Расследования
Репортажи
Аналитика
  • USD76.27
  • EUR89.48
  • OIL41.56
Общество

Евроненавидение: как второсортный конкурс поп-песен стал новым полем сражений России и Украины

Артем Липатов

В мире проходят сотни самых разнообразных музыкальных фестивалей, от рок-н-рольных Lollopalooza и Coachella, «тяжелых» Wacken и Rock am Ring до мультижанровых Primavera и Roskilde и электронных Sonar и TomorrowLand. И ни один из них не вызывает на постсоветском пространстве такого интереса и волнения, как Евровидение. При этом сам музыкальный фестиваль давно превратился в политические разборки.

Унылая эстрада

Придуманный в 1956 году конкурс эстрадной песни стран-членов Европейского вещательного союза довольно долгое время (если быть точным, до 1988 года включительно) действительно влиял на поп-климат в Европе. Так, ABBA, Dschingis Khan и Селин Дион восхождение на вершины славы начали с побед на Евровидении, но на Селин все и закончилось. Какое-то время фестиваль был просто телефестивалем песни, а потом начались странности.

Нужно понимать, что Евровидение — это не фестиваль музыки, это средоточие поп-консерватизма и среднестатистической серости. По большому счету он остается таковым и до сих пор: выдернутые из контекста конкурса песни с необыкновенной легкостью растворяются в музыкальном пространстве. Наверное, именно поэтому с начала нового тысячелетия прослеживается иной вектор: в фестивале часто участвуют (и даже временами побеждают) откровенные фрики — от финнов Lordi до болгарина Азиса, от Верки Сердючки до Кончиты Вурст. Удивительно, но попытки нашей страны участвовать в ней — от Маши Кац, выступавшей под псевдонимом Юдифь, и Аллы Борисовны (попавшей, видимо, вместе с «Бурановскими бабушками» в категорию фриков) до «Мумий Тролля» и Петра Налича — были малоуспешными. Россия не попадала даже в такой поп-контекст. Международные триумфаторы «Тату» заняли лишь третье место. Впрочем, потом кое-кто добрался до второго места, а в 2008-м векторы наконец совпали: Дима Билан стал победителем Евровидения.

В том же 2008-м исполнительный директор шведского телевидения Сванте Стокселиус был в Москве на репетициях финала Евровидения и встречался с Владимиром Путиным, тогда — премьер-министром России. Сам визит такого уровня говорит о том, насколько серьезно страна относится к банальному поп-фестивалю. Судя по всему, Евровидение для наших властей — это синоним спортивных Олимпийских игр, а если вспомнить допинг-скандалах с участием российских спортсменов на Олимпиадах, предположу, что ответственные не могут не сожалеть, что в поп-музыке нельзя применить схожие методы. Забавно, что независимые российские музыканты добиваются за пределами России куда большего, чем русские участники Евровидения; более того, это долгосрочный успех. Например, группа Glintshake выступала на одном из главных мировых рок-фестивалей — британском Glastonbury; группа Pompeya регулярно приезжает с гастролями в США; паган-фолк-группа «Аркона» — гость одного из крупнейших фестивалей тяжелого рока Wacken в Германии; коллектив Little Big тоже нередко выступает в Европе.

При этом, в отличие от большинства европейских стран, в России нет ни одной государственной институции, которая последовательно занималась бы продвижением русской поп- и рок-музыки за рубежом. Возникшая около года назад организация RUSH (Russian Music Export Agency), взявшая на себя эту миссию, — абсолютно независимая инициатива. Судя по всему, властям необходим статус победы на отдельно взятом поле Евровидения — им важна приставка «Евро» — как в слове «евроремонт», так популярном в России в конце 1990-х.

