«Министерство обороны подготовило проект изменений в закон «Об обороне»… В пояснительной записке к законопроекту ведомство указывает, что сейчас порядок отнесения информации к гостайне распространяется только на органы госвласти и подведомственные структуры. «В результате в средствах массовой информации организациями Российской Федерации периодически размещается служебная информация, касающаяся организации обороны государства, в части создания вооружения и военной техники, финансового состояния и хозяйственной деятельности и т.п.», — заявляет ведомство. «С учетом вышеизложенного предлагается информацию, образующуюся при реализации мероприятий в области обороны и не составляющую государственную тайну, отнести на законодательном уровне к категории конфиденциальной», — говорится в пояснительной записке».
«Так что не к рассекречиванию, а ко все большему засекречиванию направлены помыслы научной администрации СССР. Стремление утаивать все что нужно и не нужно особенно легко осуществляется еще и потому, что правила о секретности составлены (как, впрочем, и все наши законы) крайне расплывчато. Такая расплывчатость ценна для администрации: при желании можно в каждом случае толковать правила и законы как удобно. Подчиненных же расплывчатость правил заставляет страховаться. Так как неизвестно, что же в конце концов секретить следует, а что не следует, то в государственную и военную тайну превращаются английские морские штурманские карты, открытые иностранные научные и технические журналы, все сведения, относящиеся к Китаю, все, что относится к западным коммунистическим партиям и так далее, и тому подобное… В этой неразберихе, помноженной на страх, околонаучный чиновник чувствует себя как нельзя более комфортабельно».
Марк Поповский. «Управляемая наука»