В спецвыпуске программы «Большая игра» на первом канале министр иностранных дел России заявил:
«Роль Европы в украинских делах заслуживает отдельного исследователя, как, собственно говоря, и роль Европы в развитии нашей планеты за последние 500 лет, когда весь этот период, полтысячелетия, европейцы жили за счет других. Здесь и рабовладельчество здесь и колониализм, эксплуатация и многое другое, но не забудем, что две мировые войны начались начались в Европе и в связи с политикой европейских стран. Ну можно еще вспомнить и наполеоновские войны, когда тоже всю Европу глава воинствующего государства собрал под свои знамена, чтобы напасть на Россию, как это сделал и Гитлер.
Так что Европа многими рассматривается как исчадие ада мировой истории. И кстати, когда колонисты из Европы поплыли в Соединенные… в Америку, на американский континент, — не то, что мы редко напоминаем об этом, но об этом забывать не надо — то, что Екатерина II сыграла решающую роль в поддержке колонистов против британских колонизаторов. И мы, понимаете, эти корни наших отношений, они их не следует забывать».
Тезис, впрочем, для Лаврова не новый. В декабре 2025 года в интервью иранскому телевидению он говорил:
«Уже не раз в истории Европа становилась источником всех бед, „исчадием“ кризисных, глубочайших явлений. Это и рабовладельчество, походы крестоносцев, когда мечом пытались выжигать любое сопротивление, это и колониализм. Конечно, и две мировые войны, начатые в Европе в силу иллюзорных амбиций, которые испытывали европейские лидеры.
Сейчас, к сожалению, Европа вновь пытается диктовать всем свои условия, желания, которые внешне связаны с украинским кризисом. Она использует украинский кризис для того, чтобы самоутвердиться, для того, чтобы „ставить палки в колеса“» и строить козни Соединенным Штатам и всем тем, кто хочет справедливого урегулирования».
Лавров учился в школе и получал высшее образование в советские времена, когда историю преподавали на основе марксистской классовой концепции. Поэтому он не может не знать, что древние общества, не только в античной Европе, но и в Египте, Китае, Индии были рабовладельческими, хотя в двух последних цивилизациях рабы были относительно малочисленны. Впрочем, Лавров говорит о последних 500 годах, когда в связи с захватом колоний в Европе и цивилизационно родственной ей Северной Америке действительно произошел «рецидив» рабовладения. Но европейская цивилизация была далеко не единственной, использовавшей до сравнительно недавних времен рабский труд.
В западноафриканских королевствах, таких как Дагомея и Ашанти (Асанте), а также в халифате Сокото на территории современной Нигерии до колониального захвата их европейцами рабский труд широко использовался при производстве пальмового масла и золота на экспорт. Обычной практикой в этих странах были набеги на соседей с целю захвата рабов. Африканские работорговцы продавали живой товар европейцам и американцам, а когда те рабовладение запретили, использование рабского труда на внутреннем рынке стало особенно массовым. В XIX веке в Сокото было 2–2,5 млн рабов — больше, чем в любой стране мира после отмены рабства в США.
В Восточной Африке в то же время существовала «рабовладельческая империя» с центром на острове Занзибар (современная Танзания), который сначала принадлежал султанату Оман, а в 1856 году отделился от него и стал самостоятельным султанатом. Сотни тысяч рабов трудились на плантациях гвоздики; их также экспортировали на рынки Ближнего Востока и стран Персидского залива.
Наконец, уже совсем близко к нашим временам рабство практиковалось в Судане. Во время Гражданской войны 1983–2005 годов правительство в Хартуме вооружало арабские ополчения («мурахилин»), которые совершали рейды на деревни народов динка и нуэр на юге страны. Десятки тысяч мирных жителей были похищены и проданы в рабство на север в качестве домашних слуг и сельскохозяйственных рабочих.
В Мавритании рабство было официально отменено только в 1981 году, но традиционно наследственное рабство сохраняется до сих пор, статус раба («харатина») передается от матери к ребенку.
Таки образом, европейцы были не единственными, кто в новое время практиковал рабовладение, но стали первыми, кто его запретил — во многом под влиянием сформировавшейся в эпоху Просвещения идеи естественных прав человека. К концу XIX века рабство сохранялось только у неевропейских народов. Колониализм и мировые войны в последние века действительно были связаны именно с европейской цивилизацией, но лишь потому, что она ушла далеко вперед в области технического прогресса и располагало более совершенным оружием, чем любая другая.
В том, что касается поддержки Екатериной II «американских колонистов против британских колонизаторов», Лавров откровенно запутался: создатели независимых США и были теми же самыми британскими колонизаторами, только решившими отделиться от метрополии. И история войны за независимость США никак не втискивается в рамки антиевропейской концепции Лаврова: решающую роль в поддержке молодого американского государства сыграла другая европейская страна — Франция, с первых месяцев войны тайно снабжавшая колонистов оружием. В 1778 году Франция заключила с США военный союз, в Америку прибыла французская сухопутная армия под командованием графа де Рошамбо численностью до 6000 человек, французский флот адмирала де Грасса заблокировал снабжение британских войск с моря, маркиз де Лафайет и другие французские офицеры вошли в состав высшего командования армии Джорджа Вашингтона, обучали солдат и лично участвовали в боях.
Две мировые войны в XX веке действительно начались в Европе. Но это были не единственные кровопролитные войны в истории. Не будем говорить о великих войнах древности и эпохе монгольских завоеваний, ведь Лавров говорил о последних 500 годах. Достаточно вспомнить войну между китайской (точнее, маньчжурской) империей Цин и сепаратистским религиозным государством Тайпин Тяньго на юге современного Китая в 1850–1864 годах. Количество жертв войны, известной также как восстание тайпинов, историки оценивают в 20–30 млн, в то время как на Первой мировой войне погибли около 18,5 млн человек.
Лавров, стремясь демонизировать Европу, парадоксальным образом проявляет евроцентристский подход: рассуждая о трагических страницах истории Европы — рабстве и мировых войнах, — он как будто не замечает все то, что параллельно происходило у других народов, а крови и рабства в тех странах, которые сейчас называют «глобальным Югом», было не меньше.