Дмитрия Киселева так возмутила статья британского историка сэра Энтони Бивора в The Washington Post, что он посвятил ей большой гневный монолог. Почтенный ученый, возведенный за свои труды в рыцари, у Киселева оказался «псевдоисториком» и автором псевдосенсаций», готовящим Европу ни много ни мало к большой войне с Россией. Киселев заявляет:
«Washington Post — не просто издание, это либеральный идеологический рупор, типа газеты „Правда” для СССР. Случайных публикаций там нет. Статья про русских и Россию претендует на глубокомысленное обобщение, якобы для того, чтобы сделать нас понятными. Автор — англичанин сэр Энтони Бивор. Название цепляет: „Предыстория преднамеренной жестокости Путина на Украине”.
Путин в заголовке просто для заманухи. Статья не про Путина. Претензия — копать в историю глубже. Вышло не то что тенденциозно, а намеренно грязно, даже отвратительно. Текст, который мы сейчас процитируем, характеризует не Россию, а Запад, который формирует внутри себя запрос на подобное. Вы только послушайте:
„С тринадцатого века, с монгольского нашествия, русское сознание пропиталось верой в то, что всесокрушающая расправа, огонь и меч, ужас, толпы насильников, грабеж, бесцельные пытки — вещь естественная, а то и необходимая в битве. Во Вторую мировую в Сталинграде снайперам Красной Армии поступил приказ убивать голодающих русских сирот. Путин поклялся биться, пока не умрет последний украинец”.
Идея расчеловечить русских, весь многонациональный народ России, превратить каждого из нас в западном сознании в бездушную и жестокую тварь, на которую не распространяются идеи гуманизма. Это всё не про русских. Не для русских. Хорошие русские — мертвые русские».
Найденные Киселевым у Бивора фразы и в самом деле звучыат шокирующе. Но о готовности воевать до последнего украинца Путин действительно говорил на пресс-конференции в ноябре 2025 года, правда, приписав эту инициативу своим оппонентам:
«И кто там нападает на господина Уиткоффа — это представители другой точки зрения, которые хотят вместе с украинским истеблишментом воровать деньги и продолжать боевые действия до последнего украинца. Но я уже, публично выступая, сказал, в принципе, мы к этому готовы».
Бивор неточен только в том, что называет это клятвой. Но мысль выражена ясно: если Украина не сдастся, Россия готова воевать до последнего украинца.
Чудовищный эпизод в Сталинграде не упоминается у других авторов. В книге Бивора «Сталинград», где упоминается этот эпизод, нет ссылки на его конкретный источник. Скорее всего, это до сих пор не опубликованный архивный документ — записки одного из очевидцев. Бивор работал в российских архивах в 1994–2000. Так или иначе, Бивор упоминает это как единичный случай.
Киселев, впрочем, и не пытается утверждать, что такого никогда не было. Зато делает в высшей степени нестандартный ход. В статье Бивора говорится:
«Во время Второй мировой войны — или Великой Отечественной войны, как ее называл Иосиф Сталин, — безжалостность была признана одной из главных добродетелей коммунистов. Под Сталинградом советским снайперам было приказано расстреливать голодающих русских сирот, которых немецкие солдаты подкупали корками хлеба, чтобы те наполнили их фляги водой в Волге. Даже собственные солдаты, сдавшиеся после тяжелых ранений, считались предателями Родины».
Киселев вырывает из контекста одну фразу:
«Во Вторую мировую в Сталинграде снайперам Красной Армии поступил приказ убивать голодающих русских сирот».
Таким образом ведущий «Вестей недели» создает впечатление, будто историк пишет о какой-то абсолютно бессмысленной жестокости — не об убийстве тех, кого солдаты вермахта вынудили помогать им, а просто об убийстве голодающих сталинградских сирот. А такие вещи, как отношение к спасшимся из плена, многие из которых попадали из немецких лагерей в советские, не упоминает вовсе.
После этого Киселев продолжает:
«Ранее этот же Энтони Бивор запустил тезис о двух миллионах немок, изнасилованных после прихода Красной армии в Германию. <…> Его псевдосенсации — постыдная калька пропагандистских шаблонов Геббельса.
Осенью 1944 Красная Армия наступала в Восточной Пруссии. В ходе упорных боев уже занятый небольшой населенный пункт Неммерсдорф пришлось на время уступить немцам. А дальше там провокация абвера. В итоге Геббельсу сообщили, что в Неммерсдорфе найдены 26 трупов, в том числе одна изнасилованная женщина. Геббельс записывает в дневнике: „Эти преступления действительно кошмарны. Я сделаю их поводом для кампании в прессе”.
