В 2025 году Европейскому союзу пришлось серьезно переосмыслить свою роль и задачи. ЕС, несомненно, наиболее успешное наднациональное объединение в истории человечества, но это структура мирного времени. И в этом главная его проблема. Будучи наследником Европейского экономического союза (ЕЭС), Евросоюз традиционно ставил во главу угла экономическую и монетарную интеграцию. События последних лет показали, что ценности ЕС нуждаются в защите, а вызовы не ограничиваются лишь спорами о бюджете. Под американским зонтиком безопасности и в условиях существования мощного НАТО внешняя политика десятилетиями оставалась для Брюсселя своего рода «падчерицей». Полномасштабная агрессия России против Украины заставила европейский политический класс пересмотреть свои взгляды. А политика пришедшего к власти в Белом доме в 2025 году Дональда Трампа еще более ускорила появление нового политического курса Европы.
«Политический карлик»
«Европа — экономический гигант, политический карлик и червяк в военных вопросах», — сказал в далеком 1991 году тогдашний глава МИД Бельгии Марк Ейскенс. Эту фразу любят эксперты, когда пишут о весьма скромной роли ЕС в урегулировании внешнеполитических кризисов. Формально статья 42 Договора о Европейском союзе устанавливает приоритет политики безопасности и обороны.
В 2016 году Евросоюз принял «Глобальную стратегию» с перечнем мер в этой сфере — от создания общего оборонительного фонда до совместной разработки дронов. А годом позднее президент Франции Эммануэль Макрон заявил: «В мире центров силы Европа может выжить лишь став самостоятельной силой».
Однако к началу 2020-х годов расходы на оборону в крупнейших государствах ЕС приблизились к историческому минимуму. Военное сотрудничество между странами ограничивалось рамками НАТО и взаимодействием отдельных отдельных корпораций. Вопрос создания Европейской армии поднимался изредка Парижем и Берлином, исключительно чтобы позлить американцев в очередном споре. «Глобальная стратегия» упоминала «гибридные угрозы» на одном из последних мест в списке, пропуская вперед миграцию, экстремизм и изменения климата, а комплексные угрозы, исходящие от отдельных государств, не предусматривала вовсе. Европейский фонд обороны был создан лишь в 2021 году, спустя пять лет после принятия решения, да и то с поправкой — запретить финансирование закупки вооружений для военных конфликтов.
Вопрос создания Европейской армии поднимался изредка Парижем и Берлином, исключительно чтобы позлить американцев в очередном споре
Во внешнеполитической плоскости Евросоюз позиционировал себя как миротворческую силу, в соответствии с пацифистской концепцией своего лидера, Германии. В Брюсселе оптимальной стратегией виделась комбинация сотрудничества и баланса с США, КНР, Россией и другими акторами. Отношения с Москвой, за исключением санкций после аннексии Крыма и начала боевых действий на Донбассе, строились по принципу business as usual.
Балканские войны 1990-х, вторжение России в Грузию в 2008 году и первый этап российско-украинской войны, по мнению руководства ЕС, были локальными конфликтами, которые надлежало разрешать кому-то другому. Даже в небольших противостояниях непосредственно на границах Евросоюза, например в вооруженных столкновениях в Северной Македонии в 2001 году, Евросоюз был в лучшем случае, находясь в тени НАТО, «вторичной» площадкой для переговоров, в худшем — как в Грузии и Украине — практически не фигурировал в качестве автономного актора, ограничиваясь заявлениями и призывами.
В итоге объединение, контролировавшее к 2022 году 15% мирового ВВП и 14% мировой торговли, в угоду сохранения внутренней стабильности и консенсуса добровольно соглашалось с ролью «политического карлика».
Новые вызовы и новые люди
По большому счету, в Брюсселе особенно и не скрывали тот факт, что Евросоюз оказался не готов к двум главным геополитическим событиям второго десятилетия XXI века: полномасштабному нападению России на Украину и избранию Трампа президентом США. Причем деятельность нового президента США в какой-то мере стала для еврочиновников едва ли не настолько же тяжелым стресс-фактором, как война у самых границ ЕС. Агрессия России, при всей ее чудовищности и абсурдности, требовала, по крайней мере, понятной реакции, что и было воплощено в первом же «военном» документе, Стратегическом компасе в сфере безопасности и обороны, принятом Советом ЕС в конце марта 2022 года.