Политика, враги и противники

Кто, когда и почему решил, что победа на Евровидении прибавляет престижа и почета стране — нам неизвестно. Однако для России — и в последние годы Украины — это так. Ни один международный поп-форум не имеет такого эфирного времени, как этот. За процессом выбора участника следит население всей страны, прямой эфир всех этапов конкурса комментируют значимые медийные персоны. Такое ощущение, что Родина отправляет своих питомцев в смертный бой на защиту своих поп-рубежей, а соседей ревниво выслушивает на предмет потенциальной русофобии. Так случилось еще в 2007-м с Андреем Данилко (он же Верка Сердючка) и его песней Dancing Lasha Tumbai. Трудно сегодня установить доподлинно, был ли элемент провокации заложен в этот развеселый трек заранее или возник сам собой случайно, но в словах припева, вынесенных в название песни, кто-то услышал Russia Goodbye — и пошло-поехало: действительно талантливого Данилко, до того всячески привечаемого на российских телешоу, обвинили в призывах к разрыву «неньки» с экс-метрополией, и с российского ТВ он, в сущности, исчез.

https://youtu.be/hfjHJneVonE

В год аннексии политику затмила мадам Вурст, и все как-то спустили на тормозах

Уголек потенциального раздора тлел до 2014-го. Поскольку в конце апреля того года ясности еще не было, голоса зрителей-крымчан считались украинскими; впрочем, в год аннексии политику затмила мадам Вурст, и все как-то спустили на тормозах. 2015-й тоже прошел спокойно, а вот через год украинка Джамала победила с песней не только более-менее яркой, но и резко выходящей за лирико-романтические и бытописательские рамки, которыми традиционно ограничен репертуар Евровидения: в «1944» пелось о трагедии народа Джамалы — депортации крымских татар. Тогда в адрес ЕВС поступило множество жалоб из России, их авторы обращали внимание на то, что песня, нарушая правила конкурса, содержит политический подтекст. Однако специальная комиссия пришла к выводу, что «ни название песни, ни ее слова не нарушают правила конкурса Евровидения. Пришлось некоторым образом утереться.

Активная фаза

Год спустя Россия решила пальнуть в ответ сразу из нескольких стволов. Вернее сказать, стреляли обе стороны: сперва председатель комитета Совфеда по обороне Франц Клинцевич заговорил о возможном отказе от участия в конкурсе в связи с его крайней политизированностью, потом депутат Верховной Рады Украины Геращенко призвал дисквалифицировать участника от России, если того найдут в «черном списке» лиц, поддерживающих присоединение Крыма к Российской Федерации. Забавнее всех был демарш певицы Анастасии Приходько, которая призвала приставить к российской делегации вооруженный конвой — это при том, что на Евровидении-2009 она представляла Россию!

Так или иначе, для участия в киевском конкурсе решено было отрядить певицу Юлию Самойлову. Тут изощренная логика тех, кто стоял за этим решением, работала таким образом: Самойлова, прикованная к коляске, инвалид первой группы, имела в анамнезе выступления в Крыму и потому априори попадала в группу риска: решением СБУ Украины ей был автоматически закрыт въезд на территорию страны сроком на три года! Таким образом, это «высокое доверие» нельзя было квалифицировать иначе, чем осознанная провокация, заложником которой стала певица. В Киев она не поехала, Россия конкурс пропустила. Год спустя Самойлова выступила на «Евро» в Лиссабоне, в финал не прошла, а буквально полгода спустя, стряхнув с себя ошметки фестиваля, выпустила симпатичный и вполне актуальный по звучанию мини-альбом, в котором ничто не напоминало о «евро»-стилистике.

2019: Ша! Никто никуда не едет

Внимание всех, кто хоть когда-то интересовался Евровидением, в течение прошлой недели и начала нынешней было приковано к Киеву.

Все шло обычным чередом. Как и год назад, два телеканала — «UA: Перший» и СТБ — по заказу Национальной общественной телерадиокомпании Украины (НОТУ) проводили отбор участников. В финал вышли шестеро — группы YUKO, Brunettes Shoot Blondes, KAZKA, дуэт Anna Maria и певица Maruv (настоящее имя — Анна Корсун).