Спустя сутки по указанию главного пропагандиста рейха В газете „Völkischer Beobachter” выходит статья „Ярость советских бестий” с подробными описаниями убийств мирных жителей и якобы зверствах русских солдат. Согласно публикации, 62 немки изнасилованы, некоторые многократно, а потом убиты. Тема в немецкой прессе усиленно муссировалась вплоть до падения Третьего рейха.
„В лице советских солдат мы имеем дело со степными подонками. Это подтверждают поступившие к нам из восточных областей сведения о зверствах. Они действительно внушают ужас. Их невозможно даже воспроизвести в отдельности. Прежде всего, следует упомянуть об ужасных документах, поступивших из Литвы и Силезии. В отдельных деревнях и городах бесчисленным изнасилованиям подверглись все женщины от 10 до 70 лет”.
Гнусная ложь. Мерят по себе. Для советского солдата, за спиной которого остались разоренные гитлеровцами города и села, ответное варварство было бы унизительным и означало бы стать на одну доску с теми выродками, которых приходилось выгонять и побеждать».
Вот только Бивор черпал информацию не из геббельсовского пропагандистского листка. Оценивая количество пострадавших от насилия немок, он опирался на исследование Хельке Зандер и Барбары Йор «Освободители и освобожденные Война, изнасилования, дети», вышедшее в германии в 1992 году. Авторы попытались оценить количество жертв по косвенной информации: медицинским данным, в том числе о распространении венерических заболеваний, архивам больниц и органов здравоохранения, статистике рождений, смертей и самоубийств, о количестве так называемых «детей оккупации», демографическим расчетам.
Рассуждения Киселева о невозможности подобного поведения для советских солдат по моральным соображениям противоречат свидетельствам, собранным в исторических трудах. Бивор — далеко не первый историк, упоминавший массовые изнасилования немок. В дневнике немецкой журналистки Марты Хиллерс, анонимно изданном в 1954 году в Великобритании и США на английском языке под названием «Женщина в Берлине», а в России в 2021 году внесенном в список экстремистских материалов, говорится, в частности, об изнасилованиях жительниц Берлина. Книга считается важным историческим источником.
Подробно о массовых изнасилованиях писал американский историк Норман Наймарк в книге «Русские в Германии», изданной 1995 году — за 7 лет до Бивора.
Об этом писал в своем военном дневнике вполне лояльный советский драматург и режиссер Захар Аграненко, на которого ссылается Наймарк. Дневник не опубликован, но Наймарк, а позже и Бивор, работали с ним в архиве. О том же говорится в «Восточнопрусском дневнике» немецкого врача Ханса фон Лендорфа, написанном в 1945–1947 годах и изданном в Мюнхене в 1961 году.
Наконец, в «Воспоминаниях о войне» сержанта-артиллериста, впоследствии известного искусствоведа Николая Никулина, изданных в Санкт-Петербурге издательством Государственного Эрмитажа в 2008 году, но написанных 30 годами раньше, есть, к примеру, описание такого эпизода в советском оккупационном секторе Берлина:
«… Но не всегда безопасно было наряжаться. Однажды связистки надели яркие платья, туфельки на высоких каблуках и счастливые, сияющие пошли по улице. Навстречу — группа пьяных солдат:
— Ага! Фравы!! Ком! — и потащили девчат в подворотню.
— Да мы русские, свои, ай! Ай!
— А нам начхать! фравы!!!Солдаты так и не поняли, с кем имеют дело, а девочки испили чашу,
которая выпала многим немецким женщинам».
Киселев пытается отрицать очевидное: в любой армии есть свои герои и свои негодяи.
Разобравшись с упомянутыми Бивором эпизодами Второй мировой, Киселев переходит к общим рассуждениям о Западе, и этоу него получается ничуть не убедительнее:
«Цель Геббельса понятна: расчеловечить, дегуманизировать советскую армию, напугать, привести в ужас покоренную Европу. Зачем это Западу сейчас? Ужаснуть продолжающимся наступлением армии России. Очевидно, что у киевского режима дела на фронте столь плохи, что пропагандистскую машину приходится врубать на всю мощь. И вот англичане тут как тут. Энтони Бивор же англичанин. Для отвода глаз публикация в американской газете, но явно рассчитана на перепечатку и цитирование. Но все же главная цель таких антироссийских эссе — оправдание подготовки Европы к большой войне с Россией.