С Трампом все гораздо сложнее. СМИ употребляли слово «шок» в качестве описания реакции европейских и политиков стран ЕС на президентство Трампа, точно так же, как и в 2016 году [1, 2]. Тот же «Компас» ориентировался в предложенных планах на тесный союз ЕС с НАТО, по старой привычке отводя альянсу роль «щита и меча» Европы и оставляя за Евросоюзом функцию «кошелька».
В 2022–2024 годах брюссельское переосмысление окружающего мира ограничилось важной, но недостаточной констатацией: «мирное сосуществование» с Россией невозможно, новая архитектура безопасности теперь вынужденно строится на противостоянии Кремлю, а микроскопические расходы на оборону никак не отвечают актуальной политической ситуации.
Глава Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен и президент США Дональд Трамп
Европейская комиссия
В 2025 году руководство ЕС поняло: в ряде ключевых вопросов современности Вашингтон более не является надежным и предсказуемым партнером. Самый негативный сценарий (полный вывод войск США из Европы и прямой отказ выполнять обязательства в рамках НАТО) по-прежнему считается маловероятным. Однако ясно, что больше невозможно полагаться на США в вопросе помощи Украине, мерах по сдерживанию России и коллективной обороне Запада. Более того, позиция Трампа и его вице-президента Джей Ди Вэнса стала настолько откровенно антилиберальной и дружественной по отношению к антиевропейским силам, что игнорировать новую реальность теперь невозможно.
Политический ренессанс ЕС — это во многом следствие удачного кадрового состава его руководящих органов. После формирования нового пула еврокомиссаров по итогам выборов в Европарламент 2024 года должность Верховного представителя ЕС по иностранным делам и политике безопасности и вице-президента Еврокомиссии получила Кая Каллас, в прошлом премьер-министр Эстонии, убежденный сторонник усиления политического веса Европы и активной борьбы с российской агрессией. Также впервые в истории ЕС был создан пост еврокомиссара по обороне и космосу. Им стал бывший премьер-министр Литвы Андрюс Кубилюс.
Политический ренессанс ЕС — это во многом следствие удачного кадрового состава его руководящих органов
В ключевом государстве Евросоюза, Германии, в феврале 2025 года состоялись внеочередные парламентские выборы. Канцлером ФРГ стал христианский демократ Фридрих Мерц, сторонник более активной поддержки Украины. Мерц сделал лозунг о сильной Европе лейтмотивом своей предвыборной кампании и деятельности на посту главы кабинета в 2025 году. Урсула фон дер Ляйен сохранила свою должность председателя Еврокомиссии. По результатам выборов 2024–2025 годов в странах союза от Франции, Нидерландов и Португалии до Румынии, Хорватии и Польши к власти не пришли антиевропейские изоляционистские силы. Исключение составили разве что Словакия и Чехия.
Камбэк Великобритании
Официально Соединенное Королевство перестало быть членом ЕС в январе 2020 года. До этого официальный Лондон и Еврокомиссия были сосредоточены на «цивилизованном разводе» и создании новой системы взаимодействия после Брексита.
Российское вторжение заметно сблизило Великобританию и ЕС. Они осуждают российскую агрессию и поддерживают Украину. ВПК Британии и континентальной Европы нуждаются в тесном сотрудничестве и фактически дополняют друг друга. Великобритания наряду с Францией — одна из двух европейских держав, обладающих собственным ядерным оружием. Наконец, Лондон исторически наиболее близок к Вашингтону и имеет принципиально иные возможности воздействия на американскую администрацию, чем Брюссель, Берлин и Париж.
При премьер-министре Кире Стармере Британия стратегически вернулась в Европу. В мае 2025 года ЕС и Великобритания подписали соглашение о партнерстве в сфере безопасности и обороны. Оно предусматривает постоянный стратегический диалог, тесное сотрудничество для отражения гибридных и кибератак, защиты критической инфраструктуры, обмен военными технологиями и прямое участие британских военнослужащих в возможных военных миссиях Евросоюза. В декабре Еврокомиссия продлила передачу данных Великобритании еще на шесть лет — шаг, идущий вразрез с «классической» позицией европейской бюрократии, трепетно относящейся к предоставлению доступа к электронным данным за пределами сообщества.
При премьер-министре Кире Стармере Британия стратегически вернулась в Европу
Тесное сближение произошло и между Лондоном и Берлином. Сотрудничество ФРГ и Великобритании после Второй мировой войны не изобиловало громкими конфликтами, но его, за исключением коротких периодов «оттепели», связанной с общими идеологическими интересами (Герхард Шредер и Тони Блейр), вряд ли можно назвать дружбой.
В последние два года страны заключили сразу два прорывных соглашения в области безопасности: Договор о кооперации в обороне (октябрь 2024 года) и рамочный Договор о дружбе и сотрудничестве с планом из 17 пунктов (июль 2025 года). Они предусматривают максимальное объединение сил и взаимные обязательства в отражении любой агрессии, совместную разработку и производство вооружений (первый перечень образцов уже утвержден), стратегическое планирование и интеграцию вооруженных сил.
Двусторонние и общеевропейские договоренности с Лондоном имеют понятную и четкую направленность. В каждом документе, выступлении или коммюнике подчеркивается безальтернативность НАТО как основы коллективной обороны западного мира. Вместе с тем просматриваются и контуры «плана Б», «резервной» модели коллективной безопасности Брюссель — Лондон, на случай если НАТО будет не столь эффективен из-за изоляционистской политики нынешней американской администрации.
Что сделано
2025 год принес больше европейских инициатив, направленных на прекращение боевых действий в Украине, чем весь предыдущий период российско-украинской войны. Поменялись и роли. Если ранее, в период президентства Джо Байдена, первую скрипку играли все же американцы, а европейцы их поддерживали и дополняли, то в уходящем году самостоятельность и решительность европейцев заметно выросли.
В феврале Лондон и Париж создали «Коалицию желающих» для возможного размещения миротворческих контингентов на территории Украины. В марте Европейский совет обнародовал политические принципы мирного процесса в Украине, а в августе опубликовал предложения о прекращении огня.
Майские, ноябрьские и декабрьские обращения лидеров ЕС содержали конкретные предложения по окончанию кровопролития в Украине. В ноябре Германия, Великобритания и Франция представили собственный мирный план, отличающийся в ключевых пунктах от американского. В декабре восемь лидеров европейских государств обсудили в Хельсинки перспективу защиты восточного фланга сообщества. Российскую угрозу они признали долгосрочной.
В марте Брюссель представил «Белую книгу по европейской обороне». У инициативы амбициозная цель: добиться к 2030 году технологической и промышленной обороноспособности Европы, включая прямое подключение Украины к совместным проектам. «Книга» сопровождается «Дорожной картой готовности» по отдельным отраслям. В мае ЕС принял план «Действия в интересах безопасности Европы», предоставляющий кредиты на сумму до 150 млрд евро на совместные военные разработки и закупки, включая участие неевропейских партнеров, например Канады.
В июне Еврокомиссия отменила ряд бюрократических барьеров на пути внедрения оборонных ноу-хау, установив максимальный срок утверждения проектов в 60 дней. Осенью Брюссель официально расширил полномочия Европейского оборонного фонда, открыл его для Украины в качестве полноправного партнера, а также дал старт двум дополнительным многомиллиардным программам оборонных инвестиций и развития оборонной промышленности.
Сотрудник Rheinmetall на производстве боеприпасов в отделе крупнокалиберного оружия
Европейский союз
2025 год принес немалые изменения и в отношениях между Европой и США. В конце прошлого года, оправляясь от шока от переизбрания Трампа, европейские лидеры решили попробовать договориться с «непростым» президентом. Первые визиты Макрона (февраль 2025 года) и Мерца (июнь 2025 года) в Вашингтон еще носили отпечаток прошлой политики компромиссов. Французский президент откровенно старался огибать острые углы. Германский канцлер, которого ввиду его опыта в крупном бизнесе считали более органичным партнером для Трампа, был напористее, но и он демонстрировал готовность уступить во имя улучшения отношений.
Во второй половине года европейские лидеры заметно изменили форму общения с американской администрацией. Мерц заложил новую политическую традицию — оперативные совещания европейских лидеров непосредственно перед встречей Владимира Зеленского с Трампом или сразу после обнародования очередной вашингтонской инициативы. К консультациям подключаются руководство ЕС и НАТО. По сути, в Европе формируется альтернативный курс, во многом отличающийся от сегодняшних позиций США.
В 2025 году четко проявились три компонента новой стратегии. Во-первых, американский президент не может не замечать, что и Великобритания солидарна с ЕС. Во-вторых, заметная роль отведена итальянскому премьеру Джордже Мелони. Она, пожалуй, наиболее идеологически близкий Трампу европейский лидер, не соответствующий его представлениям о «либеральном, упадническом ЕС», выступает единым фронтом с коллегами по Евросоюзу. В-третьих, активно используются возможности Польши.
Варшава — один из наиболее преданных американских союзников Вашингтона. Поляки и при Трампе остаются, пожалуй, самой проамериканской нацией Европы. Опросы показывают высокий процент доверия США и веры в помощь американской армии в случае нападения России. Для Трампа президент Польши Кароль Навроцкий воплощает образ «позитивного европейского патриота». Но и отношения с его антагонистом, премьер-министром Дональдом Туском, у Белого дома вполне продуктивные. При этом Варшава делает ставку на общеевропейскую безопасность и тем самым фактически играет в общей команде Брюсселя.
В декабре Евросоюз сообщил о выделении Украине беспроцентного кредита в размере 90 млрд евро. Эта сумма поможет стране покрывать военные расходы и текущие потребности государственного аппарата в течение последующих двух лет. Еще недавно такое консолидированное решение европейцев казалось маловероятным.
Что не сделано
В 2025 году Евросоюзу удалось сделать заметный шаг вперед на пути к утверждению себя в качестве политического и военно-политического актора, чей вес на мировой арене хотя бы примерно соответствует экономическому потенциалу. Вместе с тем это только начало пути.
Ни одна европейская инициатива текущего года в вопросе остановки войны в Украине так и не была реализована. За пределами Европы осторожную поддержку предложениям Брюсселя высказывали лишь отдельные государства, например Канада. В остальном же западный мир и сообщество государств, ориентирующихся на Запад, остаются американоцентричными.
Трамп проявлял несколько больше интереса к сигналам из Европы и был вынужден в той или иной степени координировать часть своих действий с союзниками. Главная проблема процесса мирного урегулирования в целом и европейского участия в частности состоит в том, что Владимир Путин не воспринимает Европу всерьез, предпочитая видеть за столом переговоров исключительно американцев.
Путин не воспринимает Европу всерьез, предпочитая видеть за столом переговоров исключительно американцев
Никуда не исчез и общий скепсис Трампа по отношению к европейскому проекту, граничащий с открытой враждебностью. Нынешняя Национальная стратегия безопасности США выходит далеко за рамки критических замечаний Трампа и Вэнса. В ней прямо объясняется, какой хотели бы видеть Европу в Вашингтоне и какие именно «патриотические» силы должны обладать властью в европейских столицах. Не только Мерцу или Макрону, но и Мелони, Стармеру или Туску договориться с этой администрацией будет практически невозможно.
Внутри Евросоюза остались серьезные противоречия. Венгрия, Словакия, а теперь частично и Чехия по-прежнему оппонируют сторонникам самостоятельной, сильной в военном отношении Европы и продолжения помощи Украине. Вдобавок миротворческие и оборонные инициативы активно поддерживает примерно треть членов ЕС. Пассивность проявляют Испания, Португалия, Греция, Бельгия, Болгария, Хорватия, Словения и другие страны. Они не выступают против «германо-французской линии», но предпочитают ограничивать свое участие в оборонных проектах и создании новых европейских структур обеспечения безопасности.
Даже на пике своей активности в 2025 году ЕС так и не смог достичь консенсуса в вопросе использования замороженных российских активов. Председатель комитета по обороне Европарламента Мария-Агнес Штрак-Цимерманн, комментируя решение Евросоюза о выделении Украине 90-миллиардного кредита, назвала его «компромиссом, но нехорошим компромиссом». Она отмечает, что ЕС не находит в себе силы использовать российские средства во благо Украины как жертвы агрессии.
Тем не менее Европа начала просыпаться. Она ищет новую роль в изменившемся мире. Ее лидеры понимают, что старые схемы не работают, а прежний миропорядок ушел в прошлое. 2025 год стал пусть не безупречной, но серьезной попыткой ЕС принять эту реальность и начать действовать по-новому.