них обнаружили не менее 450 уникальных компонентов иностранного производства, в том числе микросхемы американских, европейских и азиатских компаний. В апреле 2023 года британская независимая следственная группа Conflict Armament Research сообщила об обнаружении в российских вооружениях компонентов, изготовленных уже после начала полномасштабного вторжения. Это указывает на то, что Россия продолжала получать иностранные электронные компоненты, несмотря на экспортные ограничения. Распространенная в сети история о применении в военной технике чипов, извлеченных из импортных стиральных машин, пылесосов и тому подобной бытовой техники, скорее всего, представляет собой публицистическое доведение до абсурда, но возникла она не на пустом месте: отечественной продукции в России не хватает даже для военных нужд.