Правозащитный проект Gulagu.net начал публиковать видео из нового архива ФСБ/ФСИН с пытками заключенных. На одной из записей двое заключенных красноярской колонии избивают третьего по указанию сотрудников ФСИН, заталкивают его в туалет, чтобы «изнасиловать и макнуть головой в унитаз». Еще на одном видео заключенного избивают несколько работников ФСИН, после чего выбрасывают его из окна. ГУФСИН по Красноярскому краю и члены Совета по правам человека заявили, что проведут проверки в красноярских колониях. Юристы и заключенные, опрошенные The Insider, рассказали, как проводятся подобные проверки и к каким результатам приводят.
В апреле 2020 года бывшего сотрудника отдела розыска оперативного управления ГУ ФСИН по Красноярскому краю Сергея Слепцова назначили на пост начальника управления ведомства в Новосибирской области. За пять месяцев до этого его отстранили от должности после публикации видео, на котором Слепцов издевается над заключенным красноярской ИК-17. Сотрудник колонии заставляет заключенного убирать территорию. Услышав отказ, Слепцов угрожает, что его будет насиловать весь отряд. После этого Слепцов хватает заключенного и пытается окунуть головой в унитаз. «Тебе на бошку нассать? Слышь ты, олень», — говорит он.
После появления этого видео в СМИ ГУ ФСИН по Красноярскому краю организовало служебную проверку, по итогам которой начальника отдела уголовного розыска ИК-17 Сергея Слепцова отстранили от работы, но через несколько месяцев повысили.
Проверка проводилась в те две недели, когда Слепцов еще находился в должности и продолжал выполнять свои обязанности. «Новая газета» писала, что заключенный ИК-17 Артем Чернов дал показания проверяющим и назвал попавшие на видео издевательства «инсценировкой». По его словам, летом 2013-го, когда Чернов прибыл в карантинное отделение, ему предложили записать постановочный видеоролик в воспитательных целях и для психологического воздействия на осужденных: на него будут кричать, замначальника колонии по безопасности и оперативной работе Слепцов будет его якобы головой макать в унитаз, но все это понарошку. Как отмечала «Новая газета», как только Чернову дали сказать эти слова, его поместили в штрафной изолятор и отняли телефон. После чего в колонии стали готовить документы на него как на злостного нарушителя и перевели из колонии-поселения в колонию строгого режима — якобы для его же безопасности.
Заключенные рассказали, что после проверки, когда Слепцова отстранили от должности, отношение стало еще жестче.
Летом 2017 года около 50 человек при поддержке членов Общественной наблюдательной комиссии решились заявить о пытках, жестоких избиениях и невыносимых условиях содержания в Едином помещении камерного типа, которое находится на территории колонии №31 в красноярском поселке Индустриальный. ЕПКТ представляет собой тюрьму в тюрьме, перевод туда является самым жестким наказанием, которое может наложить начальник колонии на заключенного.
После проверки, которую проводило в 2018 году Главное следственное управление Следственного комитета РФ Красноярского края и республики Хакасия, никаких нарушений выявлено не было, никто из сотрудников ЕПКТ не был уволен, а некоторые даже пошли на повышение. В возбуждении уголовного дела было отказано.
Как рассказал The Insider бывший председатель ОНК Красноярского края Валерий Слепуха, виновных в пытках сотрудников колонии скрывали, переводили куда-то, а потом они снова появлялись на более высоких должностях.
«Многие, самые отъявленные, карьеру делали до Москвы. Такие вещи творили, что их надо было выгонять с работы, а их просто переводили в другой регион или другое учреждение. Одни и те же имена фигурировали», — отметил Слепуха.
Проверки ФСИН
Проверку обычно проводят начальник УФСИН по региону, его первые замы, начальник колонии и его зам. Может присоединиться прокуратура, но обычно это отдельная проверка, рассказывают юристы.
Комиссия начинает опрашивать сотрудников и осужденных — или всех поголовно вызывают, или кого-то конкретно.
Бывший заключенный красноярской колонии №31 Андрей Обоскалов в беседе с The Insider рассказал, что осужденные не рассказывают о том, что происходит в колонии, потому что все проверки, проводимые там, это формальность, а если пожаловаться, то последует наказание.
