![](/images/D2sC9hNqzhtZvh9X9NIWUE92PZhV3sPOtg_AgDxasgA/rs:auto:877:579:0:0/dpr:2/q:100/bG9jYWw6L3B1Ymxp/Yy9zdG9yYWdlL3Bv/c3QvMjM4Mjc3L2Zp/bGUtMTkzN2FhZDll/MmRhMjYyNTExMjBk/NjdhZWY3ZDVjNjAu/anBn.jpg)
![](/images/D2sC9hNqzhtZvh9X9NIWUE92PZhV3sPOtg_AgDxasgA/rs:auto:877:579:0:0/dpr:2/q:100/bG9jYWw6L3B1Ymxp/Yy9zdG9yYWdlL3Bv/c3QvMjM4Mjc3L2Zp/bGUtMTkzN2FhZDll/MmRhMjYyNTExMjBk/NjdhZWY3ZDVjNjAu/anBn.jpg)
«Президент РФ Владимир Путин отметил доброжелательность людей на улицах Дамаска во время его визита в Сирию... «Мы мало по улице разгуливали в силу известных ограничений, связанных с безопасностью, но все-таки было и такое, что мы на улицу выходили, с людьми общались. Очень были дружелюбные встречи. На это нельзя было не обратить внимания», — рассказал Путин в интервью для документального фильма Евгения Поддубного «Без права на ошибку. Рождественский визит в Дамаск», показанном в четверг на телеканале «Россия-1». Он отметил, что «это разные были люди, люди из разных, что называется, социальных сред». «Это было видно и по внешнему виду, и по тому, где и как люди находились в районе каких-то лавок торговых, либо магазинов, либо ресторанов, либо просто на улице люди стояли, в районе мечети или православного храма — везде, мы просто это чувствовали, можно было легко прочитать на лицах людей, нас встречали очень доброжелательно», — поделился воспоминаниями глава российского государства».
«Человек этот поехал галопом навстречу Балашеву, блестя и развеваясь на ярком июньском солнце своими перьями, каменьями и золотыми галунами. Балашев уже был на расстоянии двух лошадей от скачущего ему навстречу с торжественно-театральным лицом всадника в браслетах, перьях, ожерельях и золоте, когда Юльнер, французский полковник, почтительно прошептал: «Le roi de Naples» [«Неаполитанский король» (франц.)]. Действительно, это был Мюрат, называемый теперь неаполитанским королем. Хотя и было совершенно непонятно, почему он был неаполитанский король, но его называли так, и он сам был убежден в этом и потому имел более торжественный и важный вид, чем прежде. Он так был уверен в том, что он действительно неаполитанский король, что, когда накануне отъезда из Неаполя, во время его прогулки с женою по улицам Неаполя несколько итальянцев прокричали ему: «Viva il re!» [«Да здравствует король!» (итал.)], он с грустной улыбкой повернулся к супруге и сказал: «Les malheureux, ils ne savent pas que je les quitte demain!» [«Несчастные, они не знают, что я их завтра покидаю!» (франц.)]»
Лев Толстой. «Война и мир»