Расследования
Репортажи
Аналитика
  • USD91.64
  • EUR98.84
  • OIL75.77
Поддержите нас English
  • 3498
История

Старики-разбойники. Как Германия судит нацистских преступников и чем ее опыт поможет после войны в Украине

Министр образования Польши предложил рассмотреть возможность экстрадиции 98-летнего участника дивизии СС «Галичина» Ярослава Гуньки, которого на днях по недосмотру чествовали в парламенте Канады в присутствии Зеленского. Если экстрадиция состоится (что, впрочем, вряд ли произойдет), это будет совсем не исключительный случай — в Германии продолжают регулярно судить бывших эсэсовцев. Очередной приговор по «нацистскому делу» был вынесен в конце прошлого года, еще несколько дел находятся сейчас на рассмотрении местных прокуратур. Для жертв и их близких такие процессы символизируют хоть и запоздалое, но торжество правосудия, а всем остальным напоминают: у преступлений против человечности нет срока давности и причастные к ним, пусть даже косвенно, не могут быть уверены в своей безнаказанности. Однако так было не всегда. Долгое время судебная система ФРГ бездействовала, позволяя уходить от ответственности виновникам страшных злодеяний. The Insider рассказывает, как военных преступников преследовали в Германии после 1945 года и чему ее опыт может научить Украину и, возможно, когда-нибудь — Россию.

Read in English

Содержание
  • «Маленькие винтики» в системе уничтожения людей

  • Правосудие: медленное, но верное

  • От Нюрнберга до Украины

В декабре 2022 года, за несколько дней до Рождества небольшой городок Итцехо на севере Германии попал на страницы мировой прессы. В местном суде завершался очередной процесс по делу о преступлениях нацистского режима. Впервые за много лет на месте подсудимого — женщина. 97-летняя Ирмгард Фурхнер в 1943–1945 годах служила в комендатуре концентрационного лагеря Штутгоф недалеко от современного Гданьска и, по версии обвинения, была причастна к убийствам более 10 тысяч его узников — именно столько жертв пришлось на период ее работы в лагере. Всего же за время войны в Штутгофе погибло — в том числе в газовых камерах и в результате смертельных инъекций — около 65 тысяч человек (евреев, польских партизан, советских военнопленных и других).

Ирмгард Фурхнер
Ирмгард Фурхнер
bild.de

В зал в кресле-каталке ввозят благообразную пожилую даму в белом берете. Ее ноги укрыты одеялом, дрожащая рука придерживает медицинскую маску. Дама растерянно оглядывает людей в черных мантиях — через несколько минут те признают ее виновной и приговорят к двум годам условно. Поскольку на службу Ирмгард поступила несовершеннолетней, слушания проводились ювенальным судом. Дело называют беспрецедентным: впервые обвинения в пособничестве массовым убийствам предъявлены не бывшему эсэсовцу, а гражданскому лицу, работавшему в лагерной системе по найму. Защита настаивала, что в Штутгофе 18-летняя Ирмгард выполняла исключительно бумажную работу и понятия не имела о планомерном уничтожении людей за стеной. Но суд решил иначе: секретарь коменданта концлагеря, печатавшая его приказы и письма, ни при каких обстоятельствах не могла оставаться в неведении. А значит, была одной из тех, кто приводил в движение машину смерти. Самого коменданта — оберштурмбаннфюрера СС Пауля Вернера Хоппе — в 1957 году осудили на девять лет тюрьмы, но освободили досрочно в конце 1960-го.

Впервые обвинения в пособничестве массовым убийствам предъявлены не бывшему эсэсовцу, а гражданскому лицу

Осенью 2021 года, когда процесс только начинался, фрау Фурхнер сбежала из дома престарелых и попыталась скрыться. Полиция обнаружила ее спустя несколько часов в соседнем Гамбурге и продержала под стражей пять дней. За 14 месяцев, что длилось разбирательство, она нарушила молчание лишь однажды. «Я сожалею обо всём, что произошло. Мне жаль, что я находилась в Штутгофе в то время — это всё, что я могу сказать», — посетовала Фурхнер на одном из последних заседаний суда, но своей вины так и не признала.