И тут началось...

Выяснилось, что у Maruv на апрель запланированы российские гастроли. Немедленно вице-премьер Украины Кириленко заявил, что «страну на конкурсе не должны представлять исполнители, активно гастролирующие по городам России». Министр культуры Нищук, со своей стороны, как бы опровергая Кириленко, заметил, что власть в отбор вмешиваться не будет. Канал СТБ пообещал: участников отбора, выступающих в России, дисквалифицировать не будут.

23 февраля Maruv победила, но со стороны НОТУ последовало заявление о том, что певица должна ответить на ряд вопросов, связанных с российскими гастролями. Два дня спустя Maruv публикует в Instagram некоторые пункты договора, которые ей было предложено подписать, а позже отказывается ехать на конкурс в Тель-Авив. Взгляды страны обращены на коллектив Freedom Jazz, занявший второе место, — ему поступает предложение представлять Украину, однако на своей странице в Facebook группа публично отказывается от оказанной чести.

https://youtu.be/po5NQ4OzzzI

НОТУ — почти в отчаянии — обращается к группе KAZKA, но и та не рада: «Мы шли за этим на нацотбор. Но нам не нужна победа любой ценой». В общем, KAZKA на Евровидение тоже не едет. Brunettes Shoot Blondes, понимая, чей грядет черед, решают пойти на опережение и в своем Instagram пишут: «Хотим заранее сообщить: если нам поступит предложение по участию в Евровидении-2019, мы его отклоним».

27 февраля НОТУ утверждает решение: в Тель-Авив от Украины не едет никто.

Вопросы и выводы

В сети, как по ту, так и по эту сторону границы, говоря об этом, на первый взгляд, абсурдном казусе, употребляют термин «гибридный». Не очень понятно, к чему именно он применяется; скорее всего, — ко всем ситуациям, связанным с культурным обменом между Россией и Украиной. Прежде всего, законы Украины не предлагают никаких ограничений относительно работы исполнителей и артистов на территории Российской Федерации — при всей антироссийской риторике. То есть каждый конкретный случай (если он попадает в публичное поле) становится предметом полемики; не попадает — не становится. Возможно, их значительно больше, чем мы думаем, возможно — нет, но факт остается фактом.

Второй момент: культура страны — любой! — не выиграет и не проиграет от того, что ее гражданин примет или не примет участие в Евровидении. Группа KAZKA, песня которой «Плакала» стала явным хитом на российско-украинском культурном пространстве, к примеру, не станет более или менее популярной, не станет писать и исполнять песни лучше или хуже. И слова участников группы о том, что их миссия — «объединить людей своей музыкой, а не сеять раздор», возможно, могут по-разному звучать по разные стороны границы, но они не станут от этого менее верными. Наверное, то же можно сказать и о позиции других действующих лиц.

Андрей Данилко, он же Верка Сердючка, публично выразил готовность «начистить звезду и спасать ситуацию»

Ну и третий аспект — юмористический, но и не только: Андрей Данилко, он же Верка Сердючка, публично выразил готовность «начистить звезду и спасать ситуацию» — то есть ехать в Израиль. Вроде бы пошутил, однако представитель НОТУ Александра Кольцова на пресс-конференции в Киеве поблагодарила артиста за готовность заменить победителей нацотбора. Всерьез. До 10 марта у Данилко есть шанс — несмотря на публичный отказ — войти в воды Евровидения во второй раз. Надеюсь, он им не воспользуется. Более дурацкую коду в этой комедии абсурда представить себе трудно.

Что бы там ни говорили идеологи в России или в Украине, мы, безусловно, не один народ. Но мы близки друг другу невероятно, отрицать глупо — отношение к песенному фестивалю Евровидение это недвусмысленно подтверждает.

P.S. Андрей Данилко уже заявил в интервью украинскому изданию «Вести», что не будет участвовать в конкурсе. 

Автор: музыкальный критик Артем Липатов

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari