Министр иностранных дел Сергей Лавров в интервью корреспонденту «Вестей» Павлу Зарубину заявил по поводу реакции Германии на попытку теракта в аэропорту Лейпциг/Галле:
«"Это в общем-то по большому счету начало такой войны настоящей. Выгнали генеральное консульство из Бонна… Русский дом в Берлине закрывают. Я помню, что перед началом Второй мировой войны, Великой Отечественной войны, вернее, немцы тоже свои дипломатические миссии закрывали… Они опять хотят войны. <…>
Он [Фридрих Мерц] идет, по сути дела, нам войну объявлять. И уроки истории не выучены совсем. Оказалось, что вот эти вот метастазы нацизма начинают пробиваться. Это опасное явление. Мне кажется, российское руководство сделает соответствующие выводы».
Уже осенью 1940 года в отношениях СССР и Германии, которые после пакта Молотова — Риббентропа были фактически союзниками, стали проявляться разногласия. СССР претендовал на включение Болгарии в сферу cвоего влияния, намереваясь разместить там свои войска. Об этом говорилось в указаниях, которые Сталин дал Молотову перед его визитом в Берлин в ноябре. Германия с этим не согласилась; 1 марта 1941 года Болгария присоединилась к Тройственному пакту, после чего германские войска вошли в страну, что вызвало крайне резкую реакцию Москвы. СССР претендовал на контроль над Босфором и Дарданеллами и на доминирование в Юго-Восточной Европе в целом, Гитлер же сам рассчитывал на контроль над регионом. Меньше чем через месяц после визита Молотова в Берлин, где не удалось добиться договоренности о присоединении СССР к Тройственному пакту, Гитлер подписал директиву о плане нападения на СССР.
Тем не менее дипломатические отношения до самого момента начала войны сохранялись. Послов не отзывали, все посольства и консульства работали, хотя в апреле 1941 года СССР отказал Германии в открытии консульства в Риге. В июне сотрудники посольства Германии начали массово уезжать из Москвы, во дворе посольства стали сжигать документы. Советские же представительства в Германии работали в обычном режиме. Известно даже, что на 22 июня у сотрудников советского посольства в Берлине был намечен коллективный выезд на природу.
То есть Германия до самого момента нападения на СССР сохраняла видимость нормальных отношений и не закрыла ни одно из советских учреждений на своей территории. И лишь 22 июня начали захватывать учреждения и квартиры их советских сотрудников, а посольство оцепили и отключили в нем телефоны.
Таким образом, ситуация в 1941 году была прямо противоположной той, которая складывается сейчас. Германия, очевидно, ради внезапности нападения, до последнего момента не предпринимала никаких недружественных действий в отношении советских представительств. Эвакуацию своего посольства из Москвы она фактически начала, но формально оно продолжало работу, посол Вернер фон дер Шуленбург оставался на посту и вечером 21 июня встречался с Молотовым, который пытался выяснить, в чем заключаются претензии Берлина к Москве, но так и не получил содержательного ответа.
Совершенно непонятно, в чем Лавров видит аналогию между событиями 1941 года и современностью. Его логика абсолютно непостижима, когда он говорит о закрытии российского консульства и «Русского дома», а затем вспоминает, что «немцы тоже свои дипломатические миссии закрывали». Во-первых, не закрывали; тот же Шуленбург утром 22 июня явился к Молотову и объявил о начале войны. Во-вторых, те учреждения, которые закрывает Германия, для нее не «свои». Ничего общего, но, видимо, Лаврову очень уж нужно побольнее ударить немецкие власти, а ничего оскорбительнее сравнения с нацистским режимом для них быть не может.