«Кремль не готов признать наличие в Белоруссии политзаключенных. Об этом заявил пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков, передает корреспондент РБК.
«Нельзя делать какое-то обобщение, мы не согласны с такой трактовкой. Надо рассматривать каждый конкретный случай. Вешать ярлыки и делать обобщение мы считаем неверным», — сказал представитель Кремля.
По словам Пескова, у российских властей нет информации о том, что произошло с белорусской оппозиционеркой Марией Колесниковой, в Москве надеются, что ситуация прояснится. На вопрос об отношении Москвы к похищениям оппозиционеров в Белоруссии Песков ответил, что такие действия нельзя одобрять. Но добавил, что похищения стоит отделять от задержаний на законных основаниях».
«Первым, если не ошибаюсь, о рассказе А. Солженицына высказался В. Полторацкий. В статье «Матренин двор и его окрестности» («Известия», 29 марта 1963 года) с подъемом говорилось об известном колхозе «Большевик», расположенном, по расчетам критика, в том самом районе, где жила и солженицынская Матрена. Об успехах передового колхоза было рассказано с должной мерой убедительности. Но анализ рассказа Солженицына этими качествами уже не обладал. «Думается мне, — рассуждал критик, — что тут дело в позиции автора — куда глядеть и что видеть. И очень жаль, что именно талантливый человек выбрал такую точку зрения, которая ограничила его кругозор старым забором Матрениного двора. Выгляни он за этот забор — и в каких-нибудь двадцати километрах от Тальнова увидел бы колхоз «Большевик» и мог бы показать нам праведников нового века…» Совет хорош, но трудно исполним. Выглянув за забор, увидеть то, что находится в двадцати километрах, можно лишь при феноменальной дальнозоркости, неизбежно сопряженной, как уверяют окулисты, с неким дефектом зрения, позволяющим не замечать все иное, что встретится на двадцатикилометровом пути от Матрениной избы до околицы передового колхоза».
Владимир Лакшин. «Писатель, читатель, критик»