«Эти проверки – для галочки. Достаточно посмотреть на те условия, где мы сидим, и все понятно. Вот это окошечко 30 на 60 см, когда в камере сидят 5 человек на 13 или 14 квадратных метрах. Тут и прием пищи, и туалет, и раковина. Они заходят, это все видят, и всем всё нормально. Какая это может быть проверка? Задают вопросы, а ты же знаешь, что если скажешь что-то, то у тебя потом возникнут очень серьезные проблемы. Тебе придется пройти экзекуцию, опять будут подвергать всем этим пыткам. Поэтому говоришь, что претензий и жалоб нет, все устраивает. Да они все знают прекрасно! Сами курируют это все и участники этого беспредела. Они повышают звезды свои, у них карьера. Там о человечности какой-то вообще и речи быть не может. Генеральских звезд всем хочется, а каким образом они добыты, какими человеческими страданиями, до этого никому нет дела», — рассказывает Андрей.
По словам юристов, обычно, вся проверка заключается в том, что проводится опрос о жалобах. Также комиссия запрашивает видеозаписи, если они сохранены. Если их нет, то об этом составляется рапорт, в нем описывают причину того, почему видеозаписи отсутствуют или утрачены. Чаще всего в результате проверки ничего не подтверждается. Если нарушения подтвердились, то для принятия процессуального решения материалы направляют в местное следственное управление.
Как отметила в беседе с The Insider адвокат фонда «Общественный вердикт» Ирина Бирюкова, эти видео должны были быть просмотрены. Если есть видеонаблюдение в колонии, то УФСИН имеет прямой доступ ко всем камерам в колонии. Они должны видеть все эти видео и по каждому применению силы должны быть рапорты и проверки.
«Даже если никто не жаловался, проводится ежедневный покамерный обход отрядника и фельдшера. Малейшее телесное повреждение должно быть записано, о них должно быть доложено и у него должны быть объяснения. Если не сам — то проверка, если сам — то проверка. Это все должно быть изначально, не дожидаясь видео», — говорит юрист.
Стоит отметить, что Красноярск славится тем, что это самый первый регион, тюрьмы которого полностью модернизированы и оснащены видеонаблюдением. Но, как отмечает Бирюкова, с записями в колониях Красноярска постоянно возникают проблемы.
«То скачок напряжения, то залило, то еще что-то. И ничего не сохранилось. Даже если эти записи были, то могло быть и такое, что на бумагах они все исчезли, то есть не сохранились — сбой, перезаписи видеорегистраторов. Именно в этот день, который нужен, обязательно что-то случается», — отмечает юрист.
Проверки СПЧ
Совет по правам человека при президенте РФ также собирается проверить красноярские колонии после публикации видео с избиениями и пытками.
«Мы очень надеемся, что нам новый начальник ФСИН Аркадий Гостев разрешит. Сейчас мы готовим такой запрос, а дальше уж как будет разворачиваться. Это зависит от того, хотят ли во ФСИН дать нам объективную картину или нет», — сказала член СПЧ Ева Меркачева.
При этом сами заключенные не воспринимают всерьез правозащитников из СПЧ. Члены совета ходят в присутствии сотрудников администрации колонии. Для осужденных это равносильно тому, что придет с проверкой начальник колонии.
Кроме того, во время приезда членов СПЧ заключенных, которые могут что-то рассказать, прячут, а основная масса молчит.
«Криминальные тоже молчат, потому что они не сотрудничают ни с какими представителями администрации, а кто может говорить, могут скорее на прокурорской проверке сказать что-то, чем СПЧ. Они периодически пишут и им периодически приходят ответы. Прокуроры, которые ходят по колониям с проверками по жалобам уже знают этих осужденных. Они приходят и говорят: «Вот, Вань, что там опять написал? Давай я вот это порешаю, а ты писать не будешь?» Вот такие у них взаимоотношения. По поводу пыток они знают, что это бесполезно. Это надо выходить на общественников и адвокатов», — рассказывает Ирина Бирюкова.
Как отмечают правозащитники и юристы, проверки ФСИН и СПЧ не приносят результатов, поскольку проводятся формально. Единственное, что может повлиять на ситуацию — возбуждение дел Следственным комитетом, как минимум по фактам публикаций в СМИ. Все остальные проверки сделают только хуже, потому что заключенные после них отказываются разговаривать с юристами, говоря: «Толку от вас никакого нет. Приходили к нам правозащитники, мы им что-то сказали и ничего, нас потом только ещё раз избили».