РИА «Новости» отреагировало на результаты парламентских выборов в Латвии обширной статьей обозревателя Дмитрия Бавырина под заголовком «Слабоумие и отвага. Латвия нашла неисчерпаемый источник силы». Основное содержание изложено уже в первых абзацах:
«Представьте избалованного ребенка, который слушает просьбы и советы лишь затем, чтобы поступить наоборот, — эдакого шалопута, более агрессивную и нахальную версию шалопая. Когда же его действия закономерно приводят к неприятным для него самого инцидентам (допустим, травмам), он считает, что все ему должны как пострадавшему.
На карте мира такой персонаж — Латвия. Вся Прибалтика в той или иной степени, но в первую очередь все-таки Латвия, где форменная глупость сочетается с фирменной наглостью. Это плюс русофобия — ее национальный характер и жизненная стратегия».
Как говорится, комментировать такое — только портить. Но Бавырину приходится свою позицию как-то аргументировать, и вот тут начинаются трудности: фактов явно не хватает и их приходится выдумывать.
«Убытки от русофобского шабаша, которым наслаждалась Рига все последние годы, многогранны. Например, запрет русскоязычных субтитров на телевидении привел к обвалу рейтингов и недокорму пропаганды. Почти у каждой такой реформы, ничем, кроме ненависти к русским не продиктованной, есть своя отдача».
В действительности субтитры на русском языке на латышских телеканалах никто не запрещал. Их просто с 1990-х годов не было, и это решение не властей Латвии, а самих телекомпаний. В 2003–2004 годах существовал кабельный канал LNT+, который транслировал контент национального канала LNT с переводом на русский (закадровым текстом, а не субтитрами), но он закрылся как не пользовавшийся популярностью и нерентабельный. Руководитель проектов LNT Даце Калея объясняла:
«Несмотря на все наши усилия, каналу так и не удалось привлечь большого числа русских зрителей к нашему вечернему блоку программ. Русскую аудиторию не интересуют переводные программы».
Есть закон, по которому с 2027 года в общественных СМИ не должно быть контента на русском языке (за исключением особых случаев, связанных с чрезвычайным положением или опровержением угрожающей Латвии дезинформации). Видимо, в связи с этим законом общественным каналам пришлось бы отказаться от русских субтитров, если бы они были. Но их уже давно нет.
Соответственно, не было и никакого обвала рейтингов. Доля главного национального канала LTV1 в последние годы даже несколько подросла — с 9,6% в 2019 году до 11,4% в 2025-м. Впрочем, популярность телевидения в целом сокращается, аудиторию у него отнимают стриминговые платформы и видеохостинги, но это общемировая тенденция.
С 2022 года в Латвии запрещена ретрансляция российских каналов, но это явно не то, о чем пишет Бавырин. Что же касается латвийских телеканалов на русском языке, они продолжают работать. Запрет с 2027 года касается только общественных СМИ, то есть финансируемых государством. Языковых ограничений для частных коммерческих СМИ нет; существуют, например, русскоязычные каналы 8TV, TV3+ и другие. У TV3+ эстонская лицензия, но его ежевечернюю информационную программу «Новости+» делает рижская редакция и посвящена она в основном событиям в Латвии.
Следующий пример «латвийской русофобии» у Бавырина касается политической системы:
«Жизнь, при которой оправдывается любая дискриминация русских, — это не только осознанный выбор, но и национальный консенсус.
С советских времен в Латвии заново успели народиться даже коммунисты, но с евроуклоном, когда любая дискриминация меньшинств — табу. Их актив готов защищать права афганцев и даже кур, но никогда — русских».
Здесь вообще невозможно понять, что Бавырин имеет в виду. Коммунистической партии в Латвии нет. В только что избранном Сейме на левом фланге партия «Прогрессивные», далекая от коммунистических идей; это классические проевропейские социал-демократы. Партия действительно последовательно выступает за права мигрантов; возможно, это Бавырин и имеет в виду, когда упоминает «права афганцев». Что же касается «прав кур», он, вероятно, говорит о законопроекте, запрещающем содержание кур в клетках. Впрочем, это был многопартийный законопроект, внесли его депутаты от «Прогрессивных», центристских «Объединенного списка» и «Нового единства» и правопопулистской «Латвии на первом месте», причем от «Объединенного списка» это был нынешний премьер-министр, а тогда депутат Андрис Кулбергс. В июне 2026 года законопроект был отклонен прежним составом Сейма, но инициаторы намерены к нему вернуться.