«Маленькие винтики» в системе уничтожения людей

Германия — единственное в мире государство, которое и сегодня, спустя почти 80 лет после окончания Второй мировой, продолжает разоблачать и привлекать к суду нацистских преступников. В других странах процессы над ними давно прекратились, в некоторых тема причастности их народов к преступлениям Третьего рейха фактически табуирована — попытки заглянуть в темное прошлое и признать свою ответственность за содеянное, как правило, встречают мощное сопротивление в обществе. «Обратите внимание, США после 1949 года не проводили судов над нацистами, а вместо этого депортировали подозреваемых для уголовного преследования в других юрисдикциях», — отмечает немецкий историк Эдит Райм. Последнее такое решение было вынесено в 2020 году.

За последние десять лет в Германии вынесением приговора завершились пять дел против бывших нацистов. О каждом таком процессе говорят как о, вероятно, последнем: предполагаемые преступники уже глубокие старики, многим участвовать в разбирательствах не позволяет здоровье. Да и те, кто получает реальные сроки, в итоге остаются на свободе — и умирают в ожидании апелляции.

Так, тюремный срок вряд ли придется отбывать 102-летнему Йозефу Шютцу, бывшему охраннику немецкого концлагеря Заксенхаузен. В июне прошлого года суд в земле Бранденбург назначил ему пять лет лишения свободы за соучастие в убийствах более 3,5 тысячи заключенных в период с 1942 по 1945 год (общее число жертв за время существования лагеря оценивается в 55 тысяч человек). Шютц — самый пожилой нацистский преступник из когда-либо представших перед судом.

Йозеф Шютц на всех фотографиях из суда закрывает лицо папкой
Йозеф Шютц на всех фотографиях из суда закрывает лицо папкой
Reuters

Стратегия его защиты строилась во многом на тех же аргументах, что и в случае с Фурхнер: обвиняемый был лишь «маленьким винтиком» в огромном механизме, ничего не знал о творившихся в лагере злодеяниях и потому не может нести за них ответственность, да еще в столь преклонном возрасте. Сам Шютц на протяжении всего процесса путался в показаниях и даже утверждал, что в годы войны работал на ферме. В день оглашения приговора он заявил, что всю жизнь был законопослушным гражданином, не совершил «абсолютно ничего плохого» и не представляет, почему вдруг оказался на скамье подсудимых.

Стороне обвинения удалось документально доказать, что Йозеф Шютц служил в СС и состоял в охране Заксенхаузена. Более того, он «сознательно и по своей воле» участвовал в массовых казнях — в частности содействовал «расстрелу советских военнопленных в 1942 году» и убийству заключенных с применением отравляющего газа «Циклон Б». В то время ему был 21 год.

Шютц «сознательно и по своей воле» участвовал в массовых казнях

Фигурантом другого недавнего разбирательства стал бывший «сослуживец» Ирмгард Фурхнер — Бруно Дей, который в течение нескольких последних месяцев войны был караульным на наблюдательной башне в Штутгофе. За это время в концлагере погибло более пяти тысяч человек. Летом 2020 года гамбургский суд назначил ему два года лишения свободы условно. На слушаниях 93-летний Дей признался, что видел «изможденные фигуры» заключенных и слышал их крики из газовых камер, но «истинные масштабы ужаса и страданий» осознал лишь сейчас, благодаря показаниям свидетелей и историков. При этом он подчеркнул, что за собой вины не чувствует: «Я лично никому не причинил вреда. Я просто стоял на вышке и выполнял приказ». «Вы по-прежнему считаете себя всего лишь наблюдателем, хотя на самом деле были соучастником рукотворного ада, — возразила на это судья, зачитывая приговор. — Для вас всё это было просто монотонной работой».