Собственно, русскими в Европе пугали всегда, либо чтобы разрушить готовящиеся мирные соглашения, или даже союзы, либо в канун нападения на нас. <…> И вот сейчас бивор в Washington Post. Автор выводит, как ему кажется, закономерность: Европа по ходу истории последовательно двигалась к гуманизму, а Россия…
„Пока Европа становилась человечнее, Российскую империю время от времени разрывало насилием”.
Ну тут, как говорится, сами напросились. Начало эпохи Просвещения датируется 2-й половиной XVII века. О том, как Европа и Америка вступили в эпоху гуманизма и человечности, — вот примеры навскидку. Еще почти век в просвещенной Европе продолжили рубить головы, а еще вешать и жечь на кострах женщин, подозреваемых в колдовстве».
Следующий исторический аргумент Киселева:
«В XVII и XVIII, даже в XIX веках на Западе процветала работорговля. Особенно усердствовала именно Великобритания, где этот промысел был поставлен под государственный контроль. Миллионы жителей африканского континента были насильно вывезены в Америку для работы на плантациях, просто как скот, в трюмах кораблей».
В Великобритании в 1807 году был принят Акт об отмене работрговли. Он не означал немедленного освобождения всех, кто уже находился в рабстве, это произошло в 1833 году, когда приняли Акт об отмене рабства.
Во Франции рабство отменили во время революции, в 1794 году, во всех владениях, включая колонии, но в 1802 году Наполеон рабство восстановил. Окончательная отмена произошла в 1848 году.
В России рабства как такового дейтсвительно не было, но существовало мало чем от него отличающееся крепостное право, когда бесправных крестьян продавали, нередко разрушая их семьи. Отменил крепостное право Александр II в 1861 году.
Очередной киселевский «пример навскидку»:
«Евгеника — учение об улучшении человека с помощью селекции. Зародилось в умах британских ученых в XIX веке. А в XX получила развитие в Третьем рейхе в виде расовой идеи».
Евгеника как идея действительно британского происхождения. Сам термин ввел в 1883 году энциклопедист и публицист Фрэнсис Гальтон, двоюродный брат Чарльза Дарвина. В 1907 году создано Eugenics Education Society — первая организация такого рода в мире. Но в Британии это была лишь небесспорная научная концепция, ничего похожего на расовую теорию и тем более нацистскую практику там не было.
Идеи Гальтона нашли отклик и в советской России в 1920-х годах. Один из основоположников генетики в России, профессор Петроградского университета Юрий Филипченко в 1919 году создал при Петроградском университете Бюро по евгенике — первое институциональное евгеническое учреждение в России, впоследствии преобразованное в Бюро по генетике и евгенике АН СССР. Издавал журнал «Известия Бюро по евгенике».
Следующий аргумент Киселева:
«Концлагеря первыми начали устраивать также англичане в Южной Африке в конце XIX века. Гитлер изобретение усовершенствовал. Общий итог деятельности Германии в те годы — под восемьдесят миллионов жертв на планете».
Действительно, сам термин «концентрационный лагерь» появился во время англо-бурской войны. Через лагеря прошло около 116 000 буров (преимущественно женщины и дети) и около 115 000 чернокожих африканцев (в отдельных лагерях, условия в которых были ещё хуже). Смертность была чудовищной: от болезней (тиф, корь, дизентерия) погибло около 28 000 буров, из них 22 000 детей, и не менее 20 000 чернокожих африканцев.
Но в британском обществе это вызвало массовое недовольство. Активистка Эмили Хобхаус добилась парламентского расследования, условия были частично улучшены, смертность снизилась.
Британские концлагеря, в отличие от немецких, были созданы для интернирования мирного населения с целью лишить комбатантов поддержки. Высокая смертность была следствием равнодушия и некомпетентности; лагеря уничтожения — это уже идея немецких нацистов.
В советской России и позже в СССР создали систему лагерей, по масштабу несравнимую с британской. Формирование ее началось в первые послереволюционные годы, в 1923 году открыт Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН), в 1930 году система оформилась в ГУЛАГ. В 1937–38 годах в колымских лагерях Дальстроя смертность достигала 25% в год. Александр Солженицын в «Архипелаге ГУЛАГ» указывает, что в Котласской пересыльной тюрьме, где помещалось до 7500 заключенных, зимой 1944–1945 годов умирали до 50 человек в день.
Так что по части концлагерей СССР не отставал от нацистской Германии, а с Великобританией его вообще невозможно сравнивать.