Что же касается отношения «Прогрессивных» к правам русскоязычных жителей Латвии, достаточно вспомнить один эпизод. Когда в 2024 году «Прогрессивные» вошли в состав правящей коалиции, министр культуры — представительница этой партии Агнесе Логина — раскритиковала политику запрета контента на русском в общественных СМИ (а отвечает в Латвии за них именно Минкульт):
«Мы видим, в первую очередь, что борьба за наши умы — это первое, что происходит. И чтобы участвовать, чтобы в ней победить нам необходима объективная, проверенная, редакционно независимая информация на иностранных языках. И это означает также и то, что должна быть вызывающая доверие информация на иностранных языках, в том числе — на русском языке. И я лично убеждена в добавленной стоимости того, что мы коммуницируем но иностранных языках, в том числе, на русском языке».
По плану, утвержденному Минкультом, когда министром был представитель националистической партии «Национальное объединение», производство контента на русском в общественных СМИ должно было прекратиться 1 января 2026 года. Министерству удалось отложить введение этой нормы до 1 января 2027 года. В 2026 году «Прогрессивные» вышли из правящей коалиции, министром культуры снова стал представитель националистов, а Сейм принял закон, отменяющий положение, по которому в общественных СМИ должны быть представлены языки национальных меньшинств. «Прогрессивные» голосовали против этого закона.
Не смог Бавырин обойтись и без обвинения латышей в преступлениях нацистов во время Второй мировой войны:
«Холокост там начали инициативно-явочным порядком, не дожидаясь прибытия немецкого командования. Но будущее оказалось не столь радужным, как виделось исполнителям этнических чисток, поэтому латыши считают себя народом, пострадавшим от нацизма. И от других требуют так считать.
Также они мнят себя пострадавшими от „русского коммунизма“, как это любят формулировать местные публицисты. У них никогда не прочитаешь о том, что латышами были первый главком РСФСР (Вацетис), первый начальник ГУЛАГа (Эхманс) и ведущий палач НКВД (Магго), а создание ВЧК невозможно представить без Петерса и Лациса, как и СССР — без красных латышских стрелков».
Говоря об убийствах евреев «не дожидаясь прибытия немецкого командования», Бавырин, по-видимому, имеет в виду события 23 июня 1941 года в Гробине (недалеко от Лиепаи). В этот день в город вошли продвигавшиеся в сторону Лиепаи немецкие войска. Но шестерых евреев там убили нацисты из айнзацкоманды, а не местные жители.
Конечно, в Латвии были местные жители, вставшие на сторону оккупантов и непосредственно участвовавшие в преступлениях нацистов; так, в июле 1941 года, после захвата Риги, там была организована зондеркоманда из местных коллаборационистов под началом Виктора Арайса, получившего звание штурмбанфюрера СС. Эта команда убила десятки тысяч мирных жителей, в основном евреев, в Латвии и Польше; 4 июля 1941 года группа Арайса сожгла заживо около 500 евреев в здании Большой хоральной синагоги в Риге. Но свои преступники-коллаборационисты были во всех оккупированных Третьим рейхом странах; нелепо обвинять в этом целые народы. И в Латвии совершенно правомерно считают, что ее народ пострадал от нацизма: от рук оккупантов погибло или пострадало около 85 000 человек (70 000 из них — евреи), при том что перед войной в Латвии было всего около 1,9 млн жителей.
Бавырин верно отмечает участие латышей в деятельности большевиков (умалчивая при этом, что почти все латыши, занимавшие в СССР видные партийные и государственные посты, были репрессированы при Сталине), но совершенно безосновательно утверждает, что в современной Латвии об этом «никогда не прочитаешь»). Роль латышей в большевистской революции в России и в создании ВЧК латвийская историография не скрывает. Латвийская национальная энциклопедия прямо пишет, что к ноябрю 1917 года красные латышские стрелки стали важным фактором в осуществлении большевистской политики. Есть в ней статья и о главкоме Юкумсе Вациетисе. Историк Янис Шилиньш отмечает, что из 781 сотрудника московского центрального аппарата ЧК 278 были латышами, а из 70 комиссаров ЧК латышей было больше половины — 38.
Заканчивает свою статью Бавырин таким пассажем:
«Если бы Латвия была ребенком, ее следовало бы наказать. А так — жизнь накажет. Уже наказывает, не по-прибалтийски бодро превращая латышскую этнократию в захолустье.
Но если России представится случай еще сильнее ускорить этот процесс без явного ущерба для себя, стоит им воспользоваться. Ради добра».
Комментарии к этой откровенной угрозе опять же излишни.