«Европейский рынок электромобилей зависит от господдержки: когда субсидии сокращаются, продажи замедляются, и наоборот» — автоэксперт

В конце января ассоциация европейских автопроизводителей ACEA сообщила, что в декабре на европейском рынке впервые было продано больше электромобилей, чем машин, оснащенных только бензиновыми двигателями. В то же время, в декабре Евросоюз объявил о планах отменить введение полного запрета на продажу автомобилей с двигателями внутреннего сгорания (ДВС), который должен был вступить в силу к 2035 году.

Как рассказал в беседе с The Insider экономист, профессор менеджмента в Кавказском университете (Тбилиси) Вахтанг Парцвания, рост продаж электромобилей наблюдается в основном в странах Западной и Северной Европы и обеспечивается мерами господдержки.

«На первый взгляд действительно кажется, что сигналы противоречат друг другу: глобальные продажи электромобилей растут, но Европа смягчает риторику вокруг запрета ДВС после 2035 года. На деле это отражение не провала электромобилей, а столкновение крайне амбициозной климатической политики с экономической и индустриальной реальностью.

Продажи электромобилей в Европе растут, но крайне неравномерно. Главным образом это происходит в Норвегии, Нидерландах, Германии, Франции и странах Скандинавии. В значительной части Южной и Восточной Европы доля электромобилей по-прежнему остается низкой.

В целом, европейский рынок электромобилей остается чувствительным к политическим решениям и господдержке: когда субсидии сокращаются или отменяются, продажи замедляются, а когда программы поддержки возвращаются или расширяются, — рынок оживает. Германия здесь показательный пример: после того, как в 2023–2024 годах поддержку свернули, продажи электромобилей заметно просели, и власти были вынуждены вернуться к обсуждению новых стимулов. Это показывает, что спрос на электромобили в ряде стран ЕС остается во многом “администрируемым”, а не полностью рыночным. В таких условиях полный запрет ДВС к 2035 году выглядит рискованным.

Дополнительные ограничения возникают из-за зарядной инфраструктуры и энергетики. Даже в развитых странах ЕС развитие зарядной сети идет неравномерно, а электросети во многих регионах не готовы к резкому росту нагрузки. Массовый переход на электромобили требует не только зарядных станций, но и масштабных инвестиций в генерацию, распределительные cети и систему хранения энергии. А это долгий и капиталоемкий процесс, особенно на фоне высокой волатильности на мировых энергорынках и высоких цен на электроэнергию.

Европейский автопром оказался под тройным давлением. Во-первых, это жесткие регуляторные требования ЕС и сжатые сроки их выполнения. Во-вторых, — усиливающаяся конкуренция с китайскими производителями, которые уже сейчас способны предлагать более дешевые электромобили за счет масштабной господдержки, дешевых энергоресурсов из России и контроля над цепочками поставок батарей. В-третьих, — ухудшение условий доступа на внешние рынки, включая рост тарифных барьеров на американском рынке. В этих условиях запрет ДВС к 2035 году для европейских автоконцернов означает риск потери конкурентоспособности, закрытия производственных площадок и массовых увольнений. Всё это вынуждает ЕС пойти на коррекцию курса.

Отдельным вопросом остаются сырье и батареи. Европа критически зависит от импорта лития, никеля, кобальта и аккумуляторных технологий, тогда как Китай контролирует значительную часть их переработки и производства. Переход на электромобили без снижения этой зависимости превращается из климатической стратегии в серьезный экономический и геополитический риск. В итоге Европа не отказывается от электромобилей как таковых, но отходит от жесткого и линейного сценария “только электромобили к 2035 году”. Скорее речь идет о более гибкой траектории, где электромобили будут сосуществовать с гибридами, синтетическим топливом и усовершенствованными ДВС дольше, чем предполагалось изначально».

Автоэксперт Алексей Мочалов отмечает, что популярность гибридов указывает на то, что переход на полностью электрические автомобили невыгоден ни производителям, ни автомобилистам.

«Рост сегмента электромобилей идет медленнее, чем предрекали самые оптимистичные представители автоиндустрии. Если сейчас разделить сегмент на полностью электрические авто, гибриды и автомобили с ДВС, то цифры уже не такие оптимистичные. Например, во Франции, полностью электрических автомобилей продается не более 20%. Если считать и гибридные автомобили, у которых есть электромотор и бензиновый/дизельный мотор, тогда доля таких машин давно перевалила за 50%, а в некоторых странах и гораздо больше.

Некоторые эксперты и журналисты причисляют гибридные машины к электрическим. У 70–80% автомобилей во Франции есть электротяга, но у гибридов под капотом также есть и бензиновый/дизельный двигатель. Это такая красивая лазейка, которую мировой автопром нашел в деле борьбы с “зелеными”. Все эти экологические нормы автопроизводителю неинтересны. Это бизнес, им надо продавать машины и вписываться в новые нормы и правила. Чем они боле жесткие, тем эффективнее инженеры находят новые лазейки. И когда стало ясно, что сам потребитель не спешит пересаживаться на электромобили, вдруг выстрелили гибриды. Когда они только появились 15 лет назад, все считали, что это промежуточное явление. Считалось, что будущее за чистыми электромобилями, а гибрид — это такой переходный период. Но в итоге гибридов продается гораздо больше, чем электромобилей, в среднем по Европе. И потребители, и производители подстроились под экологические нормы и пересели на гибриды.

Важно помнить, что европейские автопроизводители продают авто не только в Европе, но и в Южной Америке, России, Азии и так далее. В этих странах может быть совсем другая политика — допустим, они вообще не планируют переходить на электротягу. Поэтому ни один автопроизводитель не станет отказываться от выпуска автомобилей с чисто бензиновыми моторами или дизелями. В Европе спрос на бензиновые автомобили тоже сохранится, потому что нет дешевых электромобилей. Небогатые европейцы не купят новый электромобиль, а подержанный покупать боятся. Массового перехода на электротягу в ближайшем будущем не предвидится».