Бруно Дей
Бруно Дей

Одним из главных доводов обвинения в деле Бруно Дея стал тот факт, что в Штутгоф он попал солдатом вермахта, а в СС вступил только через месяц. Это означает, что Дей мог подать прошение о переводе в другое подразделение, но предпочел остаться в лагере. По утверждению защиты, он был слишком незрел, чтобы принять такое решение, — на момент поступления на службу ему было всего 17 лет. Но суд счел, что юный возраст не может служить оправданием. Ужасы Штутгофа и других нацистских концлагерей стали возможны лишь потому, что сотни тысяч обычных людей, подобных подсудимому Дею, сумели договориться со своей совестью, подвела итог судья.

Еще один показательный процесс состоялся в апреле 2015-го в Ганновере. Тогда к четырем годам заключения приговорили «бухгалтера Освенцима» Оскара Гренинга — его признали причастным к уничтожению не менее 300 тысяч венгерских евреев, депортированных в крупнейший лагерь смерти с мая по июль 1944 года. В Освенциме бывший банковский клерк и убежденный нацист Гренинг занимался сбором и сортировкой денег и других ценных вещей заключенных, а также контролировал отправку конфискованного имущества в штаб-квартиру СС в Берлине. Несмотря на то что сам он никого не убивал, суд заключил, что своей службой Оскар Гренинг поддерживал жизнеспособность преступного режима.

Оскар Гренинг
Оскар Гренинг

После войны Гренингу дважды удалось избежать наказания из-за «отсутствия достаточных оснований для подозрения» — сначала в 1947 году, затем в 1980-х. В отличие от многих других нацистских преступников, он открыто рассказывал о своем прошлом (в частности в документальном фильме Би-Би-Си) и даже выступал с осуждением отрицателей Холокоста. Тем не менее во время судебных слушаний Гренинг заявил, что готов разделить лишь моральную — но не юридическую — вину за содеянное. В заключении «бухгалтер Освенцима» не провел ни дня: в 2018 году после череды апелляций он умер в возрасте 96 лет.

Впрочем, по мнению ряда исследователей, исход таких процессов имеет второстепенное значение. «Символическое правосудие лучше, чем никакое», — констатирует известный «охотник за нацистами», директор иерусалимского офиса Центра Симона Визенталя Эфраим Зурофф. Эдит Райм добавляет:

«Многие скажут, что бессмысленно таскать стариков по судам и обвинять их в преступлениях 70–80-летней давности. Представляют ли они угрозу общественной безопасности? Очевидно, что нет. Тем не менее для нашего общества важно, чтобы правосудие свершилось, а жертвам и их близким важно, чтобы страдания, которые они пережили, были признаны публично».

И главное: каждое такое дело служит напоминанием о том, что у преступлений против человечности нет срока давности — и что они не могут совершаться без прямого или косвенного участия тысяч простых граждан, отметил в беседе с The Insider профессор права и юриспруденции в американском Амхерст-колледже Лоуренс Дуглас.

У преступлений против человечности нет срока давности

Правосудие: медленное, но верное

Практику привлечения к суду 90-летних одобряют не все. Главный аргумент критиков: немецкая судебная система пытается восполнить упущенное в предыдущие десятилетия.

Большая часть процессов над нацистскими преступниками прошла сразу после окончания войны. Главный открылся в ноябре 1945 года — тогда перед международным военным трибуналом в Нюрнберге предстал 21 высокопоставленный чиновник Третьего рейха (в том числе шеф люфтваффе Герман Геринг, рейхсминистр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп, издатель антисемитской газеты «Штурмовик» Юлиус Штрейхер). 12 подсудимых были приговорены к смертной казни, трое — к пожизненному заключению, четверо — к 10–20 годам тюрьмы.

В следующие четыре года оккупационные власти стран-союзниц — США, СССР, Великобритании и Франции — провели серию судебных разбирательств в отношении нацистских деятелей меньшего ранга. Наиболее известны прошедшие в американской зоне оккупации 12 «малых нюрнбергских процессов» над военными, чиновниками, врачами концлагерей, юристами и промышленниками. Из 185 обвиняемых 24 приговорили к смерти, 20 — к пожизненному лишению свободы, еще 98 — к различным срокам заключения. Параллельно в немецких судах рассматривались дела, связанные с преступлениями против граждан Германии.

После 1949 года расследовать злодеяния режима наконец доверили органам юстиции разделенной Германии — но те не проявили большого рвения. «Денацификации», какой ее задумывали союзники, не случилось: бывшие члены нацистской партии и СС еще долго занимали высокие посты в судебной системе ФРГ (и вообще в органах власти), что практически гарантировало неприкосновенность их вчерашним соратникам. Так, вплоть до 1970-х более половины сотрудников Министерства юстиции составляли члены НСДАП. Новые дела открывали неохотно, большинство подсудимых приговаривали к небольшим срокам или вовсе оправдывали. Проводились кампании за амнистии и смягчение ранее вынесенных приговоров — к концу 1950-х тысячи нацистов были досрочно освобождены из тюрем и реабилитированы. Простые немцы оказались не готовы к рефлексии — большинству хотелось подвести черту под прошлым и заняться восстановлением страны. В Восточной Германии осужденных было значительно больше, но там процессы носили явный идеологический характер, многих привлекали к суду просто за членство в НСДАП.

Простые немцы оказались не готовы к рефлексии — большинству хотелось подвести черту под прошлым

Кроме того, Минюст ФРГ сознательно отказался от стратегии, выработанной трибуналом в Нюрнберге. Фигурантов таких дел судили не за геноцид и преступления против человечности, а по обычной статье об убийстве (чаще — соучастии в убийстве), с применением немецкого Уголовного кодекса. На практике это означало, что от прокуратуры требовалось доказать прямую причастность подсудимого к конкретному преступлению — сложнейшая задача, учитывая устройство лагерной бюрократии. Возможности обвинения ограничивал и срок давности по делам об убийстве (20 лет); отменили его только в конце 1970-х. Такой подход позволил уйти от ответственности множеству пособников нацистов. Для наглядности: по оценке немецкого историка Андреаса Эйхмюллера, из 6,5 тысячи эсэсовцев, служивших в Освенциме и переживших войну, осуждены были лишь 49.

Первый в ФРГ резонансный уголовный процесс по «нацистскому делу» прошел в 1958 году. В городе Ульм судили десять членов айнзацгруппы, участвовавших в массовых расстрелах более пяти тысяч литовских евреев в самом начале вторжения в СССР, — всех приговорили к различным срокам заключения. Разбирательство произвело шоковый эффект: оказалось, что виновники страшных зверств могли не понести наказания и годами выдавать себя за добропорядочных граждан. Но главным итогом ульмского дела стало создание в городе Людвигсбурге специального государственного управления — Центрального ведомства по расследованию преступлений национал-социалистов. Его задачей стало проведение предварительного следствия с последующей передачей дела в прокуратуры на местах, причем поначалу в ведении органа были только преступления, совершенные за пределами Германии.

Материалы, собранные Центральным ведомством, легли в основу обвинения против фигурантов процессов 1963–1965 годов. Вопреки сильнейшему противодействию системы, франкфуртскому прокурору Фрицу Бауэру удалось предать суду 22 бывших сотрудников Освенцима. 17 из них были вынесены обвинительные приговоры: шестерым назначено пожизненное заключение, остальным — сроки от трех до 14 лет. Процессы продолжались 20 месяцев, в итоге были опрошены три сотни свидетелей и впервые подробно описан механизм массового уничтожения евреев, рома, коммунистов и других жертв режима. Позиция Бауэра была для того времени радикальной: преступления в Третьем рейхе совершали не отдельные дорвавшиеся до власти садисты, а миллионы граждан, обеспечивавших бесперебойную работу машины террора. Общественность эту идею не восприняла. По итогам опроса, проведенного сразу после этих судов, 57% населения Западной Германии высказалось против дальнейшего расследования нацистских преступлений.

57% населения Западной Германии высказалось против дальнейшего расследования нацистских преступлений

У Бауэра были и другие заслуги. Он сыграл ключевую роль в реабилитации участников заговора против Гитлера (до этого их воспринимали как государственных изменников), а также в разоблачении и поимке «архитектора Холокоста» Адольфа Эйхмана, после войны скрывавшегося в Аргентине. Не доверяя немецким правоохранителям, генпрокурор передал сведения о местонахождении Эйхмана израильскому «Моссаду», чьи агенты похитили и вывезли нациста в Израиль — там он был осужден и повешен.

На протяжении последующих четырех десятилетий попытки призвать к ответу бывших нацистов, за редкими исключениями, заканчивались неудачей. Но затем случился неожиданный прорыв. В 2007 году в Гамбурге состоялся суд над уроженцем Марокко, связанным с организаторами терактов 9/11. Находясь в Германии, он управлял банковским счетом одного из угонщиков самолетов и знал о готовящихся атаках. Марокканца приговорили к 15 годам тюрьмы за соучастие в убийстве 246 человек — столько пассажиров захваченных рейсов погибло 11 сентября. Этот кейс дал новую надежду юристам Центрального ведомства в Людвигсбурге. Они решили применить ту же логику к преступлениям военного времени и доказать, что каждый, кто являлся частью нацистского аппарата и знал о систематических убийствах, был к ним причастен.

Впервые новая стратегия сработала в 2011 году на мюнхенском процессе по делу Джона (Ивана) Демьянюка, экстрадированного из США украинского коллаборациониста. Его обвинили в пособничестве убийству более 28 тысяч узников лагеря смерти Собибор, где он работал охранником в 1943 году. Прокуратура утверждала, что для признания Демьянюка виновным достаточно самого факта его службы в лагере, специально предназначенном для уничтожения заключенных, и суд с этим согласился. 91-летний Демьянюк получил пять лет тюрьмы, но умер в доме престарелых, пока дело рассматривалось в апелляции. Тем не менее этот прецедент кардинально изменил судебную практику, дав возможность преследовать за массовые убийства «рядовых» нацистов в отсутствие доказательств их прямой вины.

Иван (Джон) Демьянюк
Иван (Джон) Демьянюк

В общей сложности, по данным Центрального управления в Людвигсбурге, с мая 1945 года в ФРГ было начато следствие в отношении более 106 тысяч человек (по другим данным — более 170 тысяч), известных поименно. До суда, однако, дошла лишь малая часть дел. Всего было осуждено около 6,5 тысяч человек, из них 1155 за убийство. 182 приговорены к пожизненному заключению или смертной казни, большинству же назначены различные тюремные сроки или штрафы. Как рассказал The Insider главный прокурор Центрального ведомства Томас Вилль, в настоящий момент на рассмотрении немецких прокуратур находится еще пять дел в отношении бывших сотрудников концлагерей.

От Нюрнберга до Украины

Экстрадиции Ивана Демьянюка из Соединенных Штатов добилось Управление специальных расследований (Office of Special Investigations, OSI) во главе с Эли Розенбаумом, «ветераном» американской юстиции, снискавшим славу самого эффективного «охотника за нацистами». OSI было образовано при Минюсте США в конце 1970-х и занималось поиском, денатурализацией и высылкой нацистских преступников, после войны укрывшихся в Соединенных Штатах, — всего таких дел порядка сотни. В 2010 году оно перестало существовать как отдельное подразделение и влилось в новый министерский Отдел по правам человека и специальным преследованиям (Human Rights and Special Prosecutions Section, HRSP). Эли Розенбаум стал в нем директором по стратегии и политике обеспечения соблюдения прав человека. А в июне прошлого года генпрокурор США Меррик Гарланд назначил его главой американской группы по расследованию преступлений, совершенных российской армией в Украине.

Под началом Розенбаума работает целая команда специалистов, которые занимаются сбором и анализом доказательств и консультируют украинскую сторону. Тот факт, что злодеяния совершаются в реальном времени, и вся Украина, по сути, является местом преступления, осложняет работу, отметил Розенбаум в интервью «Голосу Америки», но добавил, что западные эксперты полны решимости довести дело до конца и наказать виновных:

«В Нюрнберге им [расследователям] удалось преуспеть и без анализа ДНК, и без перехвата сообщений и других технологий. Тогда не было ни интернета, ни мобильных телефонов. Представьте, насколько больше мы можем сделать с помощью передовых методов, доступных нам сегодня».

В сентябре 2022 года Эли Розенбаум выступил в комитете Сената по юридическим вопросам с докладом, озаглавленным «От Нюрнберга до Украины: ответственность за военные преступления и преступления против человечности». Подробно рассказав о своей работе, он пожаловался на несовершенство действующего закона, который допускает уголовное преследование по таким обвинениям лишь в случае, если подозреваемый или жертва являлись (на момент совершения преступления) американскими гражданами. Этот пробел в законодательстве сделал невозможным привлечение к суду множества нацистов и их коллаборантов, бежавших в Штаты из Германии и других европейских стран. «Вместо этого мы могли предъявить им только гражданские иски, — с сожалением констатировал Розенбаум. — У российских и других военных преступников, которые решат приехать в США, не должно быть шанса аналогичным образом избежать наказания и найти здесь убежище».

Правовые изменения не заставили себя ждать. В начале января Джо Байден подписал закон «О правосудии для жертв военных преступлений», который расширил юрисдикцию американских судов в отношении таких деяний. В частности, у Минюста появятся полномочия преследовать причастных к насилию в Украине россиян, в случае если они окажутся на территории США.

У Минюста появятся полномочия преследовать причастных к насилию в Украине россиян, если они окажутся на территории США

Эли Розенбаум признает, что прежде чем свершится правосудие, может пройти немало лет, однако работа в OSI научила его терпению: «Мы будем неумолимы, — заявил он в интервью The Guardian. — [Наш] месседж преступникам, фактическим и потенциальным, звучит так: если вы следуете преступным приказам или отдаете их, вам придется прожить остаток жизни, постоянно оглядываясь через плечо».

Для того чтобы запустить механизм правосудия в отношении военных преступников, требуется прежде всего политическая воля — нации-жертвы, нации-агрессора или международного сообщества, говорят опрошенные The Insider эксперты.

«Образование Центрального ведомства по расследованию преступлений национал-социалистов в 1958 году как раз и было проявлением политической воли всех федеральных земель Германии, — поясняет Томас Вилль. — Еще раз немецкие власти продемонстрировали ее несколько лет назад, решив продолжать расследование нацистских преступлений до тех пор, пока есть шанс найти в живых хоть одного виновного».

Актом политической воли был и созыв международного трибунала в Нюрнберге, который создал «мощный прецедент для привлечения первых лиц государства к личной ответственности за развязывание агрессивной войны, военные преступления и преступления против человечности», говорит профессор Амхерст-колледжа Лоуренс Дуглас. Однако не стоит забывать, что тогда союзники имели дело с побежденной нацией и государством, которое, по сути, перестало существовать:

«Арест высокопоставленных нацистов и сбор соответствующих доказательств стали возможными благодаря оккупации Германии. Очевидно, что всё гораздо сложнее, когда предполагаемые преступники остаются у власти».

Подпишитесь на нашу рассылку